home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

В штате НЗАМИПС Дэн Лемар значился специалистом по связям с общественностью, силовые акции надзора обычно обходились без него. Кто же знал, что шеф Брайен так неудачно угодит в карантин!

«И ведь не уволишься», – с отчаянием думал помощник, неожиданно ставший и. о.

Специфика Ундегара позволила начать разборку завалов на «объекте триста» только после рассвета, а закончить все желательно было до темноты. Скорость работ балансировала между необходимостью дать время экспертам и желанием хоть кого-то спасти.

К отдельно стоящей группе чистильщиков Лемар приближался медленно и боком. Маги отреагировали на внезапную трагедию именно так, как полагалось черным, – растущим раздражением и безадресной ненавистью.

«Проклясть не проклянут, а вот морду набить могут. И не пожалуешься никому – их главный тоже там».

– Ну что? – мрачно поинтересовался маг с лицом, сильно попорченным ударом водяного закруты.

– Точное время инцидента неизвестно. Сотрудников, дежуривших у устья шахты, пока не нашли. Завал заканчивается на глубине минус двести тридцать, и не факт, что стены удержатся, если камни разобрать. Защитные знаки снесло начисто.

– Копайте.

– Сэр, если группа в момент обвала находилась в стволе…

– А я говорю – ройте! Мне утром старший координатор региона звонил (не спрашивай, откуда он знает!). Сказал, что внизу есть кто-то живой и он хочет увидеть этого живого наверху, а если что не так, то меня самого там прикопают.

Мысль о внимании господина Ларкеса заставила бедного и. о. содрогнуться.

– Мы будем работать изо всех сил!

– Если нужна техника, можно тиснуть у агрономов.

– Нет нужды, они уже выделили нам все, что надо. Ждем вот-вот. У них внизу тоже какой-то знакомый.

Но семьдесят метров завала на такой глубине… Специалисты утверждали, что работа может растянуться на неделю.

– А не проще будет пробиться из соседнего рудника? – осторожно поинтересовался Лемар (подчиненные Райка знали устройство здешних шахт лучше всех).

– Нет, – поморщился резаный чистильщик. – Эта шахта – самая глубокая в округе, от всех других до места метров сто и не через щебень, а по твердой породе. Как так могло получиться?!! – Черный сжал кулаки, и Лемар непроизвольно попятился. – Ствол был абсолютно надежен, а с боссом пошли лучшие!

И. о. постарался тихо слинять: черные с детства вызывали в нем оправданные опасения. А уж боевой маг в состоянии аффекта… Страшно, господа, страшно! Как же мистеру Брайену удавалось держать в узде эту братию? Наверное, он полностью доверял это дело полковнику Райку. Точно! Надо найти среди них главного и все ему перепоручить.

Обнадеженный такой мыслью Лемар вернулся к текущим задачам, список которых только увеличился: требовалось организовать продолжение работы ночью, в темноте. При этом дышащие на ладан стены были половиной беды – лишенную отвращающих знаков шахту настойчиво пытались заселить нежити. Видно, правы были старики, утверждавшие, что под землей потустороннее дает о себе знать чаще, чем на поверхности! Естественно, закрепиться в реальности нежитям не позволяли, но тени неявленного зла струились в лучах зачарованных фонарей зыбким дымом, и бодрости духа это не добавляло. При этом надо было убедить людей работать без передышки, час за часом, потому что сменить проходчиков некем: люди, знакомые с горным делом, в Суэссоне наперечет.

Какая ирония! Первые рудники в этих местах появились воистину в легендарные времена (подлинного их возраста никто не знал), но со временем недра края бесчисленных шахт перестали принадлежать людям – слишком много стало под землей наполненных мраком пустот. Беспечные предки не задумываясь бросали заселенные нежитями выработки и тут же начинали долбить новые, из-за чего работа горняка теперь напоминала лотерею: что рухнет тебе на голову – просто камни или сразу целый фома. Только крупный армейский заказ позволял собрать достаточно боевых магов, чтобы зачистить подземелья и обеспечить минимальную безопасность работы. Шахтеры спешно выбирали какую-нибудь богатую жилу, обеспечивая алхимиков Ингерники редким минералом, а затем утаскивали свои отбойники и паровые лебедки до следующего раза. Если бы не маги-рудознатцы, подобная деятельность давным-давно заглохла бы.

Хвала предкам, Лемару не требовалось никого нанимать – бюджет службы не выдержал бы такой траты. Услышав о попавших под завал людях, вожаки старателей с готовностью открывали двери складов, добывали нужное оборудование, а многочисленные волонтеры отправлялись к «объекту триста» на собственном транспорте. И это несмотря на безнадежность ситуации, хорошо понятную профессионалам! Все словно на себе чувствовали страх и отчаяние, которое испытывают замурованные под землей люди…

Впрочем, о чем это он? Чушь какая в голову лезет! Черные в отчаянии – просто анекдот (не ляпнуть бы такое на людях – засмеют), а вот изувечить друг друга обезумевшие от безвыходной ярости боевые маги вполне способны. Вся надежда на полковника Райка: опытный лидер, он сумеет удержать подчиненных в узде, но ровно до того момента, когда голод и жажда подточат его собственное самообладание. Заброшенный рудник вдруг представился Лемару банкой с пауками, которых требовалось как можно скорее вытряхнуть на волю из тесной западни.

«А шеф-то, сволочь, вовремя в карантин попал! – почти с ненавистью думал и. о. о своем начальнике. – Теперь, что ни случись, он не в ответе».

Трагическая гибель шестерых ценных сотрудников не пойдет на пользу карьере.

К трем часам дня в завале была обнаружена первая скорбная находка – размолотое камнями человеческое тело. Опознать погибшего теперь могли только эксперты. Лемар почти надеялся, что это будет кто-нибудь из группы, – это дало бы повод прекратить работы.

– Слышь, начальник, – к задумавшемуся и. о. незаметно подошел обслуживающий лебедку механик, – убрал бы ты его отсюда. Как бы чего не вышло!

Лемар обернулся: среди снующих туда-сюда рабочих ходил местный белый, отзывчивый старичок, желающий помочь поиску пропавших проверенным шахтерским методом – при помощи виноградной лозы. Его надо было убрать немедленно, пока чистильщики заняты осмотром трупа.

– Здравствуйте, мистер Малек, – и. о. ухватил старичка за руку и постарался заглянуть в глаза, по опыту зная, что белых такой напор деморализует, – как удачно, что вы здесь! Нам срочно нужна ваша помощь. Только вы сможете определить положение выживших с той стороны склона, для проведения триангуляции. Вот вам карта, срочно идите и займитесь этим. Я вижу, прибор у вас уже есть.

Окрыленный оказанным ему доверием старичок умчался. Вовремя! Резаный чистильщик (теперь Лемар знал его имя – Даргад) шел к устроенному для совещаний навесу. Бесцеремонный маг совал всем под нос здоровенный булыжник.

– Нюхай! – потребовал он, и Лемар безропотно понюхал.

Камень пах как-то неестественно – не землей, не плесенью и даже не мертвечиной, а каким-то кисловато-едким дымком.

– Какой-то химикат?

– Порох!!! Я же говорил, что ствол был надежен. Порву, изничтожу! Воскрешу и снова порву!!

Еще бы понять кого.

Лемар мужественно вздохнул и решился уточнить:

– А не было ли в шахте зарядов для экстренного подрыва? Ваш босс ничего такого не планировал?

Глаза у чистильщика стали красные, как у быка, только пара из ноздрей не хватало.

– Теперь только вы можете нам помочь, мистер Даргад, – с трагической обреченностью начал и. о., – следы вокруг устья безнадежно затоптаны. Ваши люди, первыми обнаружившие обвал, – единственные свидетели. Их надо допросить! Не видели ли они посторонних, любые следы, что-то необычное…

Вопреки ожиданиям рациональная мысль достигла сознания чистильщика, он подобрался, словно готовящийся взять след пес, и умчался куда-то бодрой рысью.

– А я займусь дежурным, который должен был привозить обед, – постановил Лемар, убедившись, что опасность миновала.

Увы, быстро разобраться со свидетелями не получилось: чистильщики, которым полагалось дежурить у шахты прошлой ночью, сейчас отправились по домам отсыпаться, а дежурного по офису нигде не могли найти, равно как и его грузовичок – с того самого дня их никто не видел. Если вспомнить сплетни об Искусниках, якобы окопавшихся в Суэссоне, перспективы дальнейшей службы Лемара выглядели все более и более безрадостными.

Вечер наползал незаметно. Судя по количеству вынутой породы, работы, можно сказать, и не начинались. Измотанный до предела и. о. ловил себя на том, что перестает понимать человеческую речь. Все вокруг бегали, чего-то хотели, а изъясняться предпочитали междометиями. Грузовик с запасным генератором застрял в пути, крепежа катастрофически не хватало, старатели пытались греть воду на извлеченных из завала обломках, а ведь это улики! Надо ли удивляться, что некоторые события ускользали из-под контроля?

К навесу, под которым хмуро обсуждали что-то боевые маги, жизнерадостно шлепал мистер Малек, про которого и. о., к своему стыду, совершенно забыл. Кажется, старичок нацелился поговорить с Даргадом (чистильщик за последние два часа не произнес ни одного цензурного слова).

Грубое обращение может стоить пожилому белому жизни! Лемар помчался на помощь.

– Я нашел людей! – сияя от счастья, объявил мистер Малек.

– Каких людей? – обманчиво мягко поинтересовался Даргад.

– Не знаю, – смутился белый, – они не представились. Но сказали, чтобы я привел кого-нибудь. Им нужна помощь!

– Где это было? – Лемар боялся спугнуть удачу. Не может быть, чтобы два отряда спелеологов практически одновременно лазали по этим проклятым рудникам.

– Там, – легкомысленно махнул белый, – такая дыра в земле, немного напоминающая шахту. Сначала они просили веревку, потом почему-то бутерброды…

– Брист, беги посмотри, кто там. – Даргад уже не слушал. – Эй, козлы, хватайте трос и за мной!

– Спасибо, мистер Малек! – Лемар разрывался между желанием позаботиться о белом и бежать за чистильщиками. – Вы нам очень помогли! Если позволите, мой шофер отвезет вас домой.

Порядком умаявшийся за день старичок легко согласился.

Я отчаянно цеплялся за камни пальцами рук и чувствовал себя персонажем пошлого анекдота. Внизу пирамидой стояли четвертый и пятый, а Райк с третьим номером на закорках собирался взбираться по нашим плечам. Второй страховал все это безобразие снизу – если кто-то сверзится, смешно не будет. Думаю, не у одного меня вертелись на языке проклятия в адрес выползня, не сумевшего прибить чистильщика с одного удара. Крис отделался переломами обеих ног и не мог идти, помочь ему на месте было невозможно, даже если бы полковник разрешил пользоваться магией, потому что целители из черных плохие (то есть вообще никакие из нас целители). Чтобы бедный страдалец не пришиб своих спасителей, Райк что-то такое ему придавил, и третий впал в беспамятство. (Что стоило нажать чуть посильнее?! Но старший чистильщик не искал легких путей.)

Полковник полез наверх, как пьяный медведь, наставил мне синяков на спину и плечи и едва не отдавил пальцы, следом за ним уже карабкался второй. Если у пятого после такого обращения не подломится позвоночник, это будет чудом черномагической выносливости! Потом из колодца начали вытягивать нижестоящих, и я переключился на беспокойство о собственных связках.

Это не архитектура, это чистый маразм!!! Ясно же, что пришедшие извне всегда могут принести с собой веревку, а сидящие внутри, случись что, фиг выберутся, когда перед дверями колодец в три человеческих роста.

Стоило мне отпустить Источник, как внизу защелкали мелкие камушки, превращающиеся в пыль, выползень словно бы понял, что его надули, и теперь срывал злость, колошматя наугад сквозь полуоткрытую дверь. Пятый метнул вниз молнию. Эффект был неожиданным: створки, над открытием которых четверо чистильщиков трудились полтора часа, с легким гулом захлопнулись. Прав был все-таки Райк, когда запрещал ворожить: опыт третьего у остальных в мозгах не отложился.

Плевать, все равно я не собирался туда возвращаться.

Второй хитрым проклятием зафиксировал сломанные кости, и Крис застонал, приходя в себя. Зря он так, лучше бы оставался в отключке: идти все равно не сможет, а на то, как мы его поволочем наверх без носилок, трезвым лучше не смотреть.

– Встать, козлы! – закончил Райк короткий отдых. – Двигаем.

Вперед выслали разведчика, а остальные взялись за связанный из комбинезонов гамак с нашим инвалидом. Мы поднимались вверх по пещерному серпантину, который выглядел бы вполне естественно, если бы очертания стен не повторялись каждые сто метров, словно у Творца кончилась фантазия. Меняться удавалось редко, воды и самогонки давно не осталось, и у меня складывалось впечатление, что долго Крис в такой обстановке не проживет. Да я бы первый его прибил, но мои мысли были заняты странной крепостью, так хитро запрятанной под землей.

Ах, какие там были печати! Набранные из трех-четырех различных материалов, вмурованные в камень, оправленные в металл, невероятно сложные по структуре. Так же, как и выползень – персонаж горняцких сказок, они были совершенны и могли служить сотни лет, но прошли тысячелетия, и они высохли, иссякли. Смертоносные охранные системы спали в ожидании Силы, которая снова заставит их бдеть. Надо ли объяснять, почему Райк обещал оторвать голову любому, кто призовет Источник? Кроме меня – я управлял конструктом. Просто чудо, что мы не перебудили там все.

Но главное, откуда это?!!

Я не мог ошибиться с датировкой шахты: эпоха Мессины Фаулер была слишком запоминающейся, а коридоры крепости продолбили позже рудника, возможно, в эпоху Города Бекмарка или Кейптауэра (иначе проходчики обвалили бы там все на фиг). Но строители этого комплекса не могли пасть жертвой потустороннего. Нонсенс! При таком-то уровне владения черной магией. И потом, несмотря на присутствие гуля, крепость не выглядела покинутой в спешке. Моя и так не очень четкая картина мира подвергалась жестокому потрясению, невыносимо хотелось взять в руки дневник и написать: «Какого хрена происходит?» О! Шороха надо потрясти: он мне кое-что задолжал (как я раньше-то до этого не додумался).

Разведчик засек впереди серого пильщика, и наступила блаженная передышка. Я лежал на полу, издыхая от жажды, а в усталом мозгу бродили бредовые образы, все до единого связанные с водой. Райк справился с нежитем до омерзения быстро. Вернувшийся чистильщик поднимал подчиненных на ноги пинками.

Третий вполголоса нудно перечислял все, что он сделает с тем, кто его уронит. Если полковник хочет сохранить Крису жизнь, ему придется драться, точно говорю!

И вот как раз когда я созрел бросить все и возразить, серпантин кончился – сквозь узкий лаз мы просочились в большую рукотворную пещеру. Во впадине около ее дальней стены маслянисто поблескивала лужа, Райк попробовал воду на язык, сплюнул и пить не стал. Я поскрипел мозгами и извлек из ядовитого рассола три куска чистейшего льда. Дрожащими руками лед крошили, набивали во фляжки и растапливали теплом тела, вода получалась холодной и безвкусной.

Какое блаженство! Но я бы на месте Криса не расслаблялся – еды у нас по-прежнему не было.

Напряжение спало, и чистильщиков потянуло на светскую беседу.

– А я ведь знаю, где мы, – прохрипел второй, немного отдышавшись.

– Паловы Грабни, – глухо пробормотал Райк, – такое убожество ни с чем не перепутаешь.

Да, это точно – стены выглядели так, словно их бобры грызли, никакого представления о геометрии.

– Выхода на поверхность тут нет, – выдохнул пятый, – только шахта на верхних горизонтах, метров тридцать.

Райк упрямо мотнул головой:

– Главное – дать о себе знать.

Какая ерунда! Тридцать метров – не триста, потребуется – на когтях заберусь. Наверное, так же рассуждали и остальные, потому что Криса снова взвалили на плечи и пошли вперед.

в камень так мощно, что не сковырнешь, – проще обойти, хитро запрятанные норки серых пильщиков и настоящий бриллиант любого подземелья – жерляк (проявление потустороннего в виде наполненной мелкими камнями воздушной воронки, обдирающей жертву до костей). В общем, времени выяснять отношения у чистильщиков не было. Что к лучшему: не знаю, насколько привычны к голоду остальные, но я все чаще ловил себя на мысли, что первого же павшего можно будет съесть.

Дальнейшие события в моей памяти сохранились немного отрывочно. Мы шли, сметая на своем пути все и вся (пять боевых магов – страшная сила), два раза Криса едва не схарчили нежити, но собратья по профессии отбили его, на мой взгляд, только потому, что сами имели виды на тушку. Следующим ярким воспоминанием был спор под устьем шахты: наверху смеркалось, и лезть на камни в полутьме не хотелось никому. Самым простым способом привлечь внимание было испортить отвращающий знак, но тогда придется всю ночь отражать атаки осмелевших нежитей, тоже удовольствие ниже среднего. Разумных идей не было по причине усталости и раздражения.

В самый разгар перепалки из поднебесной вышины раздалось осторожное:

– Ау! – И во внезапно наступившей тишине: – Здесь есть кто-нибудь?

Охрипшие от спора чистильщики разразились возгласами облегчения и противоречивыми требованиями бежать, стоять, нести и бросать. Мнения по поводу того, что именно должен сделать неизвестный в первую очередь, разделились, общим осталось желание увидеть какой-нибудь шнур. Озадаченный голос принялся дотошно выяснять, какой длины, толщины и цвета должна быть веревка. Я внезапно понял, что там, наверху, – белый, и содрогнулся. Он же серьезно начнет искать точно такую веревку и никакую другую не принесет!

– Нет, мужик, нет! – Я, не глядя, раздавал тумаки, заставляя чистильщиков заткнуться. – Просто приведи помощь, понял? Приведи кого-нибудь на помощь, как можно скорее!

Я думал, меня сейчас убьют или как минимум сильно покалечат, но вмешался Райк.

– Замерли!!! – рявкнул полковник, заканчивающий выводить у стены знаки защитного периметра. – Мастер правильно сказал. Это же Малек, не узнали?

Должно быть, имя было нарицательным. Чистильщики тут же остыли, заухмылялись и начали рассаживаться поудобней.

– Ну этот уж пойдет так пойдет!

Как ни странно, обернулся Малек быстро: всего через полчаса сверху раздался другой, гораздо менее дружелюбный голос:

– Кто там?

Чистильщики весело загомонили:

– Брист, скотина, тащи веревку! И харчей. Понял? Харчей побольше!!! Да, целителя прихвати!

Этот эпизод стал последним воспоминанием того дня, причем амнезию я себе устроил сам и по банальнейшей причине – на меня напал Шорох. Обычно такой сдержанный, монстр словно взбеленился, иллюзорную молнию он игнорировал и с исступлением обрушил на меня волны разрушительной энергии, призванные разнести мое сознание в дым. Уродец просто не понял, с кем связался: после двух дней поста я сам был как одна большая нежить, и первый, кто сумел привлечь мое внимание, огреб по самое не балуй. Мы сцепились в пределах одного тела – две равные по злобности твари – человеческий организм просто не рассчитан был на такое напряжение. Кажется, все закончилось настоящим электрическим разрядом (даже ожоги остались), после чего меня сочли припадочным и отправили к целителям болеть. Так мы и лежали в одной большой палате: я, Крис и Райк, у которого внезапно открылась язва. Не хочу указывать на кого-то пальцем, но, пока мы бегали по подземельям, с ним все было в порядке, а как он услышал, что координатор Ларкес хочет узнать, почему он поволок с собой в шахту непрофильного специалиста, так у него открылась язва.

Я лежал на огороженной матерчатыми ширмами койке (единственная уступка черной натуре, на которую пошли целители) и пытался придумать, что мне делать дальше с моим жильцом. Случаев полного исцеления от Шороха история не знала. И потом, именно сейчас, когда он мне нужен! Что это на него нашло, кто мне скажет?

Вопрос риторический. Я обратился мыслью в себя, осторожно ища контакта (монстр по-прежнему ворочался где-то на границе сознания). «Ну же, чудовище, куда ж ты подевалось!» Меня посетило бредовое ощущение, что нежить совсем по-человечески напуган (я успел изучить это чувство в нескольких вариантах и уже мог уверенно распознавать). Отлично, он не только помешан на морали, но еще и склонен к истерикам. Интересно, он только со мной такой или по жизни дебил?

Я старательно излучал что-то сочувствующее и утешающее. (Сюсюкать! И с этим – тоже сюсюкать!!!) Если Искусники узнают, чем занимается черный маг, с горя утопятся всей сектой. «Ну же, маленький (!), иди сюда, я тебя не обижу (знать бы как!), может, даже помогу чем-нибудь». Его напугало нечто, увиденное мной в подземельях, образ, поразивший Шороха до глубины его немыслимой сущности. И что характерно: нежить сам не понимал причин своей реакции, опознание угрозы произошло мгновенно, как шок.

Единственной необычной штукой, которую я там встретил, был выползень, но что может сделать нежитю алхимический конструкт? Да пофиг!

«Тише-тише, нет причин бояться. Он надежно заперт, а если выберется оттуда, я его скручу и отправлю прямым ходом в какой-нибудь вулкан – никакие щиты не помогут».

Шорох наградил меня красочным видением неуязвимого создания, шагающего через огонь и дым. Я вернул ему картинку стеклянисто блестящей многоножки, исправно тянущей на себе помятого чистильщика. Вообще-то по виду эта штука была – соплей перешибешь, но мне хорошо запомнилось, как трясло от боли покалеченного Криса (вот что бывает с теми, кто много из себя строит). Шорох успокоился. Осмелев, я подкинул ему парочку воспоминаний Мессины Фаулер, но эпоха Наблы монстра не заинтересовала – он попросту свалил.

До меня не сразу дошла глубина совершенного открытия: Шорох был невечен, во времена подводного города его еще не было, а во времена подземной крепости он уже был. Я не выдержал и полез в тумбочку искать свои шмотки – осколок темного стекла и дневник, открыл книжку на чистой странице и записал: «Археология (абзац) 1. Город Бекмарка (с новой строки) 2. Кейптауэр (с новой строки, крупно) Желателен труп!»

Ну вот, дело сделано. Теперь никуда им от меня не деться.

Я закинул дневник в тумбочку и настроился пофилонить недельку, но все удовольствие испортили визитеры – ко мне постоянно ходили и носили гостинцы. Не знал, что у меня столько доброжелателей! Поймите правильно, я обожаю выпечку Полака, но с двух сторон от моей ширмы лежали чистильщики и завидовали – к ним-то никто не ходил, а что такое зависть вышестоящих, мне объяснять не требовалось. Угощения они бы не приняли (гордость!), приходилось выкручиваться – делать вид, что от капустной начинки мне нехорошо (а еще от тыквенной и гороховой). В качестве одолжения (и чтобы не пропадал продукт) два мага моментально выедали любое количество снеди, а я вынужден был жевать свою долю тайком и под подушкой.

Долго так продолжаться не могло, пришлось выздоравливать.


Глава 3 | Трилогия «Житие мое» | Глава 5