home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Отель и казино «Амальфи», Лас-Вегас 17 марта, 23:02

Персональный лифт Кидмана открыл двери перед просторным залом размером никак не меньше теннисного корта. За распахнутыми окнами — буйная тропическая растительность, фонтаны с подсветкой.

На обтянутом черной шелковой драпировкой потолке красовались три роскошные люстры, словно струящееся жидкое стекло. Мебель «Хиспано-Суизо» 1926 года — сплошь мерцающий хром и полированный черный металл.

— Ну наконец-то прибыли. Отлично!

С балкона к ним вышел человек — в одной руке рация, в другой мобильник. Невысокий, жилистый, смугловатая кожа со следами выболевших прыщей, черные волосы сбриты почти под ноль. Каждые несколько секунд он не то что моргал, а прямо-таки морщился и корчился, словно ему что-то попало в глаз.

— Познакомься, Том, это спецагент Карлос Ортиц, — представила Дженнифер. — Я вызвала его на несколько дней нам в помощь.

— Отлично.

По непроницаемому выражению лица Ортица трудно было что-либо сказать — правда, Тому показалось, что он заметил у парня под воротничком татуировку — число «четырнадцать» римскими цифрами. Том даже знал, как это расшифровать. Число это соответствовало букве N — четырнадцатой букве алфавита и начальной букве слова «Norte~nos», названия коалиции латиноамериканских преступных группировок, орудовавших в Северной Калифорнии. Судя по всему, Ортиц прошел нелегкий путь от бандитских закоулков своей юности до тугого накрахмаленного воротничка рубашки, удавкой сжимавшего шею рядового фэбээровца.

— Будем надеяться, вы хотя бы наполовину окажетесь таким, каким она мне вас расписывала, — усмехнулся Ортиц. Том бросил вопросительный взгляд на Дженнифер, и та смущенно пожала плечами. — Вы получили конверт из Госдепа?

— Да, — кивнула она. — Но об этом позже. Ты лучше скажи, сколько нам ждать.

— Назначено на полночь, так что… меньше часа, — ответил он, глянув на часы — фальшивый «Ролекс-Ойстер» (Том определил это по секундной стрелке, которая не плыла плавно по циферблату, как это полагалось настоящему «ролексу», а нервно дергалась).

— Все уже на местах и готовы, — добавил Стоукс. — Шестеро агентов в игровом зале за столами и автоматами, еще четверо — у главного входа и запасного выхода. Два квартала оцеплены полицией.

— А с деньгами что? — поинтересовался Том.

— Два чемодана в сейфе, — поспешил успокоить его Стоукс. — Непомеченные несерийные купюры — в точности как они просили. Деньги вынесут, когда мы будем готовы.

— Тогда давайте подцепим к вам микрофон.

Ортиц подвел Тома к письменному столу, и только сейчас Том понял, что тот сделан из настоящего автомобиля — сиденья сняты, крыша и один бок машины срезаны, а на их месте красуется мраморная плита.

— У богатых свои причуды, верно? — Ортиц подмигнул Тому.

— Ну да, некоторые люди отличаются особо богатым воображением, — согласился Том.

Ортиц достал из ящика стола крохотный передатчик и, подождав, когда Дженнифер с улыбкой отвернется, помог Тому прикрепить его к внутренней стороне ноги, спрятав микрофон под рубашкой.

— Ну вот, найдет только тот, кто ищет любовь, а не провода, — сострил Ортиц, довольный тем, что все хорошо получилось. Он снова глянул на часы. — Пойдемте. Кицман просил проводить вас к нему до того, как мы спустимся в ифовой зал.

— А почему мы сразу с ним не встретились? — нахмурившись, спросила Дженнифер.

— Ну, он подумал, может, вы захотите сначала осмотреться.

Они вошли в лифт, и он помчал их вниз, остановившись на антресольном этаже рядом со входом в частную художественную галерею «Амальфи».

— Он просил подождать его внутри, — сказал Ортиц, кивнув в сторону двух охранников у входа.

Галерея представляла собой анфиладу залов, где размещалось порядка двадцати картин и несколько скульптур в стиле абстракционизма, установленных на стеклянные постаменты. Коллекция впечатляла, особенно своей дороговизной, и на память как-то сразу приходили недавние газетные заголовки, сообщавшие о том, как отличился Кицман, вбухав на аукционе неслыханные по мировым понятиям деньги за одну из работ Пикассо. Том отыскал ее глазами среди полотен Сезанна, Гогена, Ван Гога, Мане и Матисса.

— Впечатляет, правда? — шепнула Дженнифер, словно угадав его мысли. — Хотя по мне, так все это выглядит как-то немножечко…

— Казенно? — подсказал Том.

— Да, — кивнула она. — Пожалуй, именно казенно.

У Тома тоже было впечатление, что Кицмана интересовали не столько сами картины, сколько их авторы. Для него это были просто трофеи, образчики великих имен, которые он приобретал в угоду собственному тщеславию, — так охотник, любитель крупной дичи, отправляется на сафари, намереваясь раздобыть голову зебры для своей гостиной, на стенах которой уже красуются антилопьи рога и слоновьи бивни.

— Что тебе о нем известно?

— Богат, умен. За тридцать лет прошел путь от владельца закусочной в Нью-Джерси до одного из крупнейших воротил игорного бизнеса.

— Обычно он делает так — покупает какое-нибудь убыточное место и пускает его в оборот или ликвидирует и начинает с нуля, — вмешался в разговор Стоукс. — Помимо «Амальфи» у него еще три игорных заведения в Вегасе, два в Атлантик-Сити и одно в Макао.

— И что, он абсолютно чист? — спросил Том.

— Ну как чист? Как все в этом городе, — усмехнулся Стоукс. — Круг его общения составляет весьма колоритная публика, о которой только и ходят разговоры, но сам он пока ни в чем таком замечен не был.

— Раньше он коллекционировал автомобили, а теперь у него появилась новая страсть — искусство, — прибавила Дженнифер. — В Метрополитен-музее и Гетти он теперь на лучшем счету, слывет одним из крупнейших дарителей.

— Ну и кто из них вам больше нравится? — раздался вдруг голос.

Кицман с сияющей улыбкой, в черных очках и смокинге буквально впорхнул в зал. Сопровождал его, держась почти впритык, смурной ассистент, в одной руке сжимавший чемоданчик, в другой — два золоченых мобильника. По тому, как топорщился на нем пиджак, Том догадался, что помощник вооружен.

Лет пятидесяти пяти или около того, Кицман оказался гораздо ниже ростом, чем ожидал Том. Зато в нем легко узнавался человек с фотографии в самолете, сделанной явно некое количество лет назад. Каштановые волосы поредели и поседели на висках, а четкие линии некогда худого лица теперь расплылись и обмякли, и лишь подбородок сохранил былую твердость. Впрочем, голос и движения оставались неизменно энергичными; передвигался он, как боксер, переваливая вес тела с ноги на ногу, бойко и как-то странно вертел головой, так что казалось, будто ему трудно держать ее в одном положении дольше нескольких секунд. На собственный вопрос он ответил сам:

— Мне Пикассо. И не потому, что я заплатил за него сто тридцать девять миллионов долларов. Просто этот человек был гением. Сам проложил себе путь к всемирной славе. Истинный мечтатель и настоящий художник.

Том улыбнулся, теряясь в догадках, кого именно имеет в виду Кицман — себя или Пикассо.

— Мистер Кицман, познакомьтесь, это…

— Том Кирк, знаю. — Он улыбнулся. — К счастью, ФБР не единственное, кто обладает монополией на информацию. По крайней мере пока. А я, знаете ли, привык интересоваться, кто летит на моем самолете.

Том шагнул к нему навстречу, чтобы пожать руку, но Кицман замахал на него, отстраняясь.

— Стойте там, черт возьми, чтобы я мог вас видеть! — неожиданно резко выкрикнул он.

Тут только Том понял, почему Кицман напялил черные очки и так истошно крутит головой: судя по всему, он был попросту слеп или почти слеп, — а помощника, видимо, таскает за собой для того, чтобы тот направлял его в нужную сторону, когда они передвигались по отелю.

— Пигментозное воспаление сетчатки, — подтвердил его подозрения Кицман. — Вблизи предметы совсем не вижу. Но когда-нибудь даже и это…

Он не закончил фразу, а Том про себя гадал, не этим ли объясняется настойчивая просьба Кицмана встретиться с ними не внизу, а сначала в его частных апартаментах. Похоже, он просто хотел ввести их внутрь своего ужатого слабым зрением маленького мира — мира, где не имело смысла держать в комнатах мебель, которую ты все равно не видишь, но где все же было чем полюбоваться. По крайней мере пока.

— Простите, — сказал Том. Он совсем не знал Кицмана, но извинение было искренним.

— За что? Ведь это не ваша вина. — Кицман пожал плечами. — К тому же это в некотором роде подарок мне. Разве стал бы я собирать свою коллекцию, если бы не знал, что начну слепнуть? Иной раз нам надо почти потерять что-то, чтобы по-настоящему понять, чего оно стоит.

Последовавшую затем долгую паузу нарушил Ортиц, нарочито громко кашлянув.

— Как мы договорились с вашим начальником безопасности, план действий мистера Кирка будет выглядеть так. Мистер Кирк несет деньги вниз в казино и там ждет, когда они сами выйдут на контакт.

— Полотно они вряд ли принесут с собой, — сказала Дженнифер. — Поэтому мы ждем, что они либо назовут место, которое мы сначала проверим, прежде чем отдать деньги, либо покажут нам это место, чтобы там мог состояться обмен.

— И в том и в другом случае мы будем следить за ними, чтобы взять их со всем добром — и с картиной, и с деньгами, — уверенно прибавил Стоукс.

— И еще раз, мистер Кицман, федеральное правительство очень признательно вам за содействие в этом деле. Мы сделаем все возможное, чтобы ваш персонал и клиенты не…

— Бросьте, не стоит благодарности, — отмахнулся Кицман, не дав Дженнифер договорить. — Просто проследите, чтобы никто не пострадал.


Пантеон, Рим, 18 марта, 06:58 | Женевский обман | Отель и казино «Амальфи», Лас-Вегас, 17 марта, 23:22