home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Небраска, 17 марта, 20:43

Жирных китов прочными сетями игорного бизнеса Кицман отлавливал не впустую — его личный самолет был красноречивым тому подтверждением: белоснежные кожаные сиденья с позолоченной буковкой А на спинках; коврики из леопардовых шкур; полированная обшивка из красного дерева по всей длине салона, напоминавшая интерьер довоенных пароходов, и маленький стеклянный бар, светящийся изнутри голубым неоновым светом. Над дверью в кабину пилота висел фотопортрет самого Кидмана — белоснежная улыбка, роскошный загар, — смотрел он оттуда на всех свысока, снисходительно, словно африканский диктатор, прочно угнездившийся на нефтяной трубе.

Глубоко погруженный в мысли, Том сразу же плюхнулся на сиденье, отказавшись от выпивки, предложенной услужливой стюардессой, у которой подол мини-юбочки заканчивался примерно там же, где и нижняя линия груди. Отвернувшись к иллюминатору, он смотрел вдаль и даже не заметил ни как взлетел самолет, ни как Дженнифер перебралась к нему и села напротив.

— До сих пор носишь? Ну надо же! — сказала она, тряхнув черными кудрями.

Он посмотрел на запястье, где красовался бранкардовский водонепроницаемый «ролекс» 1934 года выпуска. Часы эти он получил как памятный подарок от ФБР в награду за помощь в их самом первом деле с Дженнифер, хотя подозревал, что и выбор часов, и даже сама идея подарка целиком принадлежали не ФБР, а его напарнице.

— А что? Хочешь получить обратно? — спросил он с улыбкой.

Пять футов девять дюймов, стройная и гибкая, матовая смуглая кожа, светло-карие глаза с неизменным живым блеском и неизменный офисный «прикид» — черный брючный костюм и кремовая шелковая блузка. Сама она называла эту одежду «антиблудной»; «блудной» же у нее считалась одежда других женщин-спецагентов, которые предпочитали носить откровенно вызывающие шмотки и потом удивлялись, почему их только используют направо-налево, а по службе не продвигают. На самом деле у женщин в ФБР, не говоря уж о женщинах чернокожих, не было широких возможностей для карьерного роста. Приходилось цепляться за каждое задание. И все-таки Дженнифер сумела пробиться — проделала путь от мелкой сошки из отделения ФБР в Атланте до одной из руководящих должностей в отделе по расследованию преступлений, связанных С искусством. И это не было случайностью.

— Вообще-то нет. Если ты, конечно, не передумал.

— А что, должен?

— Нет, простоты какой-то… рассеянный, что ли.

— Да какое там «рассеянный»! Просто думал о сегодняшнем дне. — Том опять уставился в иллюминатор.

— О дедушке думал?

— О людях, которые были на похоронах. О своей семье. Вернее, о том, что от нее осталось. О том, как мало я, оказывается, знаю о них, а они обо мне.

— Ну, тебя-то, Том, трудно узнать хорошо, — осторожно заметила она.

— Даже тебе трудно? — Он повернулся к ней и улыбнулся с какой-то затаенной надеждой.

— Мне, наверное, труднее, чем другим. — В ее голосе прозвучал оттенок досады.

Том понимал, о чем она, хотя в последние годы они все-таки сблизились. А поначалу их связывала только работа, весьма хрупкие отношения и сплошное недовольство друг другом. И вот из такого малообещающего начала очень медленно и постепенно все-таки развились набирающие силу ростки доверия и дружбы. А уж из той дружбы, из того набухшего бутона, расцвело нечто большее, и эта взаимная симпатия не преминула проявить себя в один незапланированный, случившийся стихийно вечер.

А дальше были годы, были совместные расследования и множество возможностей вернуть к жизни те чувства. Но по какой-то неведомой причине (вы сами-то не пробовали влезть в его шкуру!) Том не проявлял инициативы, а Дженнифер чувствовала себя уязвленной. И все же пережитое оставило отпечаток в сердцах обоих — оно, как осколок боевого снаряда, глубоко засевший под кожей, ворочалось там всякий раз, когда они прикасались к кому-нибудь другому.

— Ну, как поживаешь? — спросил Том, нарочно уводя разговор от своей персоны.

Дженнифер обернулась, взглядом давая Тому понять, чтобы он тоже обернулся. Стоукс дрых, вытянув и раскинув ноги; на столике перед ним стояли две маленькие опустошенные бутылочки из-под виски. Стюардесса с косметичкой в руках удалилась в туалетную кабину.

— Ты разозлился, что я приехала? — вместо ответа спросила Дженнифер.

— Меня расстроило, что ты приехала не одна, — признался он, поражаясь собственной честности.

— Это дело ведет Стоукс, — объяснила она, виновато пожимая плечами. — Как я могла приехать без него?

— Я не об этом. — Он помолчал.

— Тебе надо было предупредить меня о своем приезде.

— Да я сам не знал, пока не сел в самолет, — попытался оправдаться он.

— Позвонить все-таки мог, — настаивала она.

— А ты бы мне позвонила, если б тебе не нужна была моя помощь?

Снова пауза, на этот раз более долгая.

— Может, и не позвонила бы, — призналась она.

Как странно, подумал Том, они не встречались, не назначали свиданий, не виделись почти год, а теперь вот почему-то случился этот неловкий разговор, когда каждый из них предпочитает ходить вокруг да около и боится сказать то, что думает, боится показаться смешным.

Они долго молчали, потом Дженнифер, глядя ему прямо в глаза, спросила:

— Почему ты согласился поехать?

— Ты же сказала, что тебе нужна моя помощь, — ответил он, пожимая плечами.

— Но ты сначала не соглашался, а потом что-то изменилось.

— Почему не соглашался? Я…

— Ты это сделал, потому что я сказала, что сама поеду на сделку, если ты откажешься?

Том добродушно усмехнулся — вспомнил, какой тошнотворно проницательной она иногда бывает.

— Что тебе известно об этом полотне? — Он взял со столика фотографию и стал разглядывать ее через целлофановую пленку.

— Это одно из четырех полотен, которые Караваджо дописывал на Сицилии в тысяча шестьсот девятом году, когда скрывался там от властей, разыскивавших его за убийство, — сообщила Дженнифер. — У нас оно оценено в двадцать миллионов долларов, но могло бы уйти и за большую сумму, даже при сегодняшних ценах.

— А про кражу что известно?

— Произошла шестнадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, — шпарила по памяти Дженнифер. — В криминальных хрониках сообщалось, что грабители вырезали ее бритвой из рамы в часовне Сан-Лоренцо в Палермо и скрылись на грузовике. Предположительно грабителей было двое.

— А я бы сказал, трое, — возразил Том. — Полотно-то большое, около шестидесяти квадратных футов. Двое там вряд ли справились бы.

— И тогда считалось, что это дело рук сицилийской мафии? — Фраза прозвучала как вопрос.

— Не знаю. Мне всегда казалось, что там поработали любители, — покачав головой, ответил Том. — Парочка местных воришек, продумавших все, кроме одного, — как они собираются продать картину. Если сейчас она и находится в руках сицилийской мафии, то только потому, что больше никто не отважился купить ее, или же потому, что сицилийцы попросту заграбастали ее себе. Коза ностра не любит, когда люди орудуют на ее поле без разрешения.

— И с тех пор картину больше никто не видел?

— Нет, только ходили всякие слухи. — Том вздохнул. — Что она в свое время всплыла на поверхность в Риме. Что погибла во время неаполитанского землетрясения в тысяча девятьсот восьмидесятом году. А несколько лет назад один осведомитель настучал, что она якобы зарыта в землю в железном ящике, свернутая трубочкой в ковер. Когда это место раскопали, ящик был пуст.

— А ты что думаешь по этому поводу?

— Я считаю, что все это время она была у коза ностры. Может, ходила по рукам среди главарей в качестве переходящего приза или как часть платы за сделки.

— Тогда получается, что за сегодняшним торгом стоит мафия?

— Или мафия, или тот, кто стянул картину у мафии, — согласился Том. — В любом случае тихой встречи не жди. Хорошо еще, если они, почуяв неладное, просто сделают ноги. А в худшем случае откроют пальбу. — Он помолчал и прибавил: — Вот поэтому я и поехал.

— Вообще-то я и сама могу о себе позаботиться, — обиженно заметила Дженнифер. — Я звала тебя не для того, чтобы ты прикрывал мою спину.

— Я еду туда, потому что хорошо знаю ход мыслей этих людей, — возразил Том. — И уж чью спину там придется прикрывать, так это мою.


Вилла Гетти, Малибу, Калифорния, 17 марта, 10:52 | Женевский обман | Отель и казино «Амальфи», Лас-Вегас, 17 марта, 21:27