home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14. СПАСЕНИЕ

Жизнь на планете Земля продолжалась, но Глеб со своей уже мысленно распрощался. Он находился на дне колодца, по колени в грязи, которая и смягчила падение. Когда Глеб опомнился и встал на ноги, первым делом он посветил вверх, чтобы посмотреть, как высоко придется карабкаться. Хорошо, что фонарик у него был привязан к поясу прочным шнуром и не остался в подземном ходе. Увиденное не могло не огорчить Глеба. Ловушка была оснащена плитой-вертушкой, посаженой на ось.

Когда Тихомиров-младший провалился, вставшая вертикально плита провернулась и, снова приняв горизонтальное положение, зажала веревку, при помощи которой Глеб держал связь с отцом.

– Хана… – пробормотал Глеб.

Он не стал отчаиваться и рвать на себе волосы. Кладоискатели часто попадали в подобные передряги, поэтому Тихомиров-младший благодаря наставничеству отца был готов к любому развитию событий. Но ситуация явно была не из лучших. Глеб подергал за веревку и убедился, что она не поддается ни на миллиметр. Похоже, плита-вертушка стыковалась со стеной подземного хода почти без зазора.

Повздыхав и мысленно поплакавшись отцу в жилетку, Глеб полез по веревке вверх. Он проделал это как хороший гимнаст, без особых усилий, – годы тренировок укрепили его мышцы, а тело сделали гибким и сильным.

Добравшись до плиты, Глеб попытался ее поднять – тот край, который зажал веревку. Но все его усилия пропали втуне. Плита стояла, как влитая. Похоже, она могла поворачиваться только в одну сторону. Это значило, что держись Глеб поближе к другой стене подземного хода, он спокойно миновал бы опасное место. Умно устроено, подумал он машинально, и хитро оборудовано. Там, где он шагал, пол был ровным и гладким, а безопасная сторона вся была в буграх и ямках.

Естественно, что человек, незнакомый с месторасположением ловушки, должен был выбрать дорожку получше, чтобы не бить ноги в темноте. Безрезультатно попинав непокорную плиту, приунывший Глеб скользнул по веревке вниз. Он хотел хорошо обдумать создавшееся положение. Ведь первый порыв в таких случаях редко когда бывает правильным решением головоломки.

Для начала Глеб внимательно осмотрел стены колодца. Конечно же, он был искусственного происхождения. Мало того, древние строители вбили в пол острые колья. Но теперь они полностью сгнили, и их присутствие в виде низких пенечков Глеб ощущал только подошвами ботинок.

К своему большому огорчению Глеб понял, что яма не имеет других выходов – только вверх. А там находилась плита, разобраться с которой было под силу разве что мифическому силачу Гераклу.

– Скверно… Архискверно, парнишка… – бормотал Глеб. – В моей ситуации можно уповать только на чудо. Что само по себе не вдохновляет, так как чудеса в нашем прагматическом мире давно перевелись. По крайней мере, добрые…

Он потушил фонарик, чтобы поберечь батарейки, и стоял в полной темноте. В душе, конечно, теплилась надежда на благополучный исход его злоключений, но она была настолько слабой, что Глеб старался ее просто не замечать.

«И все равно, нужно что-то делать, – думал Тихомиров-младший. – Даже крыса, попав в западню, сражается до конца. А человек ведь существо более разумное, нежели четвероногая тварь…»

Но что придумать? Глеб еще раз включил фонарик и внимательно осмотрел веревку – то место, где ее зажала плита. Вот если бы как-то освободить ее, чтобы подать сигнал опасности отцу…

Бред! Отец и так на ладан дышит, как он может ему помочь? Нет, это нереально. А что реально? Ну, разве что народная поговорка: «Кум, не тратьте силы, спускайтесь на дно».

Может, попробовать расширить щель между плитой-вертушкой и стеной? А что это даст? Да и вообще – возможно ли это? Все равно нужно попытаться. Вдруг тогда он все-таки сможет поставить плиту в вертикальное положение и выбраться наружу.

Глеб решительно полез по веревке наверх. Снова поднявшись к самому потолку своей западни, он сделал петлю на веревке, чтобы можно было опираться на нее ногой, и начал ковырять стену своим большим охотничьим ножом (саперная лопата осталась наверху), так как плита была изготовлена из материала покрепче, нежели песчаник, основная порода холма.

Дело шло туго, но Глеб не отчаивался. Он вообще перестал думать о чем-либо другом; все его мысли были только о том, как бы не сломать нож. Хорошо закаленный клинок из отличной золингеновской стали не очень был приспособлен рубить камень, а потому Глеб орудовал им предельно осторожно.

Так прошел час, второй, третий… а может, и больше. Глеб несколько раз за это время спускался вниз, чтобы немного отдохнуть. Щель постепенно расширялась, но как же медленно двигался этот процесс! Глеб намеревался расширить щель до такого размера, чтобы можно было просунуть в нее руки и зацепиться за наружный край плиты-вертушки. И тогда она под его весом должна будет продемонстрировать свою способность вращаться вокруг оси.

Неожиданно Глеб услышал у себя над головой какие-то шорохи. Он перестал работать ножом и прислушался. Действительно, в подземном ходе кто-то ходил. Отец?.. Да нет, этого не может быть. Тогда кто? Может, это те люди, которые в них стреляли? Ведь не только они с отцом такие умные, что отыскали вход в пещеры. Не исключен вариант, что чужие проникли в подземное святилище как раз через ту лазейку, которую искал Глеб.

Что делать, что делать!? Глеб почувствовал сильное волнение. Отец там один, совершенно беспомощен. Убьют они его, точно убьют!

Нужно их окликнуть. Пусть уж лучше пустят и ему пулю в лоб, нежели сидеть в этой яме и беспомощно дожидаться, пока чужие не прикончат родителя. Ведь отец это все, что у него осталось на этом свете – мать ушла в мир иной, когда Глебу было двенадцать лет.

Глеб принял решение: если умирать, так вместе с отцом.

– Эй! – крикнул он. – Кто там? Я здесь, под плитой! Только осторожно, это западня! Плита вращается!

– Ты чего кричишь? Я и так хорошо тебя слышу.

Разверзнись перед Глебом земная твердь и появись перед ним какое-нибудь чудо, и то он не так удивился бы, чем сейчас, услышав такой знакомый и любимый голос. Отец!? Нет, это невозможно!

– Батя, ты!?

– А кто же еще. Как ты там, живой?

– Живой, здоровый, но выбраться не могу. Пока не могу, – быстро уточнил Глеб.

– Слава тебе Господи… – облегченно вздохнул Николай Данилович. – А то мне в голову разные дурные мысли полезли.

– Но как ты смог сюда добраться?

– Об этом потом. Главное тебя нужно вытащить. Ты уже знаешь, как устроена ловушка?

– Еще бы не знать…

– Расскажи.

Выслушав сына, Николай Данилович сказал:

– Понятно. Западня примитивная, но действенная. Хорошо, что колья сгнили.

– Еще бы…

Глеб говорил, как во сне. Его радости не было границ. Он едва сдерживался, чтобы не заорать какой-нибудь песенный мотив, тем самым выразив переполнявшие его чувства. Батя здесь, он рядом, совсем близко! А значит, ему уже недолго куковать в этой ямине. Вера Глеба в сверхъестественные силы и возможности отца возникла еще в раннем детстве и с годами только усилилась.

– Веревку я уже закрепил, – снова послышался голос Николая Даниловича. – Границы плиты тоже определил. Теперь буду ее постепенно нагружать, чтобы она не стала торчком, потому как потом последует немедленный возврат плиты в исходное положение. Когда появится щель, одной рукой добавь на плиту веса. Это чтобы мне поменьше таскать камней. А второй рукой крепче держись за веревку! Как только щель станет настолько широкой, чтобы ты смог в нее протиснуться, я зафиксирую плиту с другой стороны. На всякий случай… Понял?

– Понял, батя, понял.

– Ну, тогда помолясь…

Все вышло так, как запланировал отец. За одной лишь разницей – Глеб с такой скоростью рванулся вверх, когда между плитой и целиком образовалась щель нужной ширины, что разорвал одежду и сильно, до крови, оцарапался. Но что там какие-то царапины по сравнению с чувством свободы, которое хлынуло в душу Глеба животворящей хмельной волной!

– Батя…

Глеб осторожно, почти благоговейно, обнял отца.

– Как же ты смог?..

– Вот будет у тебя сын, тогда я и посмотрю, на какие жертвы ты пойдешь ради него, – пошутил Николай Данилович. – Поддержи меня, я присяду. Умаялся, знаешь ли…

Глеб сел рядом с отцом и задышал полной грудью. Все-таки в яме воздуха было маловато…

– Нужно возвращаться, – сказал он, когда отец отдышался. – Я понесу тебя.

– Еще чего! Ты совсем уж записал меня в общество доходяг. Помоги мне встать… Вот так. Бери свой рюкзак, и потопали помаленьку.

– Батя, но…

– Никаких «но»! Я уже почти здоров. Рана затянулась.

– Ты шутишь?

– Какие там шутки. Вернемся в пещеру, покажу.

– Этого не может быть!

– И я так думал. Совсем недавно. Пока ты не всучил мне в руки найденную тобой реликвию. Я, знаешь ли, после твоего ухода неожиданно задремал. И так уж получилось, что чаша, которую я рассматривал, осталась стоять на груди. А проснулся я от зуда – у меня дико зачесалось место ранения. Я не выдержал и снял повязку. Вот тогда и увидел, что от раны остался лишь розовый шрам.

– Невероятно… – пробормотал пораженный Глеб.

– Фантастично! Ты хоть представляешь, на что мы с тобой наткнулись?

– Представляю. И от этого у меня мороз по коже идет.

– С какой стати?

– Батя, такие истории добром не кончаются. Мы с тобой прикоснулись к чему-то запредельному. Я не хочу сказать, что эта чаша – продукт внеземных цивилизаций. В зеленых человечков и летающие тарелки я не особенно верю. А вот что касается магии – это другое дело.

– Ну, если ты веришь в магию, то я просто не знаю, как тебе возразить…

– Надеюсь, ты не считаешь меня полным невеждой и вообще темной личностью?

– Придется изменить свое мнение о тебе, – пошутил Николай Данилович. – Как это ни прискорбно. А что остается делать, если ты, оказывается, принимаешь на веру старушечьи россказни и суеверия.

– Батя, так называемые суеверия и даже народные сказки нередко имеет под собой реальную основу. На пустом бесплодном месте ничто не произрастает. Тебе это известно не хуже, чем мне. Не исключено, что в истории земных цивилизаций были времена, когда всем управляла магия – иногда добрая, а иногда злая.

Техника – это продукт вырождающегося человеческого мышления. Да, да, именно так! Духовная нищета человечества, которое растеряло свой дар созидать мыслью и словом на протяжении многих темных веков, воплотилась в уродливые механизмы, сам вид которых противен природе. Техническая цивилизация противоестественная, она губит все живое.

– Эка ты загнул, парнишка…

Николай Данилович довольно рассмеялся; ему нравились рассуждения сына.

– Тебе что, не нравится компьютер и теплый сортир со шведским унитазом, отделанный итальянской кафельной плиткой? – спросил он добродушно.

– Вот-вот, к этому все и сводится. Полная нищета духа и абсолютное удовлетворение все возрастающих потребностей. Люди жиреют не телом, а мозгами, которые в недалеком будущем вообще атрофируются у большей части населения. Мы скоро будем жить как стадо свиней, приготовленных на убой, – жратва от пуза, хлев теплый и сухой, дерьмо убирается автоматически, освежающий душ ежедневно, а свинарка вежлива, выдержана и наказывает лишь словесными порицаниями. А про то, что где-то в другом помещении сидит мясник и уже точит ножи для разделки туш, свиньям знать не нужно. Иначе безмозглые тупые животные сильно потеряют в весе…

Так разговаривая, они и добрались до пещеры, где был их «базовый» лагерь, выражаясь языком альпинистов.

– Немного устал… – пожаловался отец. – Нужно полежать, а затем чуток подкрепиться. Я, конечно, выздоровел, но не совсем. К тому же волнения… Когда я понял, что с тобой случилась беда, мне даже стало дурно. Поначалу. Я сильно разволновался… Ну, а потом я все же взял себя в руки и отправился тебе вслед.

– Батя… – Глеб проглотил тугой ком, который образовался в горле. – Ты это… не бери все так близко к сердцу. Я все равно найду выход!

– Мы найдем, Глебушка, мы. Вот только отдохну… Отдохну… Чуток… Я… И отец мгновенно уснул, будто сраженный молнией.

Глеб облегченно вздохнул и прислушался. Стрельба наверху совсем затихла. Интересно, что там творится?

Ответ пришел раньше, чем Глеб мог надеяться. Взрыв пиропатрона ухнул глухо, как сова в ночном лесу. Не мешкая ни секунды, Глеб бросился к динамо-машине и резко крутанул рукоятку. Большой взрыв не заставил себя долго ждать. Он потряс стены пещеры, и с потолка свалились несколько камней. «По-моему, я немного переборщил с зарядом, – подумал взбудораженный Глеб. – Как бы нас тут окончательно не похоронило…»

– Что случилось!? – мгновенно проснулся отец.

– То, что мы ожидали, – мрачно ответил Глеб. – До нас все-таки добрались.

– Ах, как скверно…

– Да уж… Хуже некуда…

Глеб решительно взял ружье, набил карманы патронами и сказал:

– Пойду, проверю…

– Только будь осторожен.

– Буду… насколько это возможно…

До завала далеко идти не пришлось. Он был весьма обширным и Глеб лишь горестно вздохнул, представив, как им придется упираться, чтобы разобрать его. Конечно, если она не найдут другого выхода на поверхность…

– Ну как? – с тревогой спросил отец, когда он вернулся.

– Совсем хреново, батя. Нас завалило капитально. Одна лишь радость, что те, кто сюда спускался, или под завалом, или убрались восвояси, не солоно хлебавши.

– Не дрейфь. Я уверен, что другой выход есть. Расстилай дастархан, будем обедать. Все меньше придется нести за плечами…

Основательно перекусив, они собрались и приготовились к поискам. И отец, и сын единогласно решили, что заберут с собой все свое имущество, благо его было совсем немного – вдруг найдется выход, чтобы в пещеру больше не возвращаться.

Глеб было заикнулся, что снова пойдет один, но Николай Данилович не захотел даже слушать его. Похоже, теперь он боялся отойти от сына даже на шаг.

– Батя, может, оставив чашу здесь? – немного поколебавшись и наступив своей песне на горло, предложил Глеб. – Ну ее… Мне кажется, от чаши у нас будут сплошные неприятности. Чересчур много охотников на нее развелось.

– Никогда! – отрезал Николай Данилович. – И оставим эти разговоры.

– Как скажешь…

Они решили проверить ход с ловушкой до конца. Только теперь были приняты все меры предосторожности; все, которые они только могли придумать.

Когда западня с вращающейся плитой осталась позади, и сын, и отец с облегчением перевели дух. Они шли, как скалолазы, привязавшись друг к другу веревкой. Ее свободный конец Николай Данилович самолично прикрепил к каменному отростку, торчащему из пола пещеры, словно рог какого-нибудь доисторического гиганта.

Дальше спуск стал более пологим. Ступеньки закончились, ход сузился, его своды опустились ниже, и теперь приходилось идти, согнувшись. Здесь уже было совсем сыро. Под ногами плескалась вода, стекающая по стенам. Николай Данилович даже начал опасаться, не образовывают ли ручейки водяную линзу внизу, что означало конец всех надежд. Но тут ход опять начал расширяться и пошел вверх. А вода исчезала в многочисленных трещинах, напоминающих канализационные решетки.

– Это тоже древние строители сделали? – спросил Глеб. – Как ты думаешь?

– Похоже на то, – ответил отец. – Они поступили мудро – не стали бить глубокие шурфы для осушения подземного хода, за них сама природа постаралась.

– Но если строители святилища расстарались на водосток, – а они явно это сделали, нижняя часть хода точно искусственного происхождения – значит…

– Ничего пока не значит, – перебил его Николай Данилович. – Не спугни удачу, сын.

– Все, вопрос с повестки дня снимается.

Вскоре ход привел их в небольшую пещеру. Глеб воскликнул:

– Мы рядом с поверхностью! Видишь, земля.

Действительно, стена в дальнем конце пещеры состояла из обломков породы с землей. Мало того, она была пронизана корнями, которые образовали бахромчатую занавеску.

– Есть! – радовался Глеб, едва не танцуя. – Батя, мы победили!

– Погоди круги по воде пускать, – остановил его душевный порыв умудренный житейским опытом

Николай Данилович. – Может, до поверхности метров десять.

– Откопаемся! – твердо заявил Глеб.

– Да и земля здесь вперемешку с камнями, – невозмутимо продолжал отец.

– Можешь ты, батя, опустить ниже бордюра самую лазурную мечту, можешь, – сказал раздосадованный Глеб. – Но я уверен, что копать придется не более двух метров. Притом с небольшим наклоном вверх – чтобы земля легче сыпалась, а камни скатывались сами.

– Почему ты считаешь, что длина лаза будет два метра?

– А как ты думаешь, почему здесь так свежо? Ведь, по идее, мы в тупике глубоко под землей.

– Верно. Слона-то я и не заметил…

– То-то же… – Довольный Глеб радостно ухмыльнулся. – Посмотри вверх… не туда, левее. Что ты видишь?

– Эй, да ведь там трубы! – удивленно воскликнул Николай Данилович.

– Что и следовало доказать. Это душники, батя. Трубы, кстати, из обожженной глины. Так что отсюда до поверхности два метра – не более того.

– Сдаюсь. Начнем?

– И даже без полагающегося нам перекура, – бодро заявил Глеб. – Но копаю только я. И не спорь со мной на эту тему!

– Не буду… – Николай Данилович тепло улыбнулся. – Все-таки, хорошо иметь сына. А? Как ты думаешь?

– Хорошо, – весело подтвердил Глеб.

– Вот и я так считаю. Так что, друг ситцевый, если доберемся домой, я лично тебя женю, притом на девушке, в семье которой преобладают мужчины. Хочу внука. А если будешь спорить и упираться, лишу тебя наследства.

– Куда денешься… – обречено вздохнул Глеб. – Аргумент у тебя железный. Лучше быть богатым женатиком, нежели нищим холостяком.

Оба дружно рассмеялись. До Николая Даниловича только сейчас дошло, какой ему сегодня подвалил фарт – ведь он достал сына буквально из преисподней. А Глеба не мог нарадоваться, что отец пошел на поправку, хотя и с помощью колдовской чаши.

Глеб взялся за работу с неистовым напором. Откуда и силы появились. Так обычно бывает с уставшей ломовой лошадью, когда она почует запахи родного хлева. Тогда взмыленная лошадка показывает чудеса прыти, удивляя хозяина.

Он оказался прав. Даже более, чем прав, потому что сегодня удача явно была на стороне Тихомировых, несмотря на коленца, которые выкидывала судьба.

Рыться Глебу пришлось совсем недолго, потому что дерево, выросшее на склоне, повалила буря, и его корневище вывернуло добрых два куба земли, тем самым оставив над заваленным входом в пещеру сущий пустяк – корку толщиной с метр. Когда отвалился последний камень, облепленный глиной, и в пещеру хлынул солнечный свет, у Глеба даже в глазах потемнело от радости. Живы!!! Опять они обманули старуху с косой!

– Батя, выходи! – подал он руку Николаю Даниловичу.

– Умерь свой пыл, – строго осадил его отец. – И говори тише. Возможно, где-то неподалеку те…

Кто такие «те», Глебу объяснять не нужно было, и он упрятал свою буйную, неистовую радость поглубже – до лучших времен.

Они очутились почти у подножья холма, в лесных зарослях. С одной стороны находились обрывы, а с другой – уже знакомая им старинная лестница, сглаженная временем, к которой подходила не менее древняя дорога. А на дороге стоял вездеход. Возле него находился парень в темно-синем комбинезоне с пистолетом, заткнутым за пояс. Видно было, что он сильно волнуется. Скорее всего, это был водитель вездехода, если судить по пятнам на одежде и рукам, испачканным в мазуте. Наверное, его оставили – и правильно сделали – охранять вездеход и самую удобную тропу наверх. Сейчас он пытался связаться по мобильному переговорному устройству со своим начальством, находившимся на вершине холма. У него это не получалось, он уже совсем замаялся бубнить в микрофон одно и то же, а потому безостановочно сновал вдоль длинной кабины вездехода взад-вперед как ткацкий челнок.

– Что будем делать? – шепотом спросил Глеб.

– А ты как думаешь?

– Батя, мне что-то неохота ноги бить… Да и ты не в полном здравии.

– Ты мне брось эти диверсантские штучки, – строго сказал Николай Данилович. – Я не учил тебя людей убивать.

– Я что, я ничего… Кстати, не мы первыми начали свару. И кто сказал, что его нужно замочить? Но как подумаю, сколько придется километров отмахать…

– Нет! Обойдем вездеход лесом. Пусть ищут нас под землей.

– Ежели там есть, кому искать, – с невинным видом заметил Глеб. – Это я к тому, что одним сукиным сыном больше, одним меньше – какая разница?

– А вдруг где-то поблизости они оставили еще двух-трех человек со стволами?

– Это возможно, – неохотно согласился Глеб.

Он хотел еще что-то сказать, – наверное, продолжить дискуссию – но тут совсем потерявший голову водитель, достав из кабины автомат, начал карабкаться вверх по лестнице, напоминающей потерянную на склоне стиральную доску великанов.

– Рискнем? – возбужденно прошептал Глеб, когда парень исчез за деревьями. – Другого такого момента может и не быть.

– А, была, не была! – махнул рукой Николай Данилович. – Вдруг повезет.

– Пойду я, – подхватился Глеб.

– Конечно, ты, – ответил отец. – Только дай сюда ружье, я буду тебя прикрывать. А ты возьми нож. И смотри в оба!

– Буду смотреть… – пообещал Глеб.

Большую часть пути он прошел, низко пригибаясь к земле и бесшумно раздвигая ветви кустарника. А последние десять-двенадцать метров прополз, тая дыхание и стараясь унять сильное сердцебиение. Но ни возле вездехода, ни внутри никого не было. Похоже, все те, кто на нем приехал, включая и водителя, находились на вершине. Глеб смело поднялся во весь рост и махнул отцу. Николай Данилович так торопился, что даже запыхался. Его лицо все еще было бледным, но передвигался он довольно шустро и без особых усилий.

На место водителя сел Глеб. Ему была хорошо знакома эта модель гусеничной машины, и он, нимало не теряясь, взялся за рычаги управления. Мотор завелся сразу, – пришлось соединять зажигание напрямую, так как ключ ушел вместе с водителем – и Глеб добавил газу. Вездеход недовольно фыркнул, как ленивый конь, и начал набирать скорость.

Спустя какое-то время Глеб свернул со старой каменки, которая вела в никуда, на заброшенную лесную дорогу. Судя по карте, она должна была вывести их к железнодорожной станции, где Тихомировы решили бросить вездеход и дальше передвигаться привычным способом – на электричке. Ни Глеб, ни его отец не могли видеть, как над холмом вдруг образовалась фиолетово-красная туча. Она висела над ним, как атомный гриб, никуда не двигаясь. На местность возле Трех Могил упала оранжево-серая тень.

Проницательному наблюдателю с острыми глазами, обладающему живым, хорошо развитым, воображением, могло показаться, что надвигается какой-то катаклизм.



Глава 13. ЛУЧ СМЕРТИ | Тайна Розенкрейцеров | Отступление 6. ВРАТА СУДЕБ