home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 41

Прах дракона

— Ты не можешь быть ею, — произнес Финнеган. Его голос дрожал. — Она умерла. Я держал ее в своих руках.

— Знаю. Я была там.

— Нет!

— Мне казалось, ты будешь счастлив…

— Если бы ты была настоящей…

— Помнишь письмо, которые ты нашел? Оно было написано твоим дедом с поля битвы на острове Частного Случая, во время последней войны. Письмо твоей бабушке. Ты читал мне из него отрывок.

— Продолжай, — ответил Финнеган тише.

— Там была часть, которая тебя злила: в ней твой дед рассказывал, что происходит после смерти. Ты считал, что он ошибается. Ты говорил, что это эгоистичное письмо, и твой дед не думал, как эти слова повлияют на того, кто его прочтет. Ты был такой злой и хотел, чтобы дед узнал, что ты чувствуешь.

— Да. Помню. Но я не мог ему сказать, поскольку он был мертв.

На лицо Боа вернулась улыбка, сияющая, как всегда.

— Ты пытаешься обмануть меня, Финнеган Фей. Хочешь меня поймать, верно?

— Не понимаю, каким образом.

— Ты знаешь, что он не был мертв. Когда ты читал мне письмо, он был еще жив.

Оба слушателя, человек и дракон, пораженно смотрели на нее.

— Ладно, — сказал Финн. — Это ты. Хотя не знаю, как такое возможно.

— Я думала, ты будешь рад меня увидеть.

— Ну… понимаешь ли… ты была мертва. Я жил, уверенный, что ты умерла и похоронена в королевском мавзолее на острове. А ты, оказывается, жива-здорова.

— Нет. Я была пленницей. Но я сбежала. — Ее улыбка превратилась в смех. — Я сбежала, Финн! И вернулась, чтобы любить тебя.

Финнеган попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

— Просто это кажется невозможным.

— Конечно, кажется. Но вчера тебе бы и в голову не пришло, что наступит день, когда небо почернеет, и все звезды исчезнут.

— Поэтому ты здесь? Это ты сотворила?

— Уничтожила звезды? — переспросила она. При этих словах в самом ее существе произошли какие-то изменения. В ней зажегся огонь, отбросивший ослепительный свет. Он появился на ее коже, в ее глазах, в горле. — Думаешь, я на такое способна, Финн? Погрузить мир во тьму? — Она склонила голову, словно дикое животное, готовящееся к прыжку. — Ты… действительно так считаешь?

— Я не знаю, на что ты способна, — ответил Финнеган. — Откуда мне знать?

— Потому что я — твоя принцесса.

— Перестань так говорить.

— Но это правда. Взгляни на меня, Финн! Да посмотри же! Разве я — не та самая женщина, на которой ты собирался жениться?

— Слишком та, — ответил он, немного отвернувшись и глядя на нее искоса, как будто желая разрушить притяжение совершенства и увидеть то, что скрывается за ее красотой. Но это не помогало. Он был вынужден спросить:

— Как я могу верить в то, что вижу, если не понимаю, как это случилось?

— Прикоснись ко мне, Финн, и я тебе скажу. — Она улыбнулась шаловливой улыбкой. — Обещаю, что не превращусь в чудовище, когда ты до меня дотронешься. — Она направилась к нему, поднимая руку и протягивая ладонь. — Пожалуйста, Финн. Я тебя умоляю. Я так долго ждала.

— Где ждала? Кто держал тебя в плену?

— Коснись меня, и я тебе все объясню. Давай. Я вернулась, чтобы быть с тобой, Финн. Разве одно прикосновение способно навредить?

— Не знаю.

— Нет, не способно, — сказала она. — Вот, смотри. — Она взяла его за руку. — Я настоящая. Живая.

Наконец, Финн улыбнулся и провел рукой по ее ладони; большой палец нежно коснулся косточки ее запястья. Он почувствовал, как в ее венах пульсирует кровь. И тогда, как и обещала, Боа рассказала ему все, насколько это было возможно. Пока гости на свадьбе наблюдали за битвой между Финнеганом и драконом, женщины Фантомайя приблизились к ее мертвому телу, завладели душой, перенесли ее через границу между Абаратом и Иноземьем и спрятали в утробе женщины, которая вот-вот должна была родить.

— Значит, все это было спланировано? — спросил Финнеган.

— По правде сказать, я и сама не знаю. Не понимаю, как такое можно спланировать. Фантомайя хотели защитить мою душу и увидели возможность спрятать ее там, где никто из Абарата не станет искать. Через несколько часов родился ребенок. Но большую часть из этого ты уже понял, — сказала Боа. — Я несколько раз видела замешательство на твоем лице. Ты что-то чувствовал к этой девушке, но не знал, почему. Я права? — Она сделала маленький шаг и коснулась ладонью его лица. — Не вини себя за это, — произнесла она. — Ты видел не ее. Сквозь нее ты видел меня. Я была ее пленницей. И не могла себя защитить. Я оставалась заперта в ее голове, год за годом наблюдая за ее жалкой жизнью. Думая о том, что происходит здесь. Всегда, всегда думая о тебе. О том, женился ли ты после моей смерти.

— Финн, все это ложь, — произнес Маас.

— Но эта ложь не может причинить мне вред, — ответил Финнеган.

— Будь осторожен в своих привязанностях, Финнеган Фей. Рядом с тобой находится порочность куда более значительная, чем любые преступления существ, чьи кости нас окружают. Некоторые из них были слабы. Другие — глупы. У кого-то имелись хозяева, которые требовали от них совершения ужасных вещей. Но среди них были и невинные. Ты знаешь это, Финнеган.

— Ты прав. Я это признаю. Я убивал во гневе. Я убивал от одиночества. Я примирюсь с духами, которые здесь обитают. Но не сейчас. Сейчас у нас другие проблемы.

— Под другими проблемами ты имеешь в виду Империю Полуночи? — спросил Маас.

— С каких это пор она стала Империей?

Маас пожал плечами.

— Не знаю, была ли она ею когда-нибудь. Но так говорит Бабуля Ветошь. Собирается тьма. И это ее работа. Если у нее все получится, она станет императрицей островов.

— Тьма настолько ужасна?

— Да, эта тьма такова. И она разносится подобно чуме. Полагаю, женщина с твоими талантами может об этом кое-что знать, — произнес Маас, поворачиваясь к Боа.

— Не слушай его, Финн. Он делает именно то, что я говорила. Он пытается отравить наше счастье.

— Какие таланты, Маас? — спросил Финнеган. — О чем ты говоришь? Если тебе есть что сказать…

— Нечего ему сказать, — быстро перебила Боа. — Всё это драконья слизь, которой он хочет меня покрыть. Я уже бывала в их челюстях, Финн. И знаю, как они воняют. Ближе всего к реальной человечности он оказывается, когда ужинает людьми.

— Превосходно, принцесса, — сказал Маас с угрюмым одобрением. — Воспламени его ярость речами о драконах, и он, быть может, забудет, что на самом деле не доверяет тебе.

— Хватит, Маас, — резко произнес Финнеган. — То, что мы не видим звезд, и мир, возможно, катится во тьму, не означает, что я прощу любые твои слова. Оскорбление есть оскорбление. Поверь мне, Маас, еще одно слово против моей принцессы, и твоя голова упадет быстрее, чем звезда с неба.

То ли из страха за свою жизнь, то ли из искреннего раскаяния, Маас сложил свои когтистые лапы у сердца, правую на левую.

— Прости меня, Финнеган Фей, — сказал он, склоняя свою тяжелую голову. — Я слишком долго оставался в обществе мертвецов. Я позабыл о простой вежливости.

— Этого недостаточно, — сказала Боа.

Она взяла Финнегана за руку, и он ощутил поток холодной силы, двигавшийся по ее руке, вливаясь в него через ладонь. Казалось, его мышечная масса растет, и он был этому рад. В Империи Полуночи будут враги, вернувшиеся при этих благоприятных обстоятельствах, и ему понадобится вся сила, чтобы защитить от них Боа. Будет нелегко, но с ее помощью он сумеет загнать их в безопасное место, если таковое существует.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Боа.

— Хорошо. — Он потряс руку так, словно всю жизнь она спала, а теперь просыпалась.

— По-моему, она стала гораздо сильнее, чем раньше… что именно ты сделала?

— Убрала камень, лежавший между тобой и тем, что всегда в тебе было. Возьми меч.

Он поднял меч; выскользнув из ножен, клинок издал звук, подобный перезвону великолепного колокола.

— Никогда раньше он не казался таким легким.

— И он никогда не был таким острым, — сказала Боа, проведя рукой над мечом. Вдоль лезвия пробежал яркий отблеск. — А теперь, — продолжила она тихо, — используй его.

— Для чего?

— Для того, к чему он предназначен. Убей.

— Мааса?

— Конечно.

— Он совершенно безвреден, моя леди.

— А я говорю, что это не так. Финнеган, поверь. Убей его. Тогда нам больше не придется об этом думать.

Пока решалась его судьба, Маас не двигался. Он просто ждал, прижав руки к груди.

— Давай! — сказала Боа.

— Он нам не угрожает, принцесса. Посмотри на него.

— Я и забыла, каким упрямым ты можешь быть, — ответила она. — Ты никогда не видел того, что находилось прямо перед тобой.

— Прямо передо мной ты, принцесса. И сейчас тебя непросто увидеть. Я пытаюсь. Изо всех сил. Но есть что-то…

— Разумеется, — сказала она с усталым раздражением. — Во мне всегда будет что-то новое. Иначе станет скучно.

Он раскрыл рот, чтобы ответить, но Боа его опередила.

— Хочешь сказать, сейчас не время для игр, потому что «миру вот-вот настанет конец», а я тебе говорю, что если он действительно настанет, имеет смысл немного повеселиться.

— Согласен.

— Хорошо. Тогда развлеки меня.

— Как?

— Закончи свое дело!

— Вы оба сошли с ума… — произнес Маас, и его слова разнеслись по пещере, набирая силу с каждым эхом.

— Весьма вероятно, — сказал Финнеган.

— Ты так думаешь? — спросила Боа. — Годы плена. Годы горя. Они сводили меня с ума. Да, я знаю, что такое безумие. У меня его более чем достаточно.

— Но все закончилось.

— Почти.

— Нет, закончилось. Что бы ни было там, снаружи, вместе мы с этим справимся.

— Финн, ты должен завершить то, что мы здесь делаем.

— Все завершено.

— Но у этого дракона до сих пор голова на плечах.

— Я не стану его убивать, Боа.

— Ладно. Тогда его убью я.

— Хочешь, чтобы его кровь была на твоих руках?

— Не говори мне, чего я хочу, — ответила она.

— Это могущественные духи, Боа.

— Боишься призраков? — спросила она, и презрение в ее словах отравило атмосферу между ними.

— Не боюсь. Уважаю.

— Кого? Мааса? — Она посмотрела туда, где стоял Дита Маас, однако теперь он сошел с места.

— Иди сюда, червяк! — произнесла она. Ее голос не стал громче, но в нем чувствовалась невероятная сила, и он мгновенно разнесся по склепу, долетев до каждого уголка. — Я! Все равно! Заполучу! Твою! Голову!

Маас исчез.

С каждым словом голос Боа становился все сильнее, и когда она дошла до пятого слова, мелкие кости, покрывавшие груды больших, начали дрожать, освобождаясь и скатываясь вниз, словно толпы, собирающиеся во всех частях склепа. Кости не просто скользили вниз. Они прыгали, вращались, переворачивались и крутились. Их движение не останавливалось, даже когда они достигали подножия костяных холмов.

Они скакали среди осколков и праха, распространяя вокруг принесенное с собой возбуждение. По мере того, как во тьме вырастали облака пыли, они начали образовывать ясные формы, возникавшие из памяти праха существ, которыми они когда-то были. Драконы возвращались! Неважно, сколь велики они были или сколь сложны оказывались их формы и цвета — все они оставались зашифрованы в каждой пылинке собственного праха. Каждый дракон был запечатлен в любой частице, некогда составлявшей его тело; в каждой из них они находились во всей своей полноте. Их величественные формы возникали во всех пещерах: переливающаяся чешуя, красота золотистых глаз, фиолетовые, красные, зеленые оттенки массивных крыльев.

— Маас! — закричала Боа. — Зачем ты это делаешь? Я требую, чтобы ты прикончил этих тварей!

— Он не может убить то, что уже мертво, принцесса, — сказал Финнеган.

— Это драконья магия. Мне это не нравится. Маас!

— Я здесь, — ответил жрец, хотя теперь разобрать направление, откуда шел его голос, было гораздо сложнее.

— Покажись, Маас. Финнеган тебя не тронет. — И тут же добавила шепотом, обращаясь к Финнегану. — Отруби верх его головы. Он опасен.

— Ты ведь так не думаешь.

— Если ты слишком слаб, чтобы это сделать…

Она подняла левую руку, в которой держала сверкающий клинок.

— Маас! — крикнула она. — Где ты?

Внезапно на середине слова она замолчала, ее глаза остекленели. Рот больше не мог удерживать слова, которые она собиралась произнести, а рука не могла удерживать клинок. Он выпал у нее из пальцев, и в этот миг Финнеган поймал смазанный образ Диты Мааса, стоявшего позади принцессы, чуть справа. Он положил руку ей на шею, коснувшись какого-то важного места и передав магический приказ замолчать.

— Прошу, не надо, — проговорил Финнеган.

— Не надо что? Выпотрошить ее точно так же, как она собиралась выпотрошить меня? Именно это она и хотела сделать. Ты был слишком слаб. Она хотела все сделать быстро. «Он опасен». Так она обо мне говорила. Разве ты не удивился? Не думал, почему я так опасен?

— Отпусти ее, Маас. Я тебя не трону.

— Разве ты не хочешь знать ее тайн, Финнеган?

— Не от тебя. Отпусти.

— Тогда ты увидишь это сам.

— Что увижу?

— Ее маленькое убежище на Хафуке.

— На Хафуке? Она никогда…

— Вы оба можете идти, и благодарите силы этого места. — Призрачные драконы продолжали возникать, их образы вырастали со всех сторон. — Думаю, мертвые должны желать твоего прощения. Они глядят на тебя с жалостью, Финнеган, поскольку тебе предстоит страдать. Ты думаешь, что страдания закончены, ибо она к тебе вернулась, но ты ошибаешься. Страдания только начинаются.

— Отпусти ее, Маас.

— На Хафук, оба!

Финнеган почувствовал, как воздух вокруг него содрогается, и пещерные драконы начали удаляться.

— Маас! — взревел Финнеган.

А потом пещера исчезла; он оказался во тьме другого острова, другого Часа. В этой тьме существовал лишь один источник света, исходивший из щели под дверью неподалеку от места, где стоял Финнеган.

Воздух вновь задрожал, и рядом с ним оказалась его принцесса.

— Нож, — произнесла она, глядя вниз. — Он был у меня в руке!

— Боа, мы на Хафуке. Он сказал, что ты сюда приходила. — Он смотрел на нее, но здесь было слишком темно, чтобы разглядеть выражение ее лица. — Это правда?

Боа огляделась и поняла, что Финнеган прав. Она вздохнула.

— Да, любимый. Это правда. Думаю, рано или поздно ты бы об этом узнал. Идем. Я покажу тебе свои тайны.

Вместе они прошли сквозь темноту к двери, из-за которой лился свет. Вокруг стояла тишина. Никакого движения. Никаких песен. Здесь были только они двое.

— Ничего не трогай, — велела она и первой вошла внутрь.


Глава 40 Кости и смех | Абарат: Абсолютная полночь | Глава 42 Враги