home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Международный аэропорт Маккаррена, Невада 17 марта, 22:37

— Ну, Кицман дает! По-моему, это уже перебор, — заметил Том, увидев внизу у трапа ожидавший их «хаммер», растянутый до размеров лимузина, с золоченой буковкой А и неоновой рессорной подсветкой. — Сначала самолет, теперь вот это. Чего он добивается?

— Чего, чего! Благосклонности от Невадского комитета по контролю за игорным бизнесом, — сказал Стоукс, протискиваясь мимо Тома к трапу. Махнув присланной ФБР неприметной машинке без каких-либо опознавательных знаков, чтобы следовала за ними, он объяснил: — Один из его управляющих был взят за распространение экстази среди студентов какого-то колледжа во время весенних каникул, вот он и переживает теперь, боится лишиться лицензии.

На белом кожаном сиденье для них был оставлен конверт, три бокала и бутылка «Кристалла» в ведерке со льдом. К удивлению Дженнифер, письмо оказалось адресовано ей. Она напряглась, открывая его, но тут же расслабилась, когда поняла, что внутри.

— Текущая сводка по другому моему делу, — объяснила она, проглядывая письмо и решив, что, наверное, кто-нибудь из машины сопровождения был уполномочен передать его ей.

Кивнув, Стоукс пересел поближе к водителю и достал мобильник.

— Плохие новости? — спросил у Дженнифер Том.

— А когда они были хорошими? — Она грустно усмехнулась, положив листки с напечатанным текстом рядом на сиденье.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Она ответила не сразу, сначала посмотрела на него в упор. Служебное предписание запрещало ей обсуждать текущее расследование со штатским, а тем более с Томом, если учесть его сомнительную репутацию. С другой стороны, дело, которое она расследовала, было не совсем обычным, а мнением Тома она всегда дорожила. Да и кто узнает? Уж явно не Стоукс, который отодвинулся подальше и орал по телефону, договариваясь насчет денег с «Лас-Вегас метро».

— Несколько недель назад осведомители слили ребятам с таможни в НорФолкс информацию о грузе автомобильных запчастей из Гамбурга, — начала объяснять она, придвинувшись к Тому и понизив голос. — Когда они открыли контейнер, на первый взгляд все было в порядке, но рентген высветил что-то подозрительное.

— Пироге начинкой? — догадался-Том.

— Точно. Запчасти лежали только сверху и по бокам, а в середине был спрятан контейнер с мебелью.

— С мебелью? — удивился Том.

— Да, «Эйлин Грей». Начиночка тянула на пятнадцать миллионов долларов.

Том присвистнул, как в свое время присвистнула Дженнифер, когда узнала, что ей предстоит разбираться с дорогущим антиквариатом.

— Мебель снова упаковали в контейнер и проследили за доставкой через службу сопровождения груза. Получателем оказался некий итальянец из Куинса, поселившийся там в семидесятые. Когда к нему пришли наши люди, он с порога начал верещать — явно не за тех принял. По-моему, никто никогда так не радовался фэбээровскому значку.

— А за кого он их принял?

— Видишь ли, этот парень уже давно занимался контрабандой антиквариата. Эту мебель он хотел присвоить, вот и решил, что его застукали на крысятничестве.

— А что за антиквариат? — поинтересовался Том.

— Статуи, вазы, блюда, ювелирные украшения, даже фрагменты фресок. По большей части незаконно извлеченные из римских и этрусских могильников. Эти умники покрывали предметы жидким пластиком и раскрашивали, чтобы было похоже на дешевые сувениры. Это у них один из излюбленных приемов. Собственно, как только это обнаружили, то сразу меня и вызвали.

— Моя мать была антикварным дилером, — вздохнув, сказал Том. — Я помню, как она рассказывала про все эти штучки. «Черное гробокопательство» она считала второй древнейшей профессией.

— Ты говоришь о расхитителях гробниц?

— В Италии их называют «томбароли», в Перу — «хуачерос», — объяснил Том. — Мексика, Камбоджа, Китай, Ирак… Дело в том, что, пока есть люди, готовые покупать предметы древности, не задавая лишних вопросов, всегда найдутся другие люди, которые с удовольствием выроют эти предметы из земли. Просто Италия по этой части занимает первое место. Италия, считай, как Святая земля для черных гробокопателей. Там находится более сорока точек, взятых под охрану ЮНЕСКО, и еще останки примерно пяти древних цивилизаций. Твой-то клиент хотя бы назвал тех, кто берет у него товар?

Дженнифер покачала головой.

— Его задачей было гнать товар через таможню. Парня совершенно не волновало, откуда товар пришел и куда уйдет. Но он все-таки назвал нам одно имя. Я так поняла, слабое звено — тот что-то не поделил со своими и решил их сдать. Мы передали информацию итальянцам, и те сказали, что проверят этого человека. — Она нервно постучала пальцами по листкам на сиденье. — Наши, конечно, взяли это дело под контроль, чтобы итальянцы держали нас в курсе, но пока никакого результата.

— А у этой шарашки есть какое-то название?

— Мы пока толком не поняли. Ты слышал что-нибудь о Делийской лиге?

Том задумчиво нахмурился.

— Лига в смысле клуб?

— Когда мы рылись у него в помойке, то нашли два мешка измельченных документов, — объяснила она. — Большая часть оказалась бесполезной ерундой, но наши криминалисты все-таки сумели восстановить один желтый листок — исключительно по цвету. Он был исписан каракулями — парень отрабатывал свою подпись. Ну знаешь, как делают, когда болтают по телефону. Но в углу листка было написано «Делийская лига», а ниже нарисован какой-то знак. Две змеи, обвившиеся вокруг сжатого кулака.

— Мне это ни о чем не говорит, — сказал Том, качая головой.

— А вот ему говорит, потому что, когда мы ему это предъявили, он зарылся у себя и носа не показывает. Даже с адвокатом своим не хочет видеться. Но мы раскопали его кредитную историю, и я думаю, что Делийская лига…

Она притихла, потому что Стоукс закончил орать по телефону и придвинулся к ним.

— Деньги есть. «Лас-Вегас метро» взял этот вопрос на себя.

Они свернули на Лас-Вегас-бульвар, где лыбящийся ковбой с рекламного щита приглашал их на «семидневный уик-энд», а тротуар буквально кишел ночными созданиями — как вампиры, вышедшие на ночную охоту.

Дженнифер оказалась в Лас-Вегасе впервые, и ее потряс этот оазис из стекла и бетона, врезавшийся в пустыню, его лихорадочно бьющееся сердце и сипящие легкие, втягивающие в себя дорогостоящий охлажденный воздух.

Внизу картина была примерно та же — места увеселений проносились за окном машины гигантским калейдоскопом, словно увеличенная фотография карусели. Египетские пирамиды, Англия времен короля Артура, Нью-Йорк, Париж, озеро Комо, Венеция — Дженнифер казалось, будто она путешествует вне времени и пространства, словно эти два измерения сжались до единственной точки во Вселенной.

Но вот ведь странно — несмотря на явно ощутимый отравляющий серный запах дорогущего многомиллионного великолепия, Дженнифер не покидало ощущение: стоит ей только коснуться какой-нибудь из этих сказочных прелестей, и та растает как дым от ее прикосновения. Она понимала, что попала в город гиперреальности, город картонных изваяний, пластиковых деревьев, изобретательского совершенства. В этом городе было все, а сам он был никаким — изо всех сил пытался воссоздать все уголки мира ради того, чтобы обнаружить собственные фальшь и пустоту. Безжизненное, бездушное место — она надеялась, что долго им оставаться здесь не придется.

— Все, приехали, — сказал Стоукс, когда лимузин свернул под арку, увенчанную двумя каменными львами.

Вопреки названию «Амальфи» был выстроен скорее во флорентийском, нежели в неаполитанском архитектурном стиле. Эдакая мощная крепость из песчаника и известняка с карьеров Огайо и Индианы, со стрельчатыми зарешеченными окнами, придающими сооружению еще большую неприступность.

К крытому парадному подъезду их лимузин не поехал, а, свернув налево, двинулся на подземную стоянку.

— Въезд для особо важных птиц, — объяснил Стоукс. — Эти ребята не готовы пройти даже двух шагов от машины до входа — боятся, как бы не обчистили.

Том рассмеялся.

— Правильно. А обчистят их как раз внутри, а не на улице.


Отель и казино «Амальфи», Лас-Вегас, 17 марта, 21:27 | Женевский обман | Пантеон, Рим, 18 марта, 06:58