home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

«Познай себя».

Надпись на храме Аполлона в Дельфах

Тэрритаун, Нью-Йорк 2 мая, 16:03

Собственно, с этого все и началось.

Похороны. Черные лимузины, выстроившиеся вереницей вдоль дороги. Море незнакомых, чужих лиц. Агенты спецслужб, наблюдающие за порядком на кладбище. Скорбные гости, рассаженные подковой. Гроб, покрытый звездно-полосатым флагом. Монотонная заупокойная служба.

На миг Тому показалось, что время застыло. Что все это ему просто привиделось. Что Дженнифер вот-вот появится из дождя силуэтом на фоне зажженных фар распахнутой машины и помашет ему, а он побежит ей навстречу.

Вот точно так все и было. Только сегодня нет дождя, а небо, наоборот, ясное и синее, и солнышко шлет на землю яркие лучи, чтобы как-то развеять унылую скорбь собравшейся толпы. И сегодня нет ритуального военного парада, только скромная погребальная служба. Сегодня люди пришли сюда не из формального чувства долга или с тайными мыслями завести полезные знакомства, а из любви. И сегодня Том не спешил укрыться в сторонке под мокрым деревом, сегодня он сидел среди тех, кто пришел проститься.

Вот такое же одинаковое начало, но совсем иной конец.

— Спасибо, что пришел, — шепнул Том, повернувшись к Арчи, когда директор ФБР Грин выступил вперед, чтобы вручить родителям Дженнифер аккуратно сложенный флаг. Принимая флаг, ее отец испытывал гордость. Он прижал флаг к груди, левой рукой обнял за содрогавшиеся плечи мать. Рядом стояла сестра Дженнифер со своим парнем, они держались за руки.

— А знаешь, мне будет ее не хватать, — со вздохом сказал Арчи, на левой щеке его все еще был прилеплен пластырь. — Никогда бы не подумал, что смогу сказать такое об агенте ФБР, но это так.

— И я уверен, она могла бы сказать то же самое о тебе. — Том улыбнулся.

— А как там Аллегра? Ты же с ней виделся?

— Пока еще злится.

— Ну и как думаешь, останется она? Я имею в виду, работать копом.

— Трудно сказать. По-моему, она еще сама в себе не разобралась.

Служба закончилась, и толпа зашевелилась. Кто-то сидел, погруженный в свои мысли, кто-то, встретив старых знакомых, обменивался воспоминаниями и телефонами, кто-то приблизился к краю могилы и задумчиво смотрел, как засыпают землей гроб.

У Тома вдруг возникло острое желание подойти к родителям Дженнифер, поделиться воспоминаниями о ней, послушать их воспоминания, рассказать им, какое место она занимала в его жизни, а он — в ее. Но ему было как-то неловко — ведь они же совсем его не знают, и здесь он чувствует себя таким же чужим, как и на похоронах деда.

— Ладно, пошли.

Он поднялся и вдруг поймал на себе взгляд директора ФБР Грина, стоявшего по другую сторону могилы. Грин тоже собирался уходить, но, заметив Тома, тихо дал какие-то распоряжения своим агентам и направился к нему. Том пошел навстречу.

— Кирк!

— Господин директор?

— Я подумал, что обрадую вас, если сообщу, что вчера в Панаме был убит Сантос.

Том кивнул, давящая тяжесть медленно спадала с плеч.

— Как он был убит?

— По правде говоря, трудно сказать. От него почти ничего не осталось. Мои люди доложили о гранате.

— Да-а, опасные штуки эти гранаты. — Том задумчиво кивнул. — А что со снайпером? С ним-то еще не покончено.

— Работаем. — Грин пожал плечами. — Как только нападем на твердый след, я дам вам знать.

— А результаты баллистической экспертизы? Я знаю одного человека, который…

— Мы найдем его. И когда найдем, я обещаю, что он испытает на себе всю силу…

— Если я не доберусь до него первым.

— Ой, Кирк, будьте осторожнее! Я не смогу защитить вас, если вы совершите что-нибудь…

— Простите, это вы Том Кирк? — перебил их чей-то голос.

Это был отец Дженнифер — высокий представительный мужчина в безукоризненно сидящем сером костюме и черном шелковом галстуке. Глаза его покраснели от слез, голос слегка дрожал.

— Да-да, это я, — ответил Том, запинаясь от удивления и растерянности. — Мне очень жаль, примите мои…

— Я думаю… думаю, она хотела бы, чтобы это осталось у вас.

И, закусив губу, чтобы не разрыдаться, мистер Брауни с торжественным видом вручил Тому сложенный флаг, потом коротким кивком приветствовал Грина и отошел в сторону, встав рядом с рыдающей супругой.

Том с Грином стояли некоторое время молча. Том трепетно прижимал к груди только что полученный бесценный дар и чувствовал, что ткань в его руках источает тепло. Потом Грин оглянулся по сторонам и словно украдкой протянул Тому руку.

— Спасибо, — сказал он.

Том колебался миг-другой, потом ответил на рукопожатие.

А еще через мгновение Грин исчез, затерявшись в гуще черных костюмов, раций и пластмассовых наушников, которые, окружив его пчелиным роем, увлекли к машине.

— Как думаешь, он умышленно дал тебе удрать из здания ФБР? — тихонько спросил Арчи.

— Думаю, я сделал то, чего он от меня ожидал и на что рассчитывал, — ответил Том. — Ладно, нам пора. Пошли!

— Мистер Кирк! Мистер Кирк, подождите! — окликнул его кто-то.

Том, щурясь, пытался отыскать в толпе человека, чей голос почему-то показался ему знакомым.

Наконец тот предстал перед ним и радостно представился:

— Ларри Хьюсон из конторы «Огилви, Майерс и Грей».

— Прошу прощения, я что-то не… — Том озадаченно хмурился.

— Мы виделись на похоронах вашего деда. У Дювалей я был семейным…

— A-а! Адвокат! Ну да, конечно!.. — вдруг вспомнил Том. — Ну и как у вас…

— Ваш партнер был так любезен, что предложил мне разыскать вас здесь, — поспешил объяснить Хьюсон.

Том перевел на Арчи вопросительный взгляд.

— Мой партнер?!

— Да. Знаешь, как он мне названивал? — Арчи виновато пожал плечами. — И потом, по правде сказать, я не думал, что он и впрямь явится.

— Дело в том, что у нас остался один маленький вопросик, касающийся завещания вашего деда, — продолжал Хьюсон. — Как я уже объяснял вам в прошлый раз, ваш дед настаивал на том, чтобы я передал вам одну вещь, которую ему оставила перед смертью ваша матушка.

— Да, я помню.

— На этот раз все необходимые бумаги я принес с собой. Если вы согласитесь просто поставить подпись вот здесь… — Хьюсон подсунул Тому листок бумаги и ручку и подставил свой портфель для твердости. — Отлично! — сказал он, когда Том расписался, и, открыв медные застежки, извлек из кейса небольшую деревянную шкатулочку и конверт. Оба предмета он с сияющим видом вручил Тому. — Ну все, тогда я пошел…

Убрав подписанный Томом листок в папку, он зашагал прочь к ожидавшей его машине, уже прижимая к уху мобильный телефон.

— Интересно, что это? — спросил Арчи, не в силах скрыть удивления.

— Письмо от моей матери, — ответил Том, узнав на конверте знакомую руку.

Непрочно заклеенный конверт открылся легко. В нем лежала белая почтовая открытка, датированная годом раньше смерти матери, и на этой открытке выцветшими черными чернилами ее рукой было написано:

«Дорогой Том!

Когда-нибудь, когда повзрослеешь, ты захочешь получить ответы на кое-какие вопросы. И если ты сейчас читаешь эти строки, это, возможно, означает, что меня уже нет здесь и я не могу на них ответить. Но тебе может помочь вещь, которая лежит в этой шкатулке. Когда откроешь ее и найдешь то, что там хранится, не думай обо мне слишком плохо. Я всегда любила тебя. И сейчас люблю.

Твоя любящая мама».

В глазах у Тома защипало от слез, в горле встал ком. Отвернувшись, он открыл шкатулку.

Внезапно события последних недель молниеносной чередой пронеслись перед глазами: странная фамильярность Де Луки при встрече с ним, отвисшая челюсть Фолкса при упоминании его имени, завуалированные вопросы Сантоса…

Многое теперь стало понятным, потому что в шкатулке на черной бархатной подкладке лежали часы.

Часы с циферблатом из слоновой кости и оранжевой секундной стрелкой.


Центральная площадь, Каско-Вьехо, Панама, 1 мая, 18:36 | Женевский обман | Тэрритаун, Нью-Йорк 2 мая, 16:03