home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Поворот

Когда маленькая лодка доставила Кэнди и Шалопуто в открытые воды Изабеллы, вырвавшись из лабиринта пещер под Вздором, она сразу утратила всю прежнюю самостоятельность.

— Ты случайно не знаешь, где находится остров Частного Случая? — спросил Шалопуто, смущенно глядя во всех направлениях.

Кэнди надолго задумалась. Над водой летал холодный ветерок. Она поежилась.

— Не могу сосредоточиться. Я здесь совсем одна.

Она закрыла рукой лицо. На глазах выступили слезы. И когда это случилось, они начали литься без остановки. Шалопуто сидел, держа весла и наблюдая за Кэнди. Хотя голова его была опущена, он смотрел на нее пристально и внимательно.

— Я думал, ты будешь рада от нее избавиться, — сказал он.

— Я рада, — ответила Кэнди. — По крайней мере, была рада на острове. Она злая. Но все же здесь… — она постучала указательным пальцем по лбу, — здесь только я и много места. Слишком много места.

— Все в такой же ситуации.

— Да?

— Конечно.

— Одинокие?

— Иногда очень.

— Я и не знала, что когда она уйдет, это будет так странно. Ты прав. Я чувствую то же, что и все остальные.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, но как только сделала это, ее вновь охватило отчаяние, и слезы полились сами собой. Такое впечатление, будто она, Кэнди, плакала впервые в жизни, лишившись другой сущности, которая помогла бы унять грусть. Она не пыталась остановить их. Она просто плакала и говорила, захлебываясь слезами.

— Я думала, меня одной будет достаточно, чтобы заполнить всю голову. Так мне казалось сначала.

— А теперь?

— А теперь такое впечатление, будто я сижу у маленького костра посреди… посреди… — Слезы мешали ей говорить, но она все же закончила:

— Посреди огромной серой пустоты.

— А она плотная, эта пустота?

— Какая разница, — ответила она, глядя в темную воду.

Мимо лодки пропыл одинокий переливающийся волнами цвета спрут, чье тело от кончиков щупалец до макушки было не больше ее стопы.

— Может, это просто серый туман, — сказал Шалопуто. — И там не пустота. Может, в нем полно самых разных вещей, которых ты даже не видела.

Кэнди посмотрела на Шалопуто, глядевшего на нее столь пристально и с такой любовью, что она ощутила само ее присутствие, живую сущность, стремившуюся избавить ее от одиночества. Намеренно он это делал или нет, но так она чувствовала.

— Ненавижу девчонок, которые плачут по любому поводу, — сказала она, второй раз вытирая слезы. — Больше никакого рева.

— У тебя была причина, — заметил Шалопуто.

— Причина всегда найдется. Уверена, пока я доберусь до дома, случится еще куча разных гадостей.

— До дома в Иноземье? Зачем тебе туда возвращаться? Ты же говорила, что ненавидишь его.

— Там было не так уж плохо, — ответила Кэнди без особой уверенности. Затем, взглянув на море, она сказала:

— Мне здесь нравится, Шалопуто. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем жизнь в Абарате.

— Тогда оставайся.

— Я не могу. Слишком высока цена.

— Какая цена?

— Жизни людей. Не только Соглашателя. Миссис Мунн — ее едва не убили. И множество других. Возможно, ты скажешь, что некоторые это заслужили. Каспар Захолуст. Крест-Накрест. Заплаточники на «Полыни», швеи Бабули Ветоши. Все они были бы живы, если б я осталась в Цыптауне. То, что произошло с Лагуной и ее детьми — последняя соломинка.

— А как насчет других, чью жизнь ты изменила? Что насчет людей, которые тебя любят? А я? Кэнди, что буду делать я, если ты уйдешь? Мне казалось, мы будем друзьями навек.

Кэнди вздохнула.

— Приходи в гости, — сказала она.

— Ну конечно, так меня и ждут в Цыптауне, — ответил Шалопуто. — Скорее, они меня в зоопарк посадят.

— А если с тобой что-нибудь случится здесь? Ты ведь знаешь, это возможно. Я не смогу с этим жить.

— Ничего со мной не случится, клянусь. Я буду жить вечно. Мы оба.

— И давно ты это спланировал?

— С тех пор, как мы ушли из дома Захолуста. Я тогда подумал: на кончиках пальцев этой девушки живут чудеса. Она может всё. Я был в этом убежден тогда, а сейчас убежден в этом еще больше.

— Чудеса? Нет. Я здесь не при чем. Это Боа, она тренировалась для того дня, когда, наконец, освободится.

— Значит, если бы ты постучала в дверь Каспара Захолуста без Боа…

— Мы бы оба сейчас были его рабами.

Шалопуто покачал головой.

— Ошибаешься. Я прекрасно помню твои глаза, когда Захолуст впервые меня позвал.

— Ты висел вниз головой на потолочной балке.

— Верно. Я смотрел тебе в глаза — как сейчас помню, — и знаешь, что я видел?

— Что?

— Того же самого человека, которого я вижу сейчас. Кэнди Квокенбуш из Цыптауна. Которая пришла спасти мне жизнь.

— Но…

Шалопуто поднял палец.

— Я еще не закончил, — сказал он. — Ты явилась вызволить меня из ада, в который превратил мою жизнь Захолуст. Возможно, ты не понимала, что пришла именно за этим, но так оно и было. Ты можешь составить список людей, пострадавших из-за того, что ты пересекла границу между Иноземьем и Абаратом, но и я могу составить список тех, кто все еще жив или чья жизнь стала лучше благодаря тебе. Подумай о людях, что жили в страхе перед Кристофером Тленом. Ты избавила их от этого страха.

— Правда? Или освободила место для того, кто еще хуже, чем он?

— Имеешь в виду Бабулю Ветошь?

— Пока что ее. Но, быть может, есть кто-то гораздо хуже, чье имя мы даже не знаем.

— Ты права. В Абарате есть своя доля ужасов. Как и в Иноземье.

— Да.

— Но ведь это не ты их сюда призвала. Разве ты можешь обвинять себя в существовании всех извращенных и ядовитых душ Абарата?

— Нет. Это было бы глупо.

— А ты не глупая, — сказал Шалопуто. — Какая угодно, только не глупая. Даже если ты уплывешь прямо сейчас, Абарат больше никогда не будет прежним. В нашей памяти навсегда останется этот краткий золотой век. Век Кэнди.

Такая мысль ненадолго развеяла ее мрачный настрой.

— Век Кэнди! — захохотала она. — Ничего более глупого ты не говорил!

— А мне казалось, это звучит довольно поэтично, — ответил Шалопуто. — Но если ты считаешь, что это глупо, у нас есть лишь один способ перестать делать из себя идиотов.

— И какой же?

— Ты останешься. Все просто и ясно.

Смех Кэнди угас, и она надолго задумалась. Наконец, она сказала:

— Вот что. Я останусь, пока не разрешится все это дело с Боа. Как тебе?

— Лучше, чем если бы ты собралась уплыть прямо сейчас. Конечно, существует вероятность, что тайна принцессы Боа никогда не будет разгадана. В этом случае ты останешься с нами навсегда. — Он ухмыльнулся. — Вот ужас, правда?

Воцарилась тишина, и взгляд Кэнди вернулся к краю лодки. Одинокий спрут, которого она заметила прежде, нашел себе товарища.

— О нет! — внезапно воскликнула она. — Финнеган!

— А что с ним?

— Боа собиралась найти его, как только покинет Вздор. А он обрадуется и поверит всему, что она наговорит!

— Кое-что из этого может оказаться правдой.

— И что же?

— Вдруг она все еще его любит?

— Она? Любит? Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видела ее изнутри. Я шпионила за ней, следила за ее снами. В сердце Боа есть место только для одного человека.

— Для нее самой?

Кэнди кивнула.

— Думаешь, она сможет причинить ему вред?

— Она на все способна.

— Тогда мы должны его найти.

— Согласна, — ответила Кэнди.

— Наверное, мне надо грести, — нерешительно произнес Шалопуто.

— Будем грести вместе, — предложила Кэнди.

— Итак… держим путь на Смех-до-Упаду? Там должны быть братья Джоны. Мы найдем их с помощью небольшого колдовства, а затем сядем на паром до острова Частного Случая.

— Думаю, на сегодня с меня хватит магии.

— Понял, — кивнул Шалопуто. — Тогда отыщем его старыми методами. И как-нибудь позже обсудим, останешься ты или уплывешь…

— Я не передумаю, Шалопуто.

Он хитро улыбнулся.

— Позже, — повторил он.


Глава 21 Боа на острове Полуночи | Абарат: Абсолютная полночь | Глава 23 Хладная жизнь