home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10. В ЗАПАДНЕ

Когда Глеб, наконец, выбрался из раскопа, то увидел неподвижную фигуру отца, который лежал на земле в неудобной позе. Звук выстрела он услышал, когда был еще на подходе к камере.

«Убит!!!» – первым делом мелькнула в голове страшная мысль. Но Глеб не стал подниматься на ноги, что было бы смерти подобно, ведь невидимый стрелок, скорее всего, готов был произвести еще один прицельный выстрел.

Им уже приходилось попадать в подобные передряги. Однажды, года два назад, за ними гнались добрых десять верст конкуренты, имеющие бандитскую «крышу». Это было близ Калининграда, бывшего Кёнисберга, столицы Восточной Пруссии.

Отступая, гитлеровцы и местные жители зарыли в окрестностях Кёнисберга немало разных ценностей. Кроме того, советская авиация разбомбила несколько музеев, и их богатые фонды оказались перемешанные с землей. Так что Калиниградская область после войны, и в особенности последние пятнадцать – двадцать лет, стала поистине золотым дном для кладоискателей и авантюристов разных мастей. Поговаривали даже, что где-то в казематах крепости спрятана приснопамятная «Янтарная комната», но Тихомировы не очень верили россказням различных «знающих» людишек, а также велеречивых дилетантов и борзописцев, изображающих из себя великих знатоков кладоискательского дела.

Николай Данилович любил конкретику и обстоятельный библиотечный поиск. Он брался за дело лишь тогда, когда почти наверняка знал, за чем идет, и где оно лежит. Наобум профессиональные кладоискатели Тихомировы никогда не действовали – берегли свое драгоценное время, силы и средства. Тогда они нашли богатую коллекцию монет, настоящий музейный раритет, и едва не потеряли головы. По ним стреляли из автоматов и пистолетов, но судьба смилостивилась над ними и они не получили ни единой царапины.

Правда, Тихомировым пришлось просидеть в жидкой болотной грязи, достававшей им до горла, часов шесть, пока не стемнело, но что значили мелкие неудобства по сравнению с конечным результатом – своими спасенными жизнями и восхитительно прекрасными, хорошо сохранившимися монетами эпохи бранденбургских Гогенцоллернов[39] из серебра и золота. Однако теперь ситуация смотрелась гораздо хуже, потому как бежать было некуда. Так получилось, что, обустроив палатку в скалах, Тихомировы загнали себя в угол не в переносном, а прямом смысле. Но про это Глеб не думал. Главное узнать, жив ли отец. Если же он только ранен, то нужно сделать перевязку и оттащить его в укрытие. А там видно будет…

Глеб отполз немного в сторону и, спрятавшись за камнями, стал пристально вглядываться в заросли. Откуда стреляли? Это был вопрос, который мог стоить ему жизни. И на него нужно было ответить, во чтобы-то ни стало. Он заметил шевеление в кустах с левой стороны краем глаза. И среагировал мгновенно – быстро прицелившись, Глеб ударил туда сразу из двух стволов – дуплетом. Крупная дробь сбрила массу листьев и мелких веток. А вслед за грохотом выстрела раздался крик боли. Попал!

С молниеносной скоростью перезарядив двустволку, Глеб снова обстрелял кусты, и, не дожидаясь возможного ответа, мгновенно сменил свою дислокацию – переполз за другой камень, поближе к тому месту, где лежал отец. Наверное, те, что подстрелили Николая Даниловича, были ошеломлены залпами из двустволки, потому что ответных действий с их стороны Глеб так и не дождался. Скорее всего, неведомый противник латал свои продырявленные дробью шкуры.

Выждав еще немного, Глеб пополз к отцу. Когда он приблизился к нему вплотную, Николай Данилович шевельнулся. У Глеба даже дыхание от радости перехватило – все-таки жив!

– Сынок…

Язык Тихомирову-старшему повиновался плохо.

– Ты как? – через силу выдавил он из себя.

– Батя, я в норме. Что с тобой?

– Не знаю. В груди… жжет…

– Дай посмотрю…

Глеб осторожно перевернул отца на спину и почувствовал, как больно сжалось сердце – ранение было из разряда очень неприятных. Лишь бы пуля не зацепила жизненно важный орган…

– Что там? – спросил отец

– По-моему, ранение сквозное, – ответил, даже не запнувшись, Глеб. – Жить будешь, я уверен.

– Твои бы слова…

– Сейчас я перевяжу тебя, – решительно сказал Глеб, снимая с себя рубаху.

К сожалению, походная аптечка осталась под землей, в одном из рюкзаков, а идти к палатке было опасно. Поэтому оставшийся в одной майке Глеб разорвал рубаху на полосы и кое-как перевязал все еще кровоточащую рану на груди отца. Одно его радовало – он угадал, что пуля прошла навылет. Похоже, стреляли не из пистолета, а из какого-то мощного оружия, возможно, винтовки.

– И куда нам теперь? – с невольной горечью тихо спросил Глеб сам себя.

Отец услышал его шепот и сказал:

– Волоки меня… в раскоп. Укроемся под землей. Иного выхода нет… Это не случайные люди. Они пришли по наши души.

– Но…

– Никаких «но»! Плиту вернем на место… если удастся. Нет – взорвем вход. Иначе погибнем.

– Понял, батя, понял. А теперь держись…

И Глеб, крепко ухватившись жилистой рукой за ворот джинсовой рубахи отца, потащил Николая Даниловича к виднеющимся неподалеку земляным холмикам, стараясь все время оставлять между собой и зарослями валуны и булыги побольше.

Когда Глеб опустил отца, который от боли потерял сознание, в камеру и стал спускаться туда сам, на вершине холма вдруг началась самая настоящая канонада. Как определил Глеб на слух, палили из винтовок, автоматов и пистолетов. Но ни одна пуля не просвистела над раскопом, чему Глеб здорово удивился. Он не стал разбираться в событиях, происходящих возле древних курганов. Ему было просто недосуг. Ведь вооруженные люди запросто могли забросить в раскоп гранату – как баскетбольный мяч в кольцо. И тогда им точно конец. Поэтому Глеб поторопился затащить отца в подземный коридор, а сам начал с лихорадочной быстротой освобождать утопленные в пол квадраты от камней. Он сомневался, что у него что-нибудь получится, но ему очень не хотелось взрывать вход в подземный храм, дабы не остаться в святилище розенкрейцеров или кого там еще навсегда.

Но Глеб приятно ошибался. Едва был освобожден от груза последний квадрат, как раздалось знакомое шипение, и плита со скрипом медленно поползла по направляющим обратно. Мало того, скальный участок в виде широкого порога сразу за плитой начал подниматься вверх, и Глеб едва успел юркнуть во все сужающуюся горизонтальную щель. Здорово придумано, мысленно восхитился Глеб. Даже если кому-то придет в голову разрушить плиту, за нею он увидит сплошную скалу.

Глеб взял отца на закорки и, согнувшись в три погибели, понес его вниз, в большую пещеру. Николай Данилович не подавал признаков жизни. Глеб был в отчаянии, но ничего не мог поделать. Нужно было быстрее добраться до рюкзака с аптечкой. Но узкий неосвещенный ход не позволял развить большую скорость, и Глеб с тяжелой ношей на спине полз как улитка. Но вот, наконец, он увидел впереди голубое свечение и едва не заплакал от радости. Пещера! Быстрее! Еще Быстрее!!!

Отец, батя, дорогой мой, любимый, как ты? Держись… Держись!

Глеб в мгновение ока распотрошил рюкзак, достал из аптечки шприц с антидотом и сделал укол. А затем наложил антисептическую повязку на обработанную уже по всем правилам рану.  Аптечка у Тихомировых была особая. Она предназначалась для любых случаев жизни. В том числе и для тех, когда эта самая жизнь висит на волоске. Лекарства в ней были сплошь заграничные и дорогие. Ну, разве что за исключением бинтов, ваты, йода, зеленки и еще кой чего – по мелочам. Николай Данилович никогда не жалел денег на качественное оснащение своих кладоискательских экспедиций.

Мало того, и он, и сын шесть лет назад прошли по блату курс «молодого бойца», как шутливо назвал Тихомиров-старший ускоренные фельдшерские курсы при мединституте, где готовили медбратьев-контрактников для службы в «горячих» точках страны и мира. Так что, при большой необходимости, каждый из них мог вполне профессионально сделать в полевых условиях даже несложную операцию; например, удалить пулю, неглубоко засевшую в мягких тканях тела.

Глеб, который тогда только начинал бегать по девкам, а потому времени у него всегда было в обрез, долго противился такой идее отца. Но затем привычка к повиновению старшему взяла верх (тем более, что переупрямить Николая Даниловича было невозможно), и он закончил курсы с блеском, лучше, чем родитель. Однако только теперь он понял и мысленно согласился, что отец в этом вопросе был прав на все сто процентов…

Николай Данилович очнулся быстро. Организм у него действительно был железным. Даже большая потеря крови не ввергла его в коматозное состояние.

– Как у нас обстоят дела со входом в пещеру? – спросил он, едва открыв глаза.

Обрадованный Глеб поведал отцу, что механизм, на их удачу, сработал как должно. Рассказал он и про поднимающийся порог.

– Это дело рук розенкрейцеров, – с удовлетворением констатировал Николай Данилович. – Можно в этом не сомневаться. Я уже говорил, что в их братстве всегда было много великолепных механиков и ученых. Достаточно назвать Леонардо да Винчи, который по косвенным данным тоже поклонялся Крестовой Розе. Или Розовому Кресту, что одно и то же.

– А если они все-таки проломят стену взрывом? – тревожился Глеб.

– Не исключен и такой оборот…

Николай Данилович устало прикрыл веки.

– Эти люди пришли сюда не просто так, на экскурсию, – сказал он спустя несколько секунд. – Возможно, им известно и про план, и про пещеру. Так что вряд ли они остановятся на пороге. Глеб поторопился промокнуть носовым платком испарину, выступившую на лбу отца, и доложил отцу о перестрелке наверху.

– Ну вот, видишь… – Николай Данилович болезненно поморщился. – С автоматическим оружием простые кладоискатели не ходят.

– Что будем делать? – спросил Глеб.

– Нужно заминировать проход… где-нибудь посредине, – ответил Николай Данилович. – Если они сюда сунутся, будем взрывать.

– Но тогда мы останемся здесь навсегда!

– Не думаю.

– Ты считаешь, мы сможем потом быстро убрать завал? Сомневаюсь. А ты ведь ранен, тебе нужно в больницу как можно быстрее.

– Обо мне не думай. Выкарабкаюсь. Не впервой. А что касается завала, то нам вряд ли удастся его раскидать. Даже если бы я был здоров.

– Не понимаю…

– Глебушка, здесь должен быть еще один выход. Разве ты не заметил, что воздух в пещере свежий, не спертый?

– Да как-то не придал этому значения, – растерянно ответил Глеб.

– И напрасно. В этом и заключаются тонкости нашей профессии.

– Но его еще нужно найти, этот запасный выход.

– Найдем.

– А если там не выход, а просто отдушина, какая-нибудь расщелина, куда только летучие мыши могут залетать?

– Ни в коем случае, – уверенно ответил отец.

– Почему ты так думаешь?

– На самом деле все очень просто. Если это подземный храм, значит, где-то должен быть и вход в него. Парадный вход.

– Так ведь мы его уже нашли!

– Чудак человек…

Николай Данилович пошевелился, меняя позу, и сделал попытку улыбнуться, что у него не очень получилось.

– Кто входит в храм сверху? – спросил он со снисходительностью умудренного опытом человека. –

Даже подземный. Святое место должно быть выше входа. Или находится с ним на одном уровне. А камера наверху всего лишь запасный, тайный ход. Розенкрейцеры всегда отличались осторожностью и предусмотрительностью.

– Ты воодушевил меня. Теперь точно прорвемся. Батя, тебе нужно чуток перекусить. Нет-нет, не спорь! Глотни для поддержания сил немного спирту, съешь шоколадку. И выпей горячего чаю. Термосы еще полны. Ты знаешь, что это надо.

– Да знаю, знаю… Но не шибко хочется…

– Никаких отговорок!

– Сдаюсь…

После еды Николай Данилович немного оживился. Ему даже дышать стало легче. Наверное, подействовал спирт. Ни старший, ни младший Тихомировы спиртным особо не злоупотребляли, поэтому выпитая Николаем Даниловичем крохотная рюмашка стала для него настоящим допингом.

– Пойду, займусь взрывчаткой, – сказал Глеб, поднимаясь на ноги. – Не скучай тут без меня. Я быстро…

Глеб и впрямь управился минут за двадцать, хотя и не спешил. Со взрывчатыми материалами шутки плохи, поэтому Тихомиров-младший был предельно осторожен. Он нашел в одном месте по бокам прохода два глубоких кармана, заложил в них динамит, поставил электродетонаторы, подвел проводку и укрыл взрывчатку под слоем камней. Кроме минирования, Глеб соорудил еще и сигнальную систему растяжек с пиропатроном. Он установил его чуть ближе к выходу, чтобы эта хлопушка предупредила их о прибытии незваных гостей.

Закончив работы, Глеб прислушался. Наверху все еще шла перестрелка, хотя она уже начала постепенно стихать, словно эпицентр событий начал сдвигаться за пределы холма.

– Ты как тут, живой? – возвратившись в пещеру, с деланной бодростью спросил он отца, наливая себе чаю из термоса.

Ему тоже не мешало подкрепиться. Слишком много потерял он сил и нервной энергии за последний час.

– Твоими молитвами…

– Хочешь еще чего-нибудь? Может, воды…

– Воду давай. Как там наверху?

– Бой продолжается. Такое впечатление, что сюда сбежалась вся окрестная братва.

– Вполне возможно. Конкуренты… Но я все же предполагаю, что всех их интересуют результаты наших раскопок. Возможно, за нами даже следили.

– Может быть, – согласился Глеб. – Признаюсь, иногда я чувствовал себя как-то неуютно. Как будто на меня пристально смотрели чужие глаза. Такой, знаешь ли, холодок между лопаток гулял.

– Почему не сказал?

– Если честно, было немного стыдно, – признался Глеб. – Боялся, что ты подумаешь, будто я профнепригодный. Ведь поначалу, когда ты стал меня брать в экспедиции, я и впрямь немного трусил. Но я старался не подавать виду. Ну, а здесь подумал, что ко мне вернулся мой детский мандраж.

– Бывает… А вообще ты молодец. Хорошо придумал с ловушками. Не сработай пиропатрон, наши шкуры уже сушились бы на веревочке. Похоже, наверху серьезные люди. Такие не любят оставлять следы.

– Интересно, их просто интересуют раскопки в районе Трех Могил, или?..

– Скорее всего, «или», – ответил отец. – Об этом мы уже говорили. Вспомни грабеж в музее и убитого сторожа. И этого… Крюгера.

– Но что может храниться в подземных пещерах?

– Вопрос чисто риторический. Однако, часть ответа на него у нас уже есть.

– Ты о чем?

– Следуя логике, можно заключить следующее: здесь что-то спрятано, оно имеет огромную ценность (уж неизвестно какую именно – материальную, моральную или колдовскую), за этой вещью (или кладом) идет серьезная охота, люди, которые в ней участвуют, ни перед чем не остановятся, и самое главное – в ситуации замешанный орден розенкрейцеров. Скорее всего, данные о том, что братство Креста и Розы давно прекратило свое существование, несколько преувеличены. А эта организация умела добиваться своих целей.

– Из этого исходит, что нам кырдык.

– Не факт, – живо возразил Николай Данилович. – До нас еще нужно добраться.

– А нам – выбраться отсюда. Иначе мы сами станем раритетами этого подземного храма в виде мощей.

– Выберемся, – ответил отец.

Он постарался, чтобы его ответ прозвучал уверенно и обнадеживающе, но у него это плохо получилось.

Может, потому, что по телу снова пошла волна слабости.

В ответ Глеб лишь тяжело вздохнул.

– Кстати, – сказал Николай Данилович, – ты заметил, что мы уже давно не включали фонарики, а свет не гаснет? Мало того, он даже усилился.

– Интересно… – отстранено пробурчал Глеб, занятый своими мыслями.

– Еще как интересно. Если бы мое предположение не было столь фантастично, можно сделать вывод, что интенсивность свечения зависит от человеческих эманаций[40].

– Ну, это ты точно загнул. Хотя…

– Странное здесь место, – задумчиво сказал Николай Данилович.

– Что да, то да…

– Ты забрал веревку?

– Забрал.

– Она тебе еще может здорово пригодиться.

– Понятное дело… Так я пошел?

– Не торопись. Поешь, и немного отдохни. Нужно дождаться, пока наверху все закончится. А потом победители (если таковые окажутся) начнут гадать, куда мы девались. Неплохо бы подслушать из-за стены их разговоры в раскопе – кто они, что им от нас нужно и планы на будущее. Не сомневаюсь, что слышимость будет хорошей. Но даже если эти неизвестные догадаются, что мы под землей, проникнуть вглубь холма им быстро не удастся. Я не думаю, что они таскали с собой полста килограммов взрывчатки. Пока найдут ее, пока доставят сюда, пройдут как минимум сутки. Так что у нас в запасе есть примерно сорок – пятьдесят часов. – Плюс время, которое они потратят на разбор завала после нашего взрыва. Если его вообще можно будет разобрать.

– Взрывать проход нужно только в крайнем случае.

– Ты говоришь – если неизвестные догадаются, что мы под землей… Им и гадать ничего не нужно. Они ведь видели, куда мы нырнули.

– Видели. Но только то, что два человека спрыгнули в раскоп. Не более того. Пока шел бой, мы запросто могли куда-нибудь сбежать. И не обязательно под землю. Весь холм покрыт деревьями и кустарником. Спрятаться есть где. А когда шла перестрелка, я уверен, что противоборствующим сторонам было не до нас.

– Тоже верно, – согласился Глеб. – Там такая пальба поднялась, будто где-нибудь в Чечне.

– По-моему, ты тоже внес свою лепту в этот кавардак… Или это мои бредовые видения?

– Нет, батя, не видения. Шарахнул пару раз. И даже, как мне кажется, попал. А вот в кого – не заметил. Но знаешь, внутри очень неприятное чувство… Словно я совершил какой-то мерзкий поступок. Впрочем, если идти по букве закона, то так оно и есть.

– Не бери в голову. Не мы первыми начали. Нас заставили защищаться. И вообще – все твои грехи в этом случае я беру на себя. Так что успокойся…

Николай Данилович умолк, откинув голову на импровизированную подушку, которой служил один из рюкзаков. Его лицо было бледно-серым. Он неожиданно уснул.

Глеб обхватил голову руками, и тихий стон вырвался даже не из его груди, а из сердца. Зачем он показал отцу этот проклятый план!? Ведь сразу было ясно, что Николай Данилович не упустит такой интригующий случай. Если бы он тогда знал… Если бы знал!



Глава 9. НОВОЕ ЗАДАНИЕ | Тайна Розенкрейцеров | Отступление 4. ТАЙНЫЕ ВРАГИ