home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Кончина Эрика Хольма[23]

(Перевод С. Теремязевой)

Биографию Эрика Хольма, как, впрочем, и биографию миллионов других людей, вполне можно было бы выразить следующими словами: «Родился, жил, умер», если бы… если бы не чрезвычайные обстоятельства, сопутствующие его кончине.

Его жизнеописание укладывается всего в несколько фраз: бездетный вдовец, живший на доход от надежно помещенного капитала. Хольм был маленьким бесцветным человечком, самой впечатляющей чертой которого были невероятно пышные усы, наличие которых столь не вязалось с худым и бледным лицом их обладателя, что это заметил даже славившийся своей тупостью местный полисмен, мимо которого Хольм проходил как минимум один раз в день, по дороге от газетного киоска домой.

И разумеется, полисмен не обратил внимания на пакет, который в тот день, то есть 3 апреля 1939 года, нес под мышкой Хольм.

Хотя именно в тот роковой день, по словам Джереми Лансинга, единственного друга Хольма, тот принес домой свою смерть, потому что купил одну книгу.

Как показал полисмен, оказавшийся последним — исключая Лансинга, — кто видел Хольма живым, в тот день он нес под мышкой пакет, похожий на аккуратно завернутую книгу.

Показания полисмена полностью подтвердил мистер Сэндертон, книготорговец из «Сэндертон и Харкер», сказав, что 3 апреля Хольм действительно купил книгу в их магазине на Четвертой авеню.

Книга называлась «Признания безумного монаха Клитануса» — бесценное и очень редкое издание, которое «Сэндертону и Харкеру» ввиду экономического кризиса пришлось продать по весьма умеренной цене.

За время следствия были опрошены еще два свидетеля. Первый — молодой человек, назвавшийся Джонни Хеклером, чей довольно путанный, но жутковатый рассказ о некоей тени, которая, по его словам, скользнула по садовой ограде возле дома Хольма, был выслушан с недоверием, поскольку данный молодой человек славился чрезмерным вниманием к содержимому фляги, которую постоянно носил в заднем кармане брюк.

Вторым свидетелем был Лансинг, угрюмый господин средних лет с внешностью старого морского волка, что особо подчеркивали пышные бакенбарды, подстриженные по давно устаревшей моде.

Его-то показания и разделили прессу на два лагеря: одни считали Лансинга убийцей и требовали казни преступника, другие намекали на какой-то темный заговор представителей недружественных стран, что в конечном счете дало повод членам жюри присяжных обвинить прессу в легковерии. Когда было опрошено несколько не слишком важных свидетелей, обнаруживших тело Хольма, пришел черед Лансинга.

— Прошу вас, мистер Лансинг, — сказал коронер, — скажите, что вы имели в виду, когда говорили, что мистер Хольм умер, потому что купил книгу?

Лансинг обвел взглядом коронера и жюри присяжных, немного помолчал и сказал:

— Дело было так, джентльмены. Мистер Хольм обожал книги о ведьмах, колдовстве и тому подобных вещах. Он даже загорелся идеей найти в них какие-то волшебные заклинания. Потом мы с ним попытались их применить, но, как вы сами понимаете, из этого ничего не вышло.

Тогда встал один из членов жюри присяжных и попросил Лансинга подробнее остановиться на экспериментах с заклинаниями, однако коронер отклонил его просьбу, сказав, что это к делу не относится. Лансинга попросили продолжить рассказ.

— В прошлый понедельник, вечером, где-то около половины седьмого, Хольм позвонил мне по телефону. Вы помните, какая стояла тогда погода, джентльмены, — грязь, слякоть, да еще и с моря принесло туман. Хольм сказал, что только что купил еще одну книгу, на этот раз самую что ни на есть настоящую. Теперь у нас все получится, сказал он, так что не мог бы я приехать? Не имея никаких планов на вечер, я согласился и отправился к нему.

Ничего не скажешь, книга действительно была превосходна. «Признания Клитануса», как уже говорил мистер Сэндертон. Я взял ее в руки. Это были записки какого-то сумасшедшего монаха, жившего на побережье Англии, изданные частным порядком. Книга выглядела очень старой, текст был написан на латыни, но для знающего этот язык не представлял больших затруднений.

Хольм отметил мне несколько глав, и я принялся читать. Монах писал, что видел собственными глазами, как из моря выползало некое существо, какое-то странное животное с очень сложным названием. Сейчас я не могу его вспомнить, но, если вы позволите мне заглянуть в книгу, я его назову.

Коронер протянул мистеру Лансингу книгу; тот взял ее в руки, пролистал и через минуту заявил:

— Вот оно: «Одно из отродий Ктулху, обитателя подводной страны Р’льех»! Вот эту самую тварь Хольм и задумал вызвать из морской глубины.

При этих словах поднялся еще один член жюри присяжных и выразил надежду, что мистер Лансинг понимает, что суд интересуют не морские твари, а обстоятельства смерти мистера Хольма. Коронер призвал Лансинга говорить по существу, однако вскоре стало ясно, что тот никак не может выкинуть из головы мысли о загадочном животном.

— В книге сказано, что зверь тот есть некое злобное существо, пойманное и навечно заключенное под водой епископом Августином. Заклинание, с помощью которого эту тварь можно вызвать на поверхность, стало известно одному монаху, писавшему, что умный человек мог бы использовать этого зверя в борьбе против своих врагов. Хольм предложил сделать так: он вызывает тварь со дна моря, а потом приказывает ей идти ко мне. Он сказал, что для меня это будет совершенно безопасно, поскольку ему известно защитное заклинание, с помощью которого зверя можно будет отослать обратно в море, и что он перепишет его для меня. Как вы понимаете, джентльмены, я не придал значения его словам, поскольку вообще не верю в подобные затеи. Поэтому я легко согласился, хотя, честно говоря, начал понемногу уставать от череды наших бесполезных экспериментов. Мы решили приступить в десять часов.

— Вы имеете в виду десять часов вечера? — спросил коронер. — А почему не днем?

— О, мистер Хольм никогда не стал бы экспериментировать днем. Он был твердо убежден, что на этот раз у нас все получится, так что лучше пусть это будет ночью.

Коронер кивнул.

— Итак, мы немного посидели и поболтали. В девять часов вечера я пошел домой. Через четверть часа я забыл и о нашем эксперименте, и о защитном заклинании. Вспомнил я о нем только без пяти десять и сразу начал его читать…

— У вас есть слова этого заклинания? — спросил кто-то из членов жюри.

Лансинг кивнул.

— Да, они есть в книге. Написано на латыни, часто упоминаются имена каких-то древних богов и тому подобное. Я, конечно, в этом ничего не смыслю, но ведь мне нужно было просто повторять слова. Я дочитал заклинание примерно до середины, когда внезапно услышал за окном библиотеки какую-то возню. Признаюсь, мне стало не по себе, и, хоть я и не верю во все эти глупости, я начал читать заклинание быстрее. И тут я услышал, как открылась входная дверь и в холле раздались странные, шаркающие шаги. Поверьте мне, джентльмены, никогда я не думал, что умею с такой скоростью читать на латыни. Я закончил защитное заклинание в ту самую минуту, когда шаги слышались уже у двери моей библиотеки. Шум внезапно прекратился. Я не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. За дверью вновь послышались шаги — кто-то спустился в холл и подошел к входной двери. Я не слышал, как она открылась, но, когда я позже выглянул в холл, дверь была открыта. Итак, собравшись с духом, я вышел из библиотеки и окинул взглядом холл. Джентльмены, он был пуст. И все же там кто-то побывал, ибо повсюду была вода — на полу, на ковре виднелись чьи-то мерзкие следы.

Члены жюри присяжных переглянулись.

— Вы можете их описать? — спросил коронер.

— О, я таких никогда не видел. Как у огромной лягушки. Лапы с перепонками, только большие, просто огромные, и какие-то необычные — да, джентльмены, совершенно необычные. Поверьте, я таких в жизни не видывал, а уж запах! Как на берегу моря. Разумеется, в ту ночь стоял туман, и входная дверь была открыта, да только запах был такой сильный… и пахло как-то странно, вроде бы зверем. Вот так я стоял и смотрел на следы. Потом вспомнил о Хольме. Заставив себя встряхнуться, я побежал к телефону. Он, видимо, ждал моего звонка, поскольку сразу снял трубку. Я сказал: «У тебя все получилось, Хольм. Ко мне приходил твой зверь. У меня тут повсюду его следы». Вот что я сказал Хольму. «Ты его видел?» — спросил он. «О нет, слава богу, — ответил я. — Только следы и еще его запах. Этого мне вполне достаточно». Я услышал, как он засмеялся. Потом он сказал: «Жаль, что ты его не видел. Теперь слушай, что мы будем делать дальше — мы снова вызовем зверя. Я хочу на него посмотреть, а потом отправлю обратно в море». Внезапно он замолчал, и я спросил, все ли с ним в порядке. «У меня за дверью кто-то скребется, — ответил он. — Подожди минуту… о господи, клянусь святым Георгием, он входит в дом!» И он уронил трубку.

Лансинг немного помолчал, затем с трудом сглотнул и крепко сжал руки.

— А потом, джентльмены, потом… я услышал вопль, ужасный вопль. Послышался грохот падающей мебели, треск, звук разрываемой ткани… а затем я услышал жуткие утробные звуки, словно кваканье огромной лягушки.

Лансинг вновь замолчал.

— Я кричал в трубку, но Хольм мне не ответил. Мне никто не ответил. Слуги дома не было, у него был выходной. Я кричал, звал Хольма, но вместо ответа до меня доносились жуткие чавкающие звуки, словно… словно кто-то ел. И тогда, джентльмены, я вызвал полицию. Я встретил полицейских перед домом Хольма, и мы вместе зашли внутрь. Входная дверь была открыта, и… джентльмены, там повсюду были следы, точно такие же, как и у меня в доме, и тоже пахло водой и водорослями. Следы вели наверх, к дверям библиотеки.

Там мы и нашли Хольма. Он был мертв. Его словно… разорвали на куски. От него мало что осталось. Я не мог туда смотреть, джентльмены, ведь он был моим лучшим другом. Я опрометью выбежал из библиотеки и спустился в холл, где запах был не таким сильным.

Через некоторое время я вернулся и показал полицейским на телефон — трубка валялась на столе, как Хольм ее и оставил. Там же лежала и книга.

Затем я вместе с полицейскими пошел по следам. Они вели через заднюю дверь в сад, где глубоко впечатались в землю — видимо, зверь был огромным и тяжелым, — потом следы вели к садовой ограде, а оттуда — к морю. Там мы их потеряли.

Лансинг вздрогнул всем телом и замолчал, переводя взгляд с коронера на членов жюри и обратно.

Коронер, казалось, обдумывал услышанную историю.

— Разумеется, — сказал он наконец, — вы сознаете, как мы относимся к тому, что только что от вас услышали, несмотря на предоставленные доказательства. Мне непонятно одно. Вы сказали, что Хольм сообщил вам слова заклинания, с помощью которых вы могли оградить себя от нападения зверя и отправить его обратно в море. Так почему же вы этого не сделали?

Лансинг вскинул голову.

— О да, да, он дал мне заклинание.

— В таком случае если на зверя так действовали слова заклинания, то почему он, выйдя из моря — как приказал ему Хольм, — не ушел обратно, как велели ему вы, а набросился на Хольма?

В комнате повисла мертвая тишина.

Дрожащими руками Лансинг полез в карман и вынул оттуда сложенный вдвое мятый листок бумаги. Затем водрузил на нос очки и углубился в чтение. Через некоторое время он раскрыл лежащий перед ним старинный фолиант.

И вдруг он слегка вздрогнул и нервно оглядел комнату.

— Я сам об этом думал, — сказал он. — Наверное, я что-нибудь перепутал. Я сейчас снова сверился с книгой, чтобы проверить слова заклинания. Понимаете, Хольм сам переписывал их для меня. Вот они, на этом листке бумаги. А теперь если вы заглянете в книгу, то увидите, что заклинание, вызывающее зверя из моря, написано на странице тридцать два, а заклинание, отправляющее его обратно, начинается в конце страницы тридцать три и заканчивается на странице тридцать четыре. Но если вы заглянете чуть дальше, то увидите, что в конце тридцать пятой страницы есть еще одно заклинание, которое заканчивается на странице тридцать шесть. Сравните их — они читаются почти одинаково. Хольм, когда переписывал для меня защитное заклинание, случайно перевернул две страницы вместо одной. Хотя заклинания начинаются одинаково, заканчиваются они совершенно по-разному. Джентльмены, это два абсолютно разных заклинания! Хольм хотел дать мне то, что отправляет зверя обратно в море, но в спешке не заметил, что ошибся страницей. Заклинание, которое я получил, приказывало зверю напасть на человека, вызвавшего его из моря!


Итакуа [22] ( Перевод С. Теремязевой) | Маска Ктулху | Нечто Извне [24] ( Перевод С. Теремязевой)