home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЛАМПИ

ЕСЛИ СТАНУТ СТУЧАТЬСЯ В ДВЕРЬ —

ДВЕРЬ ИМ НЕ ОТКРЫВАЙ.

ЕСЛИ СТАНУТ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНЬЯ —

ИХ НИ ЗА ЧТО НЕ ПРОЩАЙ.

А ЕСЛИ ТЕБЯ ОБНИМУТ —

ПОГРЕБАЛЬНЫЙ КОСТЕР РАЗЖИГАЙ.

ХРОНИКИ ВОЙНЫ

Когда солнечные блики заиграли на поверхности ручья, Роуну стало жарко в его устланной грязью водяной постели. От неподвижности все тело затекло, он прислушался, но не услышал ничего, кроме сердитого бурчания в собственном желудке.

Вдруг он вздрогнул. Что-то большое вспрыгнуло на берег! Он мгновенно обернулся и увидел, что в глинистую почву вонзились острые когти. Роун с криком выскочил из своего укрытия, надеясь отпугнуть незваного неведомого гостя. Он вытер грязь, покрывавшую лицо и залеплявшую глаза, и смутно разглядел крупного бурого шелудивого пса.

— Пошел вон отсюда! — выкрикнул Роун. Пес оскалил желтые клыки и зарычал.

Роун краем глаза увидел, что ему не дотянуться до сумки, в которой лежал меч-секач. Но под рукой валялась длинная ветка. Он сделал ложный выпад, пес отскочил, Роун ухватил ветку и с размаху огрел ею собаку. Зверюга тяжело плюхнулась на землю. Роун тут же выпрыгнул на берег, рассчитывая, что он вырубил пса одним ударом. Собака залаяла и громко взвыла.

Он снова серьезным, уверенным тоном сказал ей:

— Я сейчас уйду, приятель, поэтому тебе лучше здесь сидеть и не рыпаться.

Роун медленно попятился, сердце бешено колотилось. Неужели самое страшное позади? Но в этот самый момент откуда ни возьмись появились еще пять диких собак!

Они, рыча, окружили юношу. Один из шелудивых псов ухватил его за ногу, но Роун сильно ударил животное палкой, а когда тот снова хотел его укусить, изо всех сил саданул его по передней лапе. Две другие дикие собаки тоже норовили укусить, но ему удалось увернуться и одну огреть палкой по спине, а другой — садануть по морде. Тут самый крупный пес в стае прыгнул на него, явно намереваясь вцепиться в ногу. Роуну палкой удалось отбить нападение, но собак было слишком много, они уже пару раз порвали на нем одежду, и было ясно, что им очень хочется полакомиться его внутренностями. Он понимал, что скоро выбьется из сил и разъяренные дикие псы оставят от него только голые косточки, которые до скончания веков будут валяться в этой дикой глуши.

Неожиданно раздался пронзительный свист. Собаки замерли как вкопанные. Неподалеку появилась окутанная плащом фигура в сдвинутом на лицо капюшоне, но на фоне слепящего солнца были видны лишь ее неясные контуры. Незнакомец поправил на голове капюшон и засвистел, собаки зарычали и ощетинились. Вожак стаи попятился, потом пустился наутек, а вдогонку за ним — остальные собаки.

В очертаниях приближавшейся фигуры незнакомца Роун во все глаза высматривал оружие, но солнце так слепило, что было трудно толком его разглядеть. Ясно различались лишь контуры заплечного мешка.

— Это что, твои собаки? — спросил Роун.

Незнакомец рассмеялся, потом раздался глубокий резкий голос:

— Только их мне еще не хватало.

— Спасибо тебе! Но если ты сам хочешь меня съесть, боюсь, что свист не поможет.

— Людей я не ем, — сказал странный незнакомец и повернулся, чтобы уйти.

— Ты путешествуешь в одиночестве?

— Всегда.

— Может, пройдемся немного вместе?

Незнакомец фыркнул.

— Мне никогда не доводилось бывать в этих местах, — сказал Роун, — поэтому я бы не возражал, если б кто-нибудь помог мне здесь сориентироваться.

— Моя помощь тебе вряд ли понадобится, — сказал незнакомец, убрав с лица капюшон и отступив в сторону так, чтобы при взгляде на него собеседника не слепило солнца.

У Роуна перехватило дыхание. Юноша был примерно одного с ним возраста, но все его лицо было покрыто волдырями и глубокими язвами, края которых сильно выступали над кожей, и из них сочилась зеленоватая гнойная слизь. На фоне этих бугров и кратеров трудно было разглядеть глаза молодого человека.

То место, где должен быть рот, как показалось Роуну, немного покривилось.

— Надо же — ты не сбежал от страха.

— С чего бы это мне сбегать?

— Люди думают, что я их заражу, поэтому либо тут же со всех ног улепетывают, либо пытаются меня прикончить.

— Я тебе обязан жизнью и буду сражаться на твоей стороне.

— Я никогда не сражаюсь.

— Тогда драться за тебя буду я.

Юноша снова надвинул на лицо капюшон.

— Слушай, меня твой вид нисколько не смущает, — сказал ему Роун. — Я на своем веку уже успел повидать столько мертвецов, что твой облик меня вообще не волнует.

Теперь новый знакомец ухмыльнулся пошире.

— Это ж надо, ему кажется, я выгляжу получше гниющего трупа!

Он снова повернулся, чтобы уйти, но неожиданно обернулся и уставился на грудь Роуна.

— Где ты его взял?

Тут Роун увидел, что снежный сверчок угнездился на верхней пуговице его рубашки.

— Он от самого моего селения все время со мной. До него по другую сторону Лысой Горы еще прилично идти надо.

— И он все время с тобой?

Роун кивнул.

— Он пришел ко мне на следующее утро после того, как весь мой народ был перебит. Он со мной уже давно, многие месяцы.

— Снежные сверчки приходят к людям очень редко, но уж если какого человека признают, говорят, остаются с ним навсегда.

В наступившем молчании Роун почувствовал, что в отношении незнакомца к нему что-то изменилось. Через какое-то время странный юноша снова заговорил.

— Тебя покусали?

Роун не сразу понял, о чем это он. Дикие собаки уже почти вылетели у него из головы, и именно в этот момент его прошибла острейшая боль.

— Так они успели тебя покусать или нет?

— Да, в ногу.

Незнакомец кивнул.

— Я тебе помогу.

Он наклонился и стал собирать черный мох, росший по берегу ручья. Роун сморщился от боли, когда нагнулся, чтобы по примеру незнакомца набрать полные пригоршни сухого упругого мха. Юноша направился к тому месту, где ручей круто изгибался, а подмытый им берег нависал над водой. Он снял с плеча свою латаную-перелатаную переметную суму и вынул из нее кремень и небольшой брусок железа.

— Меня зовут Роун, а тебя?

— Лампи, — ответил незнакомец, сдвинул капюшон на затылок и снова кривовато ухмыльнулся. Ударом кремня по куску железа он высек искру и поджег сухой мох. — Жар от него не ахти какой, зато горит без дыма. А это очень важно, если тебе кое с кем не хочется встречаться.

Лампи взял из сумки небольшую мисочку и старую потертую стеклянную баночку, потом поставил миску на огонь и нагрел. После этого наскреб из банки немного какой-то вязкой жижи, разогрел ее в мисочке и мазал Роуну ногу до тех пор, пока лекарство не впиталось в кожу.

— Где ты раздобыл это снадобье?

Лампи ничего не ответил, вынул из сумки немного сушеного мяса и дал кусочек Роуну.

— Жуй медленно, — сказал Лампи. — Это последний кусок.

Роун поблагодарил его и стал медленно пережевывать мясо. Оно было таким вкусным и пряным, что у него от удовольствия даже слегка закружилась голова.

— А где можно еще такого мяса достать?

— Я как раз шел за ним, когда встретил тебя, а потом меня отвлекли собаки.

— И у меня вся еда кончилась. Мне бы тоже хотелось таким мясом разжиться.

Лампи опустил в воду бурдюк из козьей кожи и стал его наполнять. Роун вынул свою фляжку и последовал его примеру.

— Если мы не уйдем отсюда до захода солнца, — сказал Лампи, — нас живьем сожрут чернокрылые мухи.

— Да, я уже заметил, — ответил Роун, смахивая с одежды, волос и лица остатки ссохшейся грязи.

Наполнив флягу и бурдюк водой, они перекинули сумки за плечи и отправились в путь, удаляясь от ручья и поросшей травой равнины в сторону каменистой местности. Рана на ноге у Роуна оказалась пустяковой, целительная мазь очень облегчала боль. Они много часов шли молча, держась поближе к большим валунам. У Роуна накопилось очень много вопросов, которые ему не терпелось задать этому странному изуродованному пареньку. Лампи спас его, накормил, исцелил его рану. Но у него уже был печальный опыт общения с людьми, которые к нему очень хорошо относились, но верить им нельзя было ни на грош.

После захода солнца они решили разбить стоянку в небольшой сосновой рощице. Сосны росли там какие-то странные, кривые, будто пораженные наростами. Лампи снял с плеча переметную суму и бросил ее на землю.

— Укройся, — сказал он, резко выдернув одеяло из сумки. — Мне нравится сосновый запах-Лампи закрыл глаза и вскоре захрапел.

Роун вынул свое одеяло и сел на него, положив рядом меч-секач. Он сильно устал, но не был вполне уверен, что его новый знакомец и впрямь заснул. Лампи мог работать на Святого и вести его в заранее расставленную ловушку. А остатки снадобья отдал ему, чтобы Роун считал его своим союзником.

Он решил не спать и поудобнее устроился на одеяле. Надо было прочувствовать обстановку, запомнить каждый звук, запах, чтобы разум постоянно был начеку. Но скоро его одолела усталость, голова склонилась, а тело расслабленно распростерлось на земле.


* * * | Ловцы видений | * * *