home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Предательство "гнуснейшими из гнусных"

армии и народа


Эксперты ГВП РФ в Катынском деле мудро изрекли: "С юридической точки зрения даже полная оккупация страны не перечеркивает существование государства как субъекта международного права". Я не знаю, сколько «эксперты» ковырялись в носу, прежде чем написать эту глупость, но, видимо, долго, поскольку в обоснование своей мысли они не сослались ни на один юридический документ. Да и не мудрено — в каком документе сказано, что правительство страны имеет право бросить свой народ во время войны и удрать за границу? Думаю, только в одном — в секретном протоколе к Конституции Польской Республики.

С юридической точки зрения субъектом права является тот, кто имеет права и несет ответственность. Какие права имел польский народ под оккупацией немцев и с правительством, арестованным в Румынии? Во время оккупации немцами Судет в Чехословакии, ее президент Бенеш покинул страну и переехал в Лондон. Впоследствии он (законно избранный чехами и словаками) возглавил правительство Чехословакии в изгнании. А золотой запас Чехословакии в 6 млн. фунтов стерлингов для надежности как раз и хранился в Лондоне. Тем не менее, когда Гитлер оккупировал всю Чехию и потребовал это золото, Чемберлен в начале апреля 1939 г. отдал его Гитлеру, а не Бенешу, и был прав: защиту чехов теперь организовывал Гитлер, следовательно, он имел право и на золото чехов.

На территории Польши по сионистским легендам было уничтожено 6 млн. евреев, и дань за этих, якобы убитых, евреев Израиль собирает с Германии. Но если оккупированная Польша оставалась "субъектом международного права", т. е. несла перед другими народами ответственность за то, что творилось на ее территории, значит поляки обязаны отвечать за убийство евреев и платить за это Израилю. Антисоветчики в попытках обгадить СССР пишут слова, не соображая, к чему они ведут. Но одновременно помалкивают об очевидном — о том, к чему привело бегство правительства Польши из Польши.

Во-первых. Сбежав из Польши, оно бросило народ Польши без защиты и, следовательно, кто-то должен был эту защиту организовать. Правительство Франции, к примеру, имея возможность сбежать в собственные колонии и имея мощный неповрежденный военный флот для этого, тем не менее из потерпевшей поражение Франции не сбежало: оно подписало капитуляцию, оговорив защищенность французов в зоне, оккупированной немцами.

Во-вторых. Что было делать обезглавленной польской армии? Сдаваться? Сражаться? Разбегаться? Польские "гнуснейшие из гнусных" свою шкуру спасли, а польских солдат они на кого бросили? Если бы у Польши было правительство, оно, даже в случае военного поражения, оговорило бы с победителем обмен пленными и сроки содержания в плену своих пленных. Тех же военнослужащих, которые оказались арестованными (интернированными) в нейтральных странах, оно бы вернуло на родину. А после того, как "гнуснейшие" сбежали из Польши, что должны были делать Германия с пленными поляками, а Литва, СССР, Венгрия и Румыния — с интернированными? До каких пор содержать их в лагерях — пожизненно?


Последнее предательство Франции Польшей


В-третьих. Англия и Франция (особенно Франция) терпели как могли все выбрыки польских уродов — и отказ заключить союз с Чехословакией, и нападение на нее, и отказ от союза с Румынией против Германии, и отказ от союза с СССР. Кто бы осудил Францию, если бы она за все эти предательства послала поляков подальше и не стала объявлять войну Германии? Но Франция 3 сентября войну немцам объявила. А польские "гнуснейшие из гнусных", втянув Францию в войну, тут же сбежали.

Следует немного остановиться на Франции. Дело в том, что в российскую историю перенесены все клише советской пропаганды в отношении Франции. Польша была в Варшавском договоре, и в советской истории поляки были хорошими ребятами (с поправками на буржуазный строй довоенной Польши). А Франция или была членом НАТО, или сотрудничала с НАТО, т. е. всегда была "потенциальным противником". Поэтому в советской истории французы — это негодяи, предающие Польшу, — только так и не иначе. Смешно, но даже когда все факты свидетельствуют об обратном, советские историки упорно гнут свое. Вот, скажем, комментарий советских историков к дневникам начальника штаба сухопутных войск Германии Ф.Гальдера. К записям в дневнике за 26 августа следует комментарий: "Франция и Англия, гарантировавшие незадолго до начала войны немедленную военную помощь Польше в случае нападения на нее фашистской Германии, безучастно наблюдали потом, как гибла польская армия под ударами вермахта. В начале сентября польское правительство через своих послов в Париже и Лондоне тщетно взывало о помощи". К записям за 5 сентября 1939 г. тема предательства Франции вновь поднимается: "Командование союзников умышленно распространяло ложную информацию о положении на фронте, чтобы ввести в заблуждение мировую общественность, будто французские войска наступают и оказывают реальную военную помощь Польше. Западная печать подняла большую шумиху, когда французские части продвинулись 9–12 сентября в предполье Западного вала на участке Шпихерн, Хорнбах шириной около 25 км и на глубину до 7–8 км, не встречая сопротивления немцев, которым было приказано уклоняться от боя… Это было еще одно доказательство того, что союзники не думали всерьез помогать Польше". Но ведь для Франции спасение Польши было спасением самой себя, как же можно писать, что она "не думала всерьез помогать Польше"? Тем более, что в комментариях к 14 августа редактор раскрыл технологию (этапность) этой помощи: "В марте 1939 года, вскоре после захвата Гитлером Чехословакии, западные державы начали с Польшей переговоры, которые завершились подписанием 19 мая 1939 года франко-польского секретного военного протокола (4 сентября дополнен политическим соглашением) и 25 августа — англо-польского договора о военных гарантиях. Франция обязывалась в случае германской агрессии против Польши немедленно подвергнуть бомбардировке с воздуха военные объекты Германии и провести ряд наступательных операций с ограниченными целями против немецкого Западного фронта. После 15-го дня мобилизации, когда большая часть германской армии должна была ввязаться в боевые действия в Польше, французы должны были организовать широкое наступление основными силами"

Англия и Франция объявили мобилизацию 1 сентября, а 3-го вступили в войну. 5 сентября Франция, исполняя договоренность с Польшей, провела частную наступательную операцию. Полякам нужно было продержаться всего 15 дней, пока Франция не закончит мобилизацию! Не смогли удержать западных границ — черт с ними! Отходите на рубежи Нарев—Висла—Сан и закрепляйтесь там! Армию отмобилизовали, все было — воюйте! Но это же поляки…

В первый день войны из Варшавы скрылся президент Польши Мосцицкий. 4 сентября начало паковать чемоданы, а 5-го удрало и все правительство. Этому предшествовала директива, которую маршал Рыдз-Смиглы, главнокомандующий польской армией, сменивший на посту диктатора Польши Пилсудского, дал польской армии. 3 сентября (на третий день войны, напомню) он приказал Главному штабу: "В связи со сложившейся обстановкой и комплексом проблем, которые поставил ход событий в порядок дня, следует ориентировать ось отхода наших вооруженных сил не просто на восток, в сторону России, связанной пактом с немцами, а на юго-восток, в сторону союзной Румынии и благоприятно относящейся к Польше Венгрии…"

Этот приказ поразителен даже не тем, что всего на третий день войны речь пошла не об уничтожении прорвавшихся немецких колонн и даже не об отводе войск на рубеж Нарев—Висла—Сан, а о бегстве. Поразительно, что закуток польской территории у "союзной Румынии" (она им была союзная против СССР, а не против Германии!) был шириной едва ли 120 км и не имел ни естественных, ни искусственных рубежей обороны. Речь заведомо шла не о том, чтобы сохранить там "остатки государственности", а о том, чтобы удрать. И с военной точки зрения этот приказ поражает. Для того чтобы с западных границ отвести польские дивизии на юго-восток, им нужно было двигаться вдоль фронта наступающих немецких 10-й и 14-й армий, которые шли на северо-восток — к Варшаве. А польским дивизиям у Восточной Пруссии надо было отступать на юг — навстречу наступающим немцам. Немцы с первого дня войны посылали авиаразведку в тревоге, не ведутся ли окопные работы на рубеже Нарев—Висла—Сан, но, как видите, тревоги их оказались напрасными: поляки с ходу начали драп в Румынию. А 11 сентября уже и до немецкого генштаба дошла от румын информация: "Начался переход польских кадровых солдат в Румынию". И остается вопрос, зачем Рыдз-Смиглы отдал этот идиотский, невыполнимый приказ? Ответ один: ему и правительству нужен был повод к бегству. Если бы войска отходили на рубеж Нарев—Висла—Сан и закреплялись там, а "гнуснейшие из гнусных" удрали бы в Румынию, как бы это выглядело? А так польские трусы могли смело драпать под предлогом того, что к Румынии, дескать, вся армия отступает.

Приказ Рыдз-Смиглы ушел в войска 5 сентября, и французские представители при командовании польской армии смогли узнать о нем не сразу. Но 6 сентября утаить замыслы польских "гнуснейших" уже было нельзя. В "Катынском синдроме" авторы пытаются этот вопрос извратить так: "Французский посол в Польше Л. Ноэль уже 6 сентября предложил перевести польское правительство во Францию, а 11-го он обсуждал этот вопрос с Беком, одновременно начав переговоры с Румынией, но не о пропуске польского правительства, а об его интернировании. У Ноэля на примете был другой, свой кандидат в премьеры — генерал В. Сикорский".

Как вам это нравится? Франция начала войну и уже проводит частную наступательную операцию на западном фронте против Германии, а посол Франции в это время пытается обезглавить союзника Франции и тем вызвать его поражение? А не боялся ли Ноэль, что его за это немедленно отзовут из Польши и сунут его голову под нож гильотины? На самом деле, разумеется, это поляки начали просить французского посла вызволить их из Румынии. Для того чтобы сбежать в Румынию, полякам никакой помощи не требовалось (бегают они быстро), но Румыния была нейтральной, следовательно, обязана была интернировать (арестовать) всех поляков до окончания войны. А окончание войны — это соглашение между главами воюющих государств. Но поскольку сбежавшее из Польши польское правительство под арестом в Румынии такое соглашение технически не могло заключить, ему предстояло сидеть под арестом в Румынии всю оставшуюся жизнь. Вот наглые польские негодяи и начали хлопотать, чтобы Франция их из Румынии вытащила. Понятное дело, что ни румынам, ни венграм это польское добро и даром не требовалось — ведь его нужно было кормить и содержать неизвестно какое время и без каких-либо надежд на компенсацию затрат. Поэтому и румыны, и венгры закрыли бы глаза на то, что интернированные разбегаются в другие страны (что они и сделали). Но это можно было допустить только тайно. А как тайно отпустить уже интернированных министров? Или генералов, о которых стало известно, что они интернированы? Это уже был бы враждебный акт против Германии. Вот польские "гнуснейшие из гнусных" и хотели, чтобы Франция заставила румын поссориться из-за них с немцами.

Итак, 5 сентября французы атаковали немцев, а 6-го узнали от Ноэля, что трусливая польская элита предала Францию окончательно и уже драпает в Румынию. Что было делать? Вторгнуться, как планировалось, 15 сентября в Германию? Но ведь союзницы Польши уже нет, есть только трусливое быдло, разбегающееся кто куда. (Немцы уже 10 сентября начали переброску войск из Польши на запад.) Оставалось одно — собирать силы, ждать войска из Англии, из колоний, а до тех пор сидеть за линией своих укреплений.

И 8 сентября Высший военный совет в Париже принял решение активные действия против Германии прекратить. То же самое решили и главы Великобритании и Франции 12 сентября. Кто их осудит за это? Не они предали Польшу, а "гнуснейшие из гнусных" предали их.

Нынешние «геббельсовцы» с целью оправдания польской трусости нагородили наукообразных слов в уверенности, что никто не будет вникать в смысл написанного: "При обсуждении проблемы перехода границы польское правительство руководствовалось бельгийским прецедентом периода Первой мировой войны. Это позволило бы, во-первых, соблюсти конституционную преемственность польской государственности и, во-вторых, продолжить при поддержке союзных держав сопротивление за рубежами страны, то есть не капитулировать, что могло бы послужить основой прекращения действия международных соглашений" — пишется в "Катынском синдроме".

Во-первых. В Первую мировую войну бельгийская армия и правительство не сбежали в нейтральную Голландию, до которой было рукой подать, а почти два месяца отчаянно защищались, отойдя сначала во Фландрию, а затем отступив вместе с французской армией на соседнюю территорию союзной Франции, где продолжили вместе с ней драться до победы в 1918 г. Не надо оскорблять бельгийцев сравнением с поляками.

Во-вторых. Что означают эти «умные» слова "конституционная преемственность польской государственности"? Что, и в новом польском государстве к Конституции должен быть секретный протокол, согласно которому польское правительство имеет право разжечь войну, бросить свой народ на произвол врага и удрать за границу? Что, и в новом польском государстве у власти должно быть только трусливое и тупое шляхетское быдло?

И, наконец. Это какие такие "международные соглашения" могли существовать между польским правительством, сидящим в заключении в Румынии, и остальными государствами?

Если бы правительство Польши осталось в Варшаве и даже капитулировало, отдав немцам часть территории и разорвав договора с Англией и Францией, то оно, во-первых, могло бы выговорить и вернуть в Польшу всех пленных и интернированных, во-вторых, могло бы послать их для войны и в Англию, и во Францию. Скажем, Франция капитулировала, но ведь французы сражались вместе с британцами в рядах "Свободной Франции" Де Голля. Нет ничего более гнусного, чем бегство во время войны от своего сражающегося народа, придумать нельзя, и оправдывать это могут только подонки и поляки.



Нельзя поляков судить по себе | Польша в НАТО? | Гнуснейший главнокомандующий