home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9. НОВОЕ ЗАДАНИЕ

Стах готов был убить Збышека на месте. Зачем было стрелять в безоружного мужика, который обратился к ним с мирным предложением!?

– Ты что, с ума сошел!? – прошипел он, как потревоженная змея.

Они лежали в кустах неподалеку от палатки Тихомировых. Сюда привела их злая воля Черного Человека. Коповский был наслышан про истории, связанные с Тремя Могилами. И он точно знал, что суеверия, связанные с древними захоронениями, – чистая правда. Его отец (как и некоторые другие мужики в поселке, особенно с началом перестройки) промышлял раскопками старых кладбищ и древних курганов.

Стах так и не смог понять этой странной, чтобы не сказать больше, страсти отца. Казалось, он искал что-то очень дорогое для него, и вообще, в этом вопросе был как помешанный. Чаще всего отец находил черепки и скелеты. Иногда попадалась истлевшая в прах старинная одежда с золотыми пуговицами или серебряные кресты с камешками, но случалось это редко.

Кладбищ вокруг поселка хватало – на его месте когда-то стоял город, а в семнадцатом веке здесь находилось большое торжище, куда приезжали купцы и гости даже из нынешней заграницы.

Стах подозревал, что своими кощунственными с точки зрения верующего человека раскопками отец занимался и в годы советской власти. Только тогда он тщательно скрывал свои похождения на этом поприще не только от соответствующих органов, но и от семьи. Последние год-два перед внезапным исчезновением отец начал брать Стаха с собой – приучал к своему занятию. Но мальчик панически боялся могил, а в особенности скалящихся человеческих черепов.

Отец силком подтаскивал его к раскопу, заставляя глядеть на то, как он работает. Однако Стах, крепко зажмурившись, скулил, словно побитый щенок, до тех пор, пока разъяренный родитель не отправлял его пинком под зад восвояси.

На Три Могилы отец собирался долго, больше месяца. Все эти дни он ходил угрюмый и сосредоточенный. Если бы Стах не знал так хорошо жесткую несгибаемую натуру отца, то мог бы подумать, что его обычно бесстрашный родитель чего-то сильно боится. Куда он идет, отец сказал только Стаху. И на прощание крепко поцеловал мальчика, чего не делал никогда – старший Коповский был скуп на ласку. Но самое главное отец приберег напоследок. Прощаясь, он сказал: «Если меня не будет к исходу десятого дня, зови наших родственников – ты знаешь кого – и идите к Трем Могилам. А это тебе оберег. Он сохранит тебя от многих напастей. Носи его и никогда не снимай».

С этими словами отец всучил сильно смущенному и ничего не понимающему мальчику увесистую серебряную бляшку-медальон в форме квадрата со скругленными углами на крепкой цепочке из того же металла, звенья которой представляли собой миниатюрные розочки. На медальоне был изображен розовый куст в виде креста.

Он не пришел ни на десятый день, ни через месяц. Стах, как и просил старший Коповский, рассказал дядьям о его просьбе, но те поначалу отмахнулись, посчитав это очередным чудачество своего нелюдимого родственника. Отец и раньше надолго пропадал незнамо где. Поэтому все уже привыкли к его внезапным исчезновениям и не менее неожиданным появлениям. Даже мать не обеспокоилась долгим отсутствием мужа, хотя Стах использовал все свое красноречие, чтобы она поверила ему. Но в конце концов до взрослых дошло, что Коповский-старший, всегда отличавшийся дерзостью и отсутствием каких-либо сдерживающих факторов, и впрямь мог осмелиться проводить раскопы в районе Трех Могил. Местные хорошо знали о недоброй славе холма, поэтому походы к нему были для всех табу, под запретом.

Иногда к Трем Могилам ходили пацаны, местные сорвиголовы, но их родители каким-то необъяснимым образом узнавали об этом проступке и драли розгами нарушителей запрета нещадно. Любые другие проступки могли ограничиться лишь словесной выволочкой, но только не поход к Трем Могилам. И все дети это хорошо знали.

Ходил к Трем Могилам и Стах – когда ему было девять лет. Тогда он только пытался изображать из себя крутого, поэтому сильно не расстроился и не испытал чувство большого стыда, когда так и не смог пересилить внезапный страх, который обуял его при виде холма с тремя курганами наверху.

Стах сдрейфил и не пошел дальше. Он вернулся в поселок один. А троих его друзей искали два дня и две ночи. Все уже думали, что детям пришел конец, особенно после того, как народ со слов перепуганного до икоты Стаха узнал, куда они пошли. Но все обошлось. Пацанов нашли, для начала приголубили и накормили, а затем выдрали так, что они неделю не могли сидеть. Оказалось, что дети просто заблудились в лесах, когда возвращались домой.

Дело в том, что лишь Стах мог свободно ориентироваться на местности, используя для этого различные приемы: днем – по движению солнца, ночью – по луне и звездам, по коре деревьев, которая с северной стороны обычно покрывалась мхом, по розе ветров, имеющей постоянное направление для какой-то определенной местности, и так далее. Этим примитивным, но действенным, приемам ориентирования отец учил его сызмала.

Конечно, другие пацаны, выросшие в согласии с природой и на свежем воздухе, тоже знали путь к поселку. Но, как они потом объясняли, их бес попутал. Непонятно по какой причине мальчики свернули в такие дебри, что впору было «караул» кричать. Да вот только вряд ли кто-нибудь их услышал бы…

Отца возле Трех Могил не оказалось. Но он там был. Мужики нашли его палатку, закопченный котелок на костре, рюкзак с тремя банками мясных консервов, флягой сливовицы, пачкой сахара-рафинада и блоком сигарет, а также всю одежду, которую отец взял с собой, вплоть до исподнего. Самого Коповского и дух простыл. По всему выходило на то, что он куда-то ушел в чем мать родила.

Поискав, совсем замороченные родственники наткнулись на свежий раскоп, возле которого лежал шанцевый инструмент. Но яма почему-то была завалена глиной и камнями.

Немного поковырявшись в раскопе, они мудро решили, что в этом безнадежном деле им и бульдозер не поможет. А если Коповский все же находится под завалом, то зачем его раскапывать, раз он будет покоиться в таком козырном месте. Поэтому мужики на всякий случай насыпали над раскопом могильный холмик, положили на него букет полевых цветов и помянули своего родственника, выпив его сливянку и закусив найденными в рюкзаке консервами. На этом они поиски прекратили и поторопились отправиться восвояси.

Для мужиков все было понятно. Три Могилы снова взяли свою жертву…

И вот судьба опять привела Стаха на это заколдованное место. Вопреки всем разумным соображениям, он не верил, что отец нашел свою смерть на этом холме. Никто не видел его тела, поэтому не о чем было и говорить.

Точно так же думала и мать. Она считала, что Коповский-старший инсценировал свою смерть, пользуясь дурной славой Трех Могил, где люди и прежде пропадали бесследно, а сам где-нибудь живет с молодухой и в ус не дует. Из-за этого мать так ни разу и не сходила на предполагаемую могилу отца, считая, что это выдумка родственников, с которыми она после исчезновения мужа перестала общаться. Коповская считала их виновными в том, что они не захотели расчистить завал в раскопе до самого дна. Но однажды отец Стаху приснился. Сон был наполнен кошмарами, и молодой Коповский мало что из него запомнил. Однако самое главное – предупреждение отца никогда не ходить к Трем Могилам и его признание в том, что он совершил большой грех и что его забрала к себе какая-то неведомая страшная сила – Стах уложил в свою память как патрон в казенник винтовки, которая всегда на боевом взводе.

С той поры Стах верил почти всем байкам про Три Могилы, потому как считал, что большинство из них были правдой, хотя и казались фантастическими измышлениями. И он никогда не снимал с шеи оберег, завещанный отцом. (За исключение лет, проведенных в зоне). Когда в одну из встреч Черный Человек сказал, куда идти и что нужно сделать, Стах неизвестно отчего вскипел и отказался наотрез.

– Пойдем куда угодно, лишь бы не к Трем Могилам!– выпалил он, бледнея от внезапной, неосознанной злости, смешанной со страхом. – Мы готовы выполнить любое другое ваше задание, только не это.

– Надо, – с нажимом сказал иностранец. – Очень надо. Если у вас все получится, мы больше не увидимся. Это я твердо вам обещаю. Я так понимаю, это ваше сокровенное желание.

– А хотя бы, – дерзко ответил Стах. – Но лучше иметь дело с вами, нежели отправиться к черту на рога.

– Как сказать, как сказать…

Черный Человек загадочно ухмыльнулся – вернее, сотворил на своем бледном, бесстрастном лице некую гримасу. От этой его «улыбки» Стаху стало еще страшнее. Он словно увидел оскал черепа, только что вынутого из могилы. Стах понял, что все равно придется идти на попятную. Тяжело вздохнув, он махнул рукой на свое будущее, которое уже виделось ему из-за колючей проволоки, и сказал:

– Лады. Ваша взяла. Сходим. И сделаем, что нужно. Сколько?

Черный Человек, как и в первый раз, бросил на стол перед Стахом пачку баксов. Но на сей раз это были сотенные купюры.

«Козырно… – подумал Стах. – Если это только аванс, то можно представить, ЧТО он от нас потребует…»

– Аванс, – подтвердил иностранец предположение Стаха. – В этот раз нельзя промахнуться. Если все пройдет, как мне мыслится, вы получите еще и премию. Даю слово.

«На твое слово понадейся…» – мысленно огрызнулся Стах, пряча деньги в карман. Он постепенно успокоился, и в его душу вползло безразличие. Что будет, то и будет…

– Кого будем валить на этот раз? – не без задней мысли ехидно спросил Стах.

– Вы так сильно шокированы смертью того никчемного старика? – брезгливо спросил иностранец. – Могу вас утешить – по нему давно веревка плакала.

– Это все слова, – поморщился Стах. – Он был ЧЕЛОВЕКОМ. Живым. А вы его кокнули. Ни за что.

Только ради того, чтобы иметь возможность нас шантажировать.

– Он не был человеком, – возразил иностранец. – В том смысле, что вы подумали. Этот старик скрыл от правосудия свое прошлое, которое вовсе не было розовым и безоблачным, а кроваво-красным, и взял другую фамилию. Некие силы внедрили его на эту должность, чтобы он тайно присматривал за монастырем, где, как им было известно, хранился план местонахождения одной реликвии.

– Откуда вам это известно? План, реликвия, дед-терминатор… Бред какой-то, шпионские страсти.

– Мне много чего известно, вы уже в этом убедились.

– Согласен, – устало сказал Стах. – Хрен с ним, с этим сторожем. Хватит стирать исподнее, надоело.

Что надо сделать? Говорите – и мы на сегодня разбежались…

Этот разговор состоялся спустя неделю после того, как Черный Человек дал ему очередное задание.

– Нужно проследить за этими людьми, – сказал он как обычно бесстрастным голосом.

И протянул Стаху две фотокарточки, на которых знакомые Тихомировых узнали бы Николая Даниловича и Глеба.

– Всего-то… – Стах облегченно вздохнул. – Исполним, какие проблемы. Нужны адреса и тачка. Только не паленая – чтобы нас менты не повязали раньше времени.

– Все будет. Плюс различная электроника. Но вам нужно научиться обращаться с этой техникой.

Внимательно прочитайте инструкции. Они написаны просто и доходчиво.

– Как скажете…

– И еще одно, последнее, – на этот раз неудача исключается. Вы пойдете до конца, если потребуется.

– Хотите сказать, что?..

– Да, – жестко отчеканил Черный Человек. – Вы получите оружие. Настоящее оружие, а не тот металлолом, который был у вас ранее…

На том и распрощались. В этот вечер Стах напился до белой горячки. Его даже посетила мысль, а не вскрыть ли себе вены, чтобы разом освободиться и от Черного Человека, и от всех своих бед и горестей. Но додумать ее он не успел, уснул прямо во дворе на скамейке. А когда проснулся и вылил на себя пять ведер холодной воды, дурацкая мысль ушла сама по себе, оставив после себя лишь похмельный синдром…

Стах не хотел говорить Збышеку и Анджею, что после них на территории историко-архитектурного комплекса остался труп сторожа. Но они сами об этом узнали от кого-то из знакомых. Для Анджея это был шок. Бедняга даже аппетит потерял, и некоторое время не заходил в пивную Жулинского. Что касается Збышка, то он отреагировал на неприятную новость достаточно спокойно. Скорее всего, Збышек и без объяснений понял, что их подставили. Но в том, что они влипли по крупному, винил только Стаха. У них и раньше были натянутые отношения, а теперь Збышек вообще перестал праздновать своего бугра. Однако, на дело Збышек пошел без лишних слов и расспросов. Может, потому, что сразу получил аванс. На этот раз Коповский не стал жадничать и выделил каждому по три тысячи. Анджея и такие большие деньги не обрадовали. Он не хотел к ним даже прикасаться.

Пришлось Стаху нажать на его чувства. Ему не хотелось убийством сторожа шантажировать Анджея, который по своей сути был большим ребенком, – непосредственным, непоследовательным, иногда жестоким, а временами совершенной душкой, парнем душа нараспашку. И Анджей сдался. Но делал все с прохладцей, через силу. Он стал реже улыбаться и больше пить.

Поначалу слежка не показалась Стаху тяжелым делом. Тем более, что кто-то из подручных Черного Человека постарался поставить где надо и где не надо «жучки», и все разговоры Тихомировых каждодневно прослушивались. Стах и парни сидели в машине (на этот раз им предоставили не новую, но в хорошем состоянии, «волжанку» с полным набором необходимых документов), слушали заумные речи отца и сына, в основном касающиеся истории и археологии, пили баночное пиво и откровенно скучали.

Благодаря такой непыльной и денежной работе даже их отношения друг к другу изменились к лучшему. Коповский снова стал авторитетом, у Анджея появился аппетит, а Збышек перестал собачиться со Стахом, решив отложить выяснения отношений на неопределенный срок.

Но затем все резко изменилось. Тихомировы вдруг засобирались и отправились в путешествие. Теперь приказ Черного Человека был еще более категоричен – не спускать с них глаз ни под каким видом, днем и ночью, в любую погоду.

Иначе…

Это иностранец мог бы и не напоминать. Постепенно разобравшись в пустопорожней, как ему казалось, болтовне своих подопечных, Стах неожиданно понял, что нужная Черному Человеку вещь, скорее всего, находится где-то в районе Трех Могил и что Тихомировы тоже ее ищут. Едва услышав это название, Стах сразу вспомнил смерть отца и его предупреждение не ходить к Трем Могилам, услышанное им в кошмарном сне. И подумал, что это уже не шуточки. Такие совпадения трудно назвать слепым случаем.

Перед тем, как уехать из поселка – дело было вечером – Стах на минуту забежал к Рудзевичу. Ксендз встретил его приветливо, расплылся в улыбке до самых ушей. Но Коповский не стал долго рассусоливать. Он лишь сказал:

– Помолитесь за мою грешную душу, святой отче. А это на нужды костела…

Стах положил на тарелку двести долларов.

– Бывайте… – бросил он на прощанье.

И убежал, оставив Рудзевича в большом смятении. Приезжий начальник из ордена иезуитов больше не появлялся в поселке, поэтому ксендз был не в курсе дел, которыми занимался Стах со товарищи.

Коповский внутренне сжался. Ему казалось, что он обречен. Стаху нельзя было идти к Трем Могилам ни под каким видом, но в то же время он не мог не выполнить приказ Черного Человека. Неважно чувствовали себя и его подельники. Но по другой причине. Им совсем не улыбалась перспектива топать на своих двоих по бездорожью. Ведь к Трем Могилам не могла проехать никакая машина, разве что гусеничный вездеход.

Их опасения подтвердились. Они проследили весь путь Тихомировых до Трех Могил, а когда те начали ковыряться в земле, отаборились поблизости. «Волжанку» они оставили в зарослях, надеясь забрать на обратном пути.

К сожалению, полевой подготовкой, которую имели Николай Данилович и Глеб, они не обладали. Поэтому слежка за кладоискателями вымотала всех до предела. А в ночное время им досаждали мошкара и комары. Эти кровососущие и противно зудящие твари лезли, куда ни попадя, доводя горе-сыщиков до исступления. Не помогала даже патентованная импортная мазь против насекомых, которую люди Черного Человека заботливо оставили в машине вместе с комплектом оборудования для слежки.

Какое-то время после обработки мазью открытых частей комары облетали их стороной; но затем, словно захмелев от этой отравы, они с остервенением набрасывались на парней, прокалывая своими длинными хоботками даже плотную одежду. Похоже, то, что иностранным комарам было смертельным ядом, русским кровососам приходилось в кайф…

Кроме того, насекомые как-то умудрялись время от времени выводить со строя электронную стереотрубу, благодаря которой Тихомировы, чтобы они не делали, были видны им как на ладони. Но еще с большим напряжением духовных и физических сил давались им ночевки. Чтобы не демаскировать себя, команда Стаха решила не ставить палатку, а построила в зарослях шалаш. Притом среди колючего терновника – чтобы у Тихомировых не возникло желание сходить в кусты, например, по большой нужде.

Надежды Стаха и его дружков оправдались – в терновник не могла пролезть никакая тварь, даже ужи, которых тут хватало. Но им самим тоже приходилось не сладко. Прежде чем уснуть на подстилке из веток и травы, они смазывали многочисленные царапины йодом и долго матерились; но шепотом.

Что касается других бытовых удобств, то по причине полного их отсутствия через неделю все воняли, как стадо свиней. Ведь для того, чтобы помыться, нужно было спуститься с холма к озерку, где их могли встретить Тихомировы – они не отличались немецкой пунктуальностью и слонялись туда-сюда когда хотели, даже поздним вечером и ночью. Кроме того, питаться пришлось всухомятку, и Збышек лишь злобно матерился, когда к ним долетали умопомрачительные запахи горячей стряпни, приготовленной Тихомировыми в очаге.

Как только Николай Данилович и Глеб откопали камеру, Стах вышел на связь с Черным Человеком. Услышав сообщение, иностранец надолго умолк, а когда вновь заговорил, Коповский, впервые за время их знакомства, уловил в его голосе сильное волнение.

– Это отличная новость…

Голос иностранца казался заржавевшим.

– Судя по всему, приближается финал. Не мешайте им. Пусть работают. Когда они закончат раскопки и соберутся уходить, дайте мне знать. Теперь связь между нами должна быть постоянной. Звоните мне в любое время дня и ночи.

– Нет проблем… – ответил Стах.

Связывались они по спутниковому телефону. Увидев в руках Стаха такую дорогую и козырную технику, Збышек даже потерял на некоторое время дар речи. Что касается Анджея, то он, отправляясь на боковую, клал аппарат, выполненный в виде кейса, себе под бок.

Когда Тихомировы, взяв рюкзаки, надолго скрылись в камере, Коповский забеспокоился.

– Что они там делают? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Какая разница, – лениво ответил Збышек, ковыряясь в зубах соломинкой. – Так даже лучше. Куда они денутся. Сбежать из этой ямы они никуда не смогут, значит, нам свободней. Сегодня у них был праздник души. Збых, которого сухомятка достала до живого, плюнул на свои обязанности сторожевого пса при кладоискателях, на рассвете взял карабин и ушел охотиться.

Стах даже запенился от злости на строптивого и непослушного подручного, оставившего пост без спроса, и готов был убить его, но когда Збышек притащил зажаренного на костре глухаря, он мгновенно сменил гнев на милость и с удовольствием принял участие в настоящем пиршестве.

Чтобы на холме не был слышен звук выстрела, Збых удалился от Трех Могил на расстояние не менее двух километров. И ему здорово повезло сразу наткнуться на глухариную семейку. Остальное было делом техники: он ощипал птицу, вынул внутренности и поставил тушку на костер, который развел в ложбинке.

Самым тяжелым для него оказалось томительное ожидание конца поварской процедуры. Чтобы его не терзал зверский аппетит, возрастающий по мере того, как ужаривалось мясо, он пошел на крайние меры – взял и пожевал веточку полыни. После этого «террористического акта» над своими вкусовыми рецепторами Збышек мог продержаться вообще без еды хоть двое суток. Глухарь был доставлен к шалашу в целости и сохранности, не потеряв даже маленького кусочка мяса. Збых мог гордиться своей выдержкой и чувством товарищества. Теперь он выковыривал кусочки мяса из зубов и чистил карабин, разобранный на части. Это был СКС, отличная машинка, способная «достать» противника на расстоянии не менее километра.

Едва увидев карабин в багажнике «волжанки», Збышек схватил СКС, как капризный ребенок чужую игрушку, и не дал никому даже подержаться за него. Стах не возражал. Ему достался почти новый «вальтер» с глушителем и две запасные обоймы. Ничего не получил из новых поступлений лишь Анджей. Но Ендрусь, несмотря на свою любовь ко всяким механизмам, в частности к огнестрельному оружию, хотел вообще отказаться от «макарова», с которым они ходили грабить музей, и Стах всучил ему пистолет едва не силком.

– Что значит – какая разница!? – возмутился Стах. – Нужно знать, что они там делают.

– Кому нужно, тебе? – спросил Збышек.

И с наглецой ухмыльнулся.

– Нам! – резко ответил Стах.

Он даже почернел от едва сдерживаемой злобы.

Стах почувствовал, что еще слово – и Збышку конец. Внутренним взором он даже увидел, как достает «вальтер», нажимает на спусковой крючок, и мозги Збыха разлетаются по кустам. Наверное, Збышек понял состояние бугра, потому что сразу же стушевался и дал задний ход.

– Ну, если надо…

– Надо! – отрезал Стах, все еще во власти праведного гнева.

– Тогда пойду, посмотрю…

Збышек встал.

– Только будь внимателен, – напомнил Стах. – Не попади в какой-нибудь хитрый капкан.

– Буду… – независимо буркнул Збых.

Они уже знали, что Тихомировы оборудовали сторожевую «паутину», которая мешала соглядатаям подойти поближе к палатке. Правда, у них было специальный прибор, похожий на ружье с оптическим прицелом, благодаря которому они могли подслушивать разговоры Тихомировых на расстоянии. Но лежать с ним целый день и вечер в кустах, направив чувствительную антенну на кладоискателей, было очень утомительно. К тому же они никак не могли его наладить – в наушниках все время раздавался сильный шум и треск, словно где-то рядом шла гроза, и чаще всего вместо цельных фраз они слышали лишь отдельные слова.

И все-таки они разобрались, как устроены некоторые ловушки. И даже научились их обходить. Но только днем. И не все. Подходы к раскопу ими были еще не освоены.

Оставив карабин и прихватив с собой лишь нож, Збых лег на живот и осторожно пополз в сторону палатки. Вскоре он исчез в высокой траве. Потянулось нервное ожидание, которое прервалось грохотом взрыва. Збышек буквально взмыл над землей. Матерясь и брызжа слюной, он бегом, уже не скрываясь, вернулся обратно.

– Суки! Убью всех, порежу на куски! – кричал он в дикой ярости, одновременно извиваясь от боли.

Ему здорово не повезло – один из пиропатронов взорвался совсем рядом. Стах и его команда как-то умудрилась проморгать тот момент, когда Глеб ставил эти растяжки. Наверное, потому, что это было вечером, в сумерках. Да еще, ко всему прочему, Тихомиров-младший установил свои взрывающиеся ловушки в тех местах, где не присутствовала «паутина» со звоночками. Поэтому эффект от взрыва пиропатрона получился, что называется, сногсшибательный. Испуганного и обожженного Збыха едва не хватила кондрашка.

Збышек получил сильный ожог левой стороны лица. Анджей достал аптечку и начал накладывать на обожженное место какую-то мазь. От боли Збых еще больше ярился, и когда на поверхности появился встревоженный Николай Данилович, он, не помня себя, схватил карабин и выстрелил в его сторону, почти не целясь.

– Зачем ты это сделал!? – еще раз спросил Стах, приглушенным от ярости голосом.

– Пусть сука знает… – остывая, буркнул Збых.

Он уже понял, что зашел чересчур далеко и что Стах может запросто отправить его вслед Тихомирову. Вон уже и руку положил на рукоять пистолета…

Вспугнутая выстрелом стайка диких голубей все кружила и кружила над Тремя Могилами. Зоркие птичьи глаза видели все, что творилось внизу. И картина, которая предстала перед их глазами-бусинками, очень не понравилась бы Стаху.


Отступление 3. ПОХОД | Тайна Розенкрейцеров | Глава 10. В ЗАПАДНЕ