home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

Старый трюк

Братья Джоны стояли у штурвала «Трубача», и гавань Тацмагора вскоре скрылась из виду, стертая морскими брызгами мамы Изабеллы. Зайдя в рубку, Кэнди просмотрела на старинные карты, которые были сплошь покрыты заметками о том, где владелец лодки сумел найти стаи нинок, рыб-глупышей и даже трехклювых десятищупальцевых безглавов.

— Знаешь, что, — сказал Джон Филей.

— Нет, а что? — спросил Джон Ворчун.

— Думаю, наш славный лидер положил глаз на новичка, — ответил Джон Филей.

Кэнди не спускала глаз с карты, хотя толку от всей этой информации было мало.

— Не знаю, о чем ты говоришь, Филей, — сказала она.

— Не только Филей так считает, — сказал Джон Хнык.

— Мы все это заметили, — продолжил Джон Удалец.

— От братьев Джонов ничего не скроется, — заявил Джон Соня.

— Это не ваше дело, — сказала Кэнди.

— Ну извини, — сказал Джон Хват.

— Вы такие сплетники.

— Дело в том… — начал Хват.

— Дело в другом: вы ошибаетесь. Этот парень чуть вас не зарезал.

— И ты остановила его, заключив в объятья, — сказал Джон Змей. — Мы все видели.

— Я больше не собираюсь это обсуждать.

Она замолчала и повернулась, глядя на то, что до сих пор видела лишь краем глаза. «Трубач» нырял в плотный туман, где оканчивался один Час и начинался другой. Свет продолжал гаснуть, но тьма не была черна. В ней возникали меняющиеся пятна синего и фиолетового цвета.

— Скоро мы выйдем с другой стороны, — сказал Хват.

Братья вернулись к штурвалу, и улыбки с их лиц исчезли. Шутки кончились. Кэнди подошла к окну рубки в ожидании знаков приближающегося Часа. Окна здесь были грязными, на них скапливалась соль и птичий помет.

— Есть какие-то признаки Гигантской Головы? — спросил Губошлеп.

— Ничего не вижу. Но я смотрю. И вот еще что. На будущее: держите свои сплетни при себе.

— Значит, мы ошиблись? — спросил Хват с ухмылкой. — Он тебе не нравится?

Кэнди молча покинула рубку.

Поднявшись по лестнице, она забралась на крышу рубки, где встала у перил, которые, по счастью, там имелись. Волны росли одна за другой. Лодка трещала и перекатывалась с волны на волну.

— Ничего, если я к тебе присоединюсь? — крикнул снизу Шалопуто.

— Конечно, — ответила Кэнди. — Забирайся!

Через несколько секунд Шалопуто стоял по правую руку от нее, крепко вцепившись в железный поручень.

— Если мы на правильном пути, то должны подойти к Гигантской Голове сзади, — сказал он.

— В каком направлении?

— Надеюсь, прямо по курсу.

— Ничего не вижу.

— И я. Но туман, кажется, рассеивается.

— Да, ты прав. Я ее вижу, Шалопуто! — Она засмеялась. — Я боялась худшего, но она все еще стоит! — Кэнди крикнула Хвату. — Я ее вижу! По левому борту!

Хват выключил двигатель «Трубача», полагая, что всем захочется побыть в тишине и подумать о том, что их ожидает. На границе тумана и сумрака, окружавших Гигантскую Голову, встречались мощные течения. Даже сзади она была невероятна: башни, венчавшие ее череп, выглядели столь изощренно, что казались природными образованиями в его структуре.

На вершине самой высокой из них пылал огонь. И это не было естественное пламя. Фиолетовые и серебристые языки поднимались на достаточную высоту, где начинали создавать решетки и другие геометрические фигуры, которые вспыхивали и сверкали, ненадолго отпечатываясь на фоне сумеречного неба. Кэнди наблюдала за пламенем, не моргая, словно зачарованная.

— Думаю, это сообщение, — сказал с палубы Эдди. — Вроде предложений, написанных в воздухе.

— Неужели? — спросил Шалопуто.

— Возможно, он прав, — Кэнди пристальнее вгляделась в пламя. — Погодите… Смотрите!

Она указала мимо Головы. Вдоль горизонта на них катилось черное облако; его тень стирала все, что находилось внизу, двигаясь над залитым лунным светом морем. Извивающиеся пальцы тьмы уже касались лика луны, полной на две трети. И конечно, Гигантской Головы с ее огромными, простыми очертаниями — по крайней мере, сзади, — стоической и недвижимой. Это была ее сила и слабость одновременно. Она не сдвинется с места, она не может двигаться, и поэтому, когда тьма уйдет, она все еще будет здесь. Но ее жителям не хватало веры Кэнди. Рядом с Головой виднелось порядка сорока лодок, собиравшихся отплыть прочь.

— Что делают эти идиоты? — спросил Шалопуто.

— И куда собираются бежать? — недоумевала Кэнди.

Отправлявшиеся видели надвигающееся облако, и это заставило их пересмотреть свои планы. Несколько лодок, многие из которых были перегружены, повернули обратно или хотя бы попытались это сделать. Последствия таких маневров были неизбежны. Лодки закачались и опрокинулись, вывалив живой груз в воду.

Послышались панические крики и мольбы о помощи. Были и другие голоса, которые не отражали творившегося кошмара и хаоса. Они не кричали, а пели: великое множество людей исполняло песню на старом абаратском. Кэнди не понимала слов, но это было неважно. Величественное спокойствие мелодии утешало, как ее любимый рождественский гимн «Тихая ночь». Она подумала, знают ли эти люди историю любви, рожденной в хлеву, в окружении пастухов и королей, историю яркой звезды, сверкавшей высоко в небе, указывая на то место; на долю секунды она оказалась не посреди чужого моря, которое скрывалось под волнами живой тьмы, затмевающей луну. Она вернулась на Последовательную улицу, в ту давнюю ночь, когда еще не научилась бояться пивного запаха, исходящего от ее отца.

— Луна почти исчезла, — произнес Шалопуто без всякого выражения.

— Похоже, тебя это не очень волнует, — сказала Кэнди.

— А что я могу сделать? На нас летит огромное облако, а я всего лишь тылкрыс с ножом для потрошения рыбы, который забрал у нашего безбилетника и которым даже не умею пользоваться. Надо его отдать.

— Нет, — твердо сказала Кэнди. — Держи нож при себе. В самое ближайшее время он может тебе понадобиться.

— В ближайшее время? Не будет никакого ближайшего времени.

— Будет, будет, — сказал Джон Хват. Он забрался на крышу вслед за ними, чтобы осмотреть окрестности. — Облака приходят и уходят. Таков их образ жизни. На них нельзя полагаться. Они слишком…

— Летучие? — предложил Джон Ворчун.

— Отличное слово! — похвалил Джон Хнык.

— Не все так просто. Это не обычное облако. Его не унесет простым порывом ветра. Оно живое, — возразила Кэнди.

— Откуда ты знаешь?

— Она становится шаманом, — сказал Джон Соня.

И только Кэнди собралась ответить, что ей совсем не нравится, когда о ней говорят так, словно ее рядом нет, как услышала свое имя. Ее звал женский голос. На секунду она испугалась. Боа? Нет. Не может быть. Она оглянулась в поисках говорившей. Тем временем братья продолжили обсуждать шаманский потенциал Кэнди так, словно ее действительно здесь не было, и спор постепенно становился все горячее.

— Если она шаман, — заявил Хнык, — то я — единственный ребенок.

— Он прав, — сказал Филей. — Девчонка наполовину сумасшедшая…

— Только наполовину? — спросил Хнык.

— Вы ее недооцениваете, — возразил Джон Хват. — Да, она слегка непредсказуема, но именно это нам и нужно, чтобы спасти Абарат.

— Она знает больше, чем следует знать…

— Больше, чем она знает, что знает…

Кэнди, иди сюда.

Тем временем спор разгорался.

— Филей прав!

— Она замечательная девушка…

— Но эта сила…

— Она не может с ней справиться…

— А что если ты ошибаешься?

Не обращай внимания на их болтовню, Кэнди, — произнес голос.

Ты ведь не Боа? — спросила она, зная, что достаточно сформулировать мысль, и голос ее услышит.

Нет.

С ума сойти…

Пожалуйста, Кэнди. У нас очень мало времени. Отойди от них на пару минут.

Отойти? Вы шутите? — ответила Кэнди. — Я в лодке.

Мы знаем, — произнес другой голос. — Мы тебя видим.

Услышав второй голос, Кэнди поняла, кто с ней говорит. Она оглядела море в поисках женщин Фантомайя.

Оставь своих болтливых друзей. Иди и поговори с нами.

Где вы?

В четырнадцати шагах от кормы. Спускайся, Кэнди. Быстрее. Нас преследуют швеи Бабули Ветоши. У них колеса лихорадки, и они двигаются очень быстро.

Что еще за колеса лихорадки?

Узнаешь, когда увидишь, а если нет, радуйся, что этого не произошло.

Теперь, когда Кэнди знала, куда смотреть, она действительно увидела Джефи и Меспу. Они стояли на воде, озаренные светом, который усиливался и слабел, следуя ритму волн. Даже на этом расстоянии Кэнди видела, что путешествие лишило их сил. Одежды были грязными и рваными, лица и руки в крови.

Иди же, — сказала Джефи, маня Кэнди.

Я не умею ходить по воде.

Умеешь, — возразила Меспа. — Верь в себя.

Я утону.

Верь. Быстрее!

Кэнди повернулась к Шалопуто и братьям Джонам.

— Я скоро вернусь.

И спустилась по лестнице на палубу. Эдди Профи наблюдал за странным огнем, пылающим на вершине Гигантской Головы.

— Там стоит один из них, — сказал он.

— Из кого?

— Один из восьмерки. Ган Наг!

Он вытянул руку. Кэнди посмотрела на Голову и увидела, что на ней действительно находится создание в элегантной одежде с высокой прической; его рептильные крылья ярко освещались огнем, который он сам поддерживал.

— И что он делает? — спросила Кэнди, перебираясь через борт «Трубача» и стараясь говорить обыкновенным тоном.

— Наверное, кого-нибудь зовет, — ответил Эдди. — Из глубин.

— Стой! Стой! — крикнул Газза. — Ты что делаешь? Куда собралась?

Она посмотрела на него. Свет качающихся фонарей создавал иллюзию, будто его лицо движется, и единственной неподвижной частью оставались только глубокие золотистые глаза.

— Мне надо поговорить с друзьями.

Газза посмотрел на Изабеллу.

— Эти женщины идут по воде?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Да.

— Ведьмы?

— Можно сказать и так.

— А ты — одна из них?

— Не совсем. Я учусь, но…

Ты идешь? — перебила ее Джефи. — Или так и будешь флиртовать с мальчишкой?

— Они говорят, что ты мальчишка.

— Эти ведьмы?

— Да.

— Если вы хотите поговорить с Кэнди, — заорал он, и эхо его голоса отразилось от Гигантской Головы, — поднимайтесь в лодку!

Давай, Кэнди. Или мальчишка уже успел завоевать твое сердце? Просто решись.

— Иду, — пробормотала она и коснулась ногой воды.

Она попыталась наступить на пенистые барашки. Дела были плохи.

Моя нога проваливается!

— Ты утонешь! — крикнул Газза. — Возвращайся!

Ты сняла обувь? — спросила Меспа.

Нет, вы же ничего не говорили.

Разве это не очевидно? По воде идешь ты, а не твои ботинки.

Хорошо! Сейчас сниму.

Она посмотрела на Газзу.

— Держи меня за руку.

— Наконец-то разумная мысль, — сказал он.

— Не слишком радуйся. Я просто сниму обувь. Держи.

— Я тебя не отпущу.

— Ты только посмотри. Они пререкаются, как муж и жена, — сказал Эдди.

— Ладно. Я просто… должна… должна…

Она то и дело запиналась, пытаясь стащить ботинки с ног и одновременно не потерять их. Ей нравились эти ботинки. Они были абаратскими, переливающегося синего цвета, с маленькими животными, разгрывающими цирковое представление. Но ей было очень неудобно держать Газзу за руку и одновременно забираться пальцами под ботинок, чтобы…

Ее левый ботинок соскользнул и с тихим плеском упал в воду. Он мгновенно ушел ко дну. Другой стянулся легче, и через несколько секунд последний луч исчезающей луны коснулся животных, танцующих на чистом синем фоне, который не снился даже небесам. Она бросила его на палубу.

— Ну вот, — сказала она Газзе. — Я готова.

Тогда вперед, — произнесла Меспа.

Кэнди отпустила руку Газзы и вернулась к лестнице, несмотря на его возражения. Она поставила босую левую ногу в воду. Нет, не в воду, а на нее. Поверхность была не совсем плотной, но смогла ее выдержать. Она посмотрела вверх. За ней наблюдал Шалопуто.

— Только не говори, что собираешься идти!

— Плаваю я ужасно, — сказала Кэнди, — так что… да.

— Ты с ума сошла.

— Именно это я и говорю, — кивнул Газза.

Внезапно она почувствовала, что вода, которая до сих пор удерживала ее ногу, стала податливее.

Никаких сомнений, Кэнди, — сказала Джефи. — Все великие вещи парадоксальны.

— Не волнуйся, — сказала она Шалопуто, глубоко вздохнула и отвернулась от сомнений, написанных у него на лице.

— Я не утону, Шалопуто. Не утону!

— Ты можешь вернуться.

— Нет, не могу, Шалопуто. Ты знаешь, что не могу. Я готовилась к этому испытанию с тех пор, как прибыла сюда… нет, с тех пор, как родилась.

— Совершенно сбрендила. Она… — пробормотал Хват, вместе с братьями и Шалопуто наблюдая эту сцену.

— Я слышала, — сказала Кэнди.

Забудь о них, — произнесла Меспа. — Сейчас ты должна доказать свое право вершить историю или утонуть в воде, по которой собираешься идти. Ты можешь. Ты отвечаешь только перед своим собственным Я, а оно отвечает только перед Творением.

Она посмотрела на ногу, которая собиралась сделать шаг. Если Ведьму необходимо сместить с трона Империи Полуночи, то у Кэнди в этой игре была своя роль. Она это понимала. А если она собиралась ее исполнить, то должна была пройти по воде, что и собиралась сделать.

— Я… — Вода удержала ее. — Собираюсь… — Да! У нее получилось! — Идти!

Это не сон. Это не реальность. Это твой ум и Творение, мыслящие вместе. Идущие вместе.

Послушать вас, так все просто, — сказала Кэнди.

Это легче, чем утонуть, — ответила Джефи.

Я не собираюсь тонуть.

Тогда что?

Я пойду!

И она пошла. Это было не так сложно, как ей представлялось. То и дело она чувствовала, как под ее пяткой движется водоворот, и это несколько ее тревожило, но в остальном она шла словно по песчаным дюнам: мягкие подъемы, крутые спуски. Она не сводила глаз с Меспы и Джефи и очень скоро, оказавшись достаточно близко, увидела, что женщины стоят в центре большой спирали из рыб со светящимися внутренностями: одни были синими, другие — алыми, третьи — бирюзовыми или золотистыми.

Чем ближе подходила Кэнди, тем выше и плотнее становились изгибы спирали, а самые маленькие рыбы описывали сложные кривые прямо под ногами женщин, демонстрируя Фантомайя свою преданность, и спускались по центру зиккурата к свету, сиявшему глубоко внизу, который пульсировал, словно большое кружевное сердце.

— Итак, — сказала Кэнди, — какие новости?


Глава 37 Любовь и война | Абарат: Абсолютная полночь | Глава 39 Глядя вперед, глядя назад