home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 71

Казнь

Тлен набросил на себя Полог Отвлечения с низким разрешением, чтобы заплаточники, между которыми он шел, не обращали на него внимания, но едва ли это имело значение. Они сосредоточились на тех, кого собирались казнить. Поэтому через некоторое время он просто позволил заклинанию рассеяться, зная, что либо они его не видят, либо им все равно. Только когда Тлен осознал, что девушка из Цыптауна начала идти навстречу армии его бабки — понять выражение ее лица было невозможно, — он вновь вернул себе Полог, скрывшись из вида.

В этом невидимом состоянии у него было немного времени, чтобы привести в порядок свои мысли. Он больше не знал, кому предан, и есть ли какие-то преимущества у той или другой стороны. Много лет он подчинялся приказам своей бабки, большую часть времени выполняя рабскую работу, и что это ему принесло? Смерть и горькое воскресение на каменистом пляже. А любовь? Ха, любовь! Она еще более жестока, чем преданность. По правде говоря, эта любовь чуть его не убила. Возможно, было бы милосерднее, если б так оно и произошло. Но вместо этого из-за любви он выглядел дураком: из него вытянули всю магию, которую он изучил, и оставили ни с чем, даже без поцелуя в качестве компенсации. Он горевал. Небеса знают, как он горевал. Но еще больше он злился; в его сердце полыхал гнев, и чтобы от него избавиться, ему пришлось унизиться до убийства.

Но даже это не стало концом мучений. Через пятнадцать лет в его жизнь вошла девушка из Цыптауна; их пути пересеклись случайно — так он полагал. Она оказалась в руках Мамы Изабеллы, вновь по воле случая — по крайней мере, так ему казалось, — и в результате он узнал, что Кэнди Квокенбуш из Цыптауна несла внутри себя душу принцессы, чьи манипуляции и вероломство лишили его силы и любви. Теперь душа Боа больше не обитала в девушке, но это было не важно. Она все равно действовала так, словно могла противостоять его бабке! Но она ошибалась. Это была уже не та Карга Горгоссиума, злобная женщина, с которой она столкнулась на «Полыни». Власть Императрицы была теперь иного порядка. Почему девушка не понимала этого? Почему она не видела величие союзника его бабки, Нефаури? Понимала ли она, каким взрывоопасным стало это место? Не потому, что вулкан выбрасывал в воздух огонь и камни, а потому, что три поколения династии Тленов впервые собрались вместе после пожара, который стер будущее этой семьи и вернул всю силу ее старейшему выжившему члену, в тени которой он, самый младший, обречен жить.

Сейчас это было самое ненадежное место во всем Абарате. Чему бы Кэнди не научилась у Боа, в своей основе она была обычным созданием из Иноземья, пусть даже волевым и, возможно, в некотором смысле экстраординарным. Но все равно она была просто человеком, и потайные места ее рассудка продолжали наводнять звери, охотившиеся на обезьян, от которых произошел ее вид. Она никогда не освободится от этого страха, думал Тлен. И это делает ее слабой при встрече с Полуночью.

Но все же она вышла против его бабки, игнорируя собственный страх. Возможно — лишь возможно, — она была чем-то новым. Новым типом женщины.

Если это так, жаль, что она должна умереть.


Две армии сошлись. Императрица посмотрела на Кэнди без видимых эмоций.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я пришла, потому что увидела, как страдает Зефарио, — сказала Кэнди. — Он ваш сын. Разве это не делает вас хоть немного милосерднее?

— Нет, девочка. Я избавилась от милосердия прежде, чем пошла на встречу с Нефаури. Я знала, что они его учуют.

— Значит, вы ничего к нему не испытываете? — спросила Кэнди.

Она не представляла, почему задает эти вопросы, но какая-то причина существовала. Это было семейное дело: Тлены, как и все семьи, имели свои тайны. Когда члены ее собственной семьи собирались вместе, эти встречи неизменно заканчивались руганью и мордобоем. Возможно, здесь тоже был какой-то секрет, способный изменить конец фатальной игры.

— О, я испытываю, — подтвердила Бабуля Ветошь. — Что-то вроде материнской любви, — продолжила она. — Насколько я вообще могу это чувствовать.

— Правда? — сказала Кэнди. Она смутилась. В чем сознается Матриарх?

— Правда, — ответила Ведьма. Она взяла одну из потрепанных кукол, что свисали с ее платья. — Я хочу, чтобы его душа была здесь, — сказала она. — У моего сердца.

Кэнди ничего не ответила. Она чувствовала, что ведьма еще не договорила. Ей было что сказать. И когда она, наконец, продолжила, то произнесла всего пять слов:

— Он не будет там одинок.

Вот оно, поняла Кэнди. В этом вся суть, в этих словах.

Он не будет там одинок.

На лице Ведьмы проступила ужасная злоба. Глубочайшая порочность. Но почему?

Он не будет…

Кэнди посмотрела на куклу, затем на Матриарха, надеясь отыскать ответ в ее лице. Но Бабуля Ветошь уже отворачивалась, сосредоточив свою энергию на висящем теле Зефарио.

— Взгляни на себя: такой старый, такой сломленный. Когда-то я держала тебя у своей груди. — Она начала идти в его сторону. — Умри же, — тихо произнесла она. — Отдай мне свою душу.

Она медленно протянула к нему руку, словно была способна вытянуть душу из тела. Зефарио издал мучительный звук, нечто между воем и плачем, крик человека, теряющего рассудок.

Такого Кэнди выдержать не могла. Невозможно было просто стоять и смотреть, как Ведьма продолжает его мучать. Она должна что-то сделать. Кэнди не знала, чем было это «что-то», но у нее была воля, и она могла ее использовать. Какие бы решения судьба не вложила в ее голову, сердце или руки, она это сделает. Все что угодно, лишь бы прекратить страдания.

Она пошла к Ведьме, которая погрузилась в наслаждение от мучений ее собственной плоти и крови и не следила за тем, что происходит за ее спиной.

— Прекрати! — сказала Ветошь сыну. — Это бесполезно. Я твоя мать, Зефарио. Я привела тебя в этот мир и сейчас я тебя из него заберу.

Каждое произнесенное слово ускоряло шаги Кэнди. Она сделает все, чтобы Ведьма пожалела о своей жестокости, думала она. Но проще было сказать. Судьба не наделила ее никакими средствами, чтобы поставить Бабулю Ветошь на колени. Она выходила против Императрицы Абарата с голыми руками. Но если это должно быть так, то пусть так оно и будет.

Не задумываясь о том, что делает, Кэнди прыгнула, и остатки магии Абаратарабы наделили ее прыжок дополнительной силой.

Не глядя, Ведьма развернулась и ударила Кэнди тыльной стороной руки.

— Подкрадываешься ко мне? — Она ударила ее во второй раз, и Кэнди, не имея ничего, чем можно было бы защититься от ударов, упала на землю. — Ты настолько меня достала, — произнесла она, с нескрываемой злобой ударив Кэнди в третий раз, — что я буду бить тебя, пока твое сердце не остановится.

Бросать слова на ветер Ведьма не собиралась.

— Ты, — ударила она.

— Глупое. — И вновь.

— Маленькое. — И снова.

— Ничтожество.

— Прекрати! — закричал Шалопуто.

Краем глаза Кэнди увидела, как он бросился между нею и Ведьмой. Он отвлек Бабулю Ветошь, и Кэнди смогла сделать вдох, но это вмешательство обошлось ему дорого. Императрица бросила взгляд на двух ближайших заплаточников и схватила кинжалы, которые те держали в руках. Кэнди глубоко вдохнула и крикнула:

— Беги! Шалопуто, БЕГИ!

Но даже если бы он и хотел оставить Кэнди — чего он делать не собирался, — его смертный приговор уже приводился в исполнение. Лезвия вошли в него слева и справа. Кэнди слышала, как он вскрикнул, лишь раз, а потом кинжалы с невероятной скоростью разрезали его, отделив голову от шеи, запястья от рук, а руки от корпуса. Ужас и ярость лишили Кэнди дара речи. Ни одна частица ее энергии не потерялась на бессмысленные слова. Вся она перешла от сердца в руки. Она схватила юбку Бабули Ветоши и потянула ее, чтобы подняться на ноги.

Она убила Шалопуто.

Ее дорогого Шалопуто, который говорил, что они с Кэнди вместе на века, и никакая Полночь этому не помешает. Но Ведьма отняла его у нее. Разрезала на части привычным жестом, словно его жизнь ничего не стоила, его любовь ничего не стоила, словно его тело было куском мяса, а она — мясником за привычной работой…

Поднимаясь, Кэнди встретилась взглядом с Бабулей Ветошью, и на краткий миг Ведьма отступила; ее императорская персона была потрясена, встретив в глазах Кэнди такую сильную ненависть.

Но ее, конечно, было недостаточно, чтобы пошатнуть гордыню Карги.

Она убила Шалопуто.

Ни одна смерть не была настолько ужасной, чтобы отомстить за это убийство. Кэнди хотела превратить кости Ведьмы в пылающее дерево, кровь — в бензин, и смотреть, как Матриарха поглощает та самая стихия, которой много лет назад она убила свою собственную плоть и кровь. Но у Кэнди не было магических возможностей устроить такую казнь. Она должна нанести ей тот урон, какой был в ее силах, голыми руками и пальцами выдрать злобные глаза Матриарха, вырвать ее лживый язык из гниющего рта. Она начнет с глаз…

Но у Ведьмы не было настроения умирать. Она крепко схватила руку Кэнди и начала сжимать так сильно, будто собиралась покрошить ее кости в муку.

Одной рукой держа Кэнди, она вытянула другую. Ее императорское достоинство вновь не пострадало. Как и сила, которая ей сопутствовала. Она пробормотала несколько слов, и один из широких кинжалов, рассекших Шалопуто, влетел в ее протянутую руку. Пальцы сомкнулись на липкой рукояти.

— С меня более чем достаточно, Кэнди Квокенбуш.

Сказав так, Императрица подняла высоко над головой кинжал.

Кэнди не желала радовать старуху своим испугом. Она продолжала подниматься, цепляясь за все, что попадалось ей под руку, будь то старинная ткань платья или одна из кукол. Ее синяки болели, в голове пульсировало, но она не спускала глаз с индюшачьей шеи Бабули Ветоши, даже когда нож начал со свистом опускаться.


Глава 70 Одни камни | Абарат: Абсолютная полночь | Глава 72 Истина