home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Багдад, Ирак

Район Газалия, сорок шестой сектор безопасности

База Iron Red

21 июня 2007 года

Большая песочница. Багдад. Дурная, очень дурная земля…

Пыль, грязь, страх, разбитые дороги, железно-тошнотный запах крови и едкий — взрывчатки. Острые взгляды на улицах, как нож, непрекращающаяся инфильтрация людей Аль-Каиды в силовые структуры Ирака. Люди в черных чалмах с автоматами… в Садр-Сити не зайдешь, убьют моментально… там некоторые дороги заминированы буквально на каждом метре, перекрыты баррикадами. И взрывы… взрывы… подрывы каждый день. Дорога в аэропорт — не зря называется «Аллея РПГ».

Капитан армии США Николас Моррелл, среднего роста, улыбчивый крепыш с едва заметным шрамом на щеке — пластика все же не убрала до конца — сидел в отданной под их группу казарме и чистил винтовку. Винтовка представляла из себя не принятую официально на вооружение HK416 c подствольным гранатометом, стволом в десять дюймов и некоторыми усовершенствованиями, внесенными лично капитаном — а казарма представляла из себя два раскаленных под солнцем, ржавых и вонючих (сортир тут, что ли был) сорокафутовых морских контейнера с надписью Maersk на боку одного из них. С одной стороны — эти контейнеры прикрывал поставленный на попа остов сгоревшего Хаммера, с которого свинтили все, что можно свинтить, а с другой стороны — линия контейнеров с металлоломом внутри и мешков HESCO, преграждающих мирным иранским гражданам путь во двор базы Iron Red, их маленького относительно безопасного кораблика посреди моря хаоса и насилия, в которое превратился Багдад. В совокупности — эта линия давала неплохую защиту от минометных обстрелов, последний из которых случился этой ночью…

Капитан Николас Моррелл начинал службу в семьдесят пятом полку рейнджеров, даже лично знал генерал-лейтенанта Стенли А. МакКристалла, затем перешел в пятую оперативную группу войск специального назначения. Сейчас — он и его люди находились в распоряжении штаба миротворческих сил (операция Enduring freedom) и были приписаны к сто двадцать первой группе особого назначения, в задачу которой входил поиск и уничтожение High Value Targets или HVT. Под этой аббревиатурой скрывались лидеры исламского сопротивления в Ираке и Афганистане, а также высокопоставленные члены Аль-Каиды. Цели высокого уровня. Идентифицировать и уничтожить. В Ираке он пробыл намного больше положенного, потому что опытных людей катастрофически не хватало, лучших перехватывали вербовщики частных компаний типа Блекуотер или ДинКорп и они возвращались сюда с окладом в три-четыре раза превышающим то, что мог позволить себе платить дядя Сэм. Что же касается его лично — то он намеревался служить на дядю Сэма, пока не надоест. Просто — денег ему хватало, а то дело, которое они делали — было намного интереснее, чем охранять какого-нибудь жирнозадого министра из местных. От всех от них, даже от самых цивилизованных — воняло. И этот запах он переносить — не мог.

Закончив с винтовкой, капитан Моррелл хотел почистить и пистолет, но передумал — он его чистил три дня назад и с того времени из него ни разу не стрелял. Пару дней еще выдержит, потом обязательно надо будет почистить. Проклятая пыль… на всем Востоке очень много пыли, это даже не песок — а именно пыль, мелкая, проникающая всюду. В сочетании с оружейной смазкой она — как проклятый клей…

В казарме было прохладно, кондиционер трудился на полную мощность, но капитан был голоден и решил сходить, немного подкрепиться, а это значило — из благословенной прохлады на солнцепек, тридцать метров до помещения, которое они переоборудовали под столовку. Можно было бы перекусить пайком… но этой дряни он наелся достаточно, когда они выслеживали Ас-Заркави. Дело было в Баакубе, небольшом городке расположенном пятьюдесятью километрами севернее Багдада. У них ничего не было — только сообщение сомнительного агента, через которое они протянули ниточку и запустили дезинформацию, способную вывести Аз-Заркави из себя и заставить его предпринять глупые и необдуманные шаги. Одиннадцать дней они ждали, расположившись на скрытом посту наблюдения недалеко от здания-мышеловки. Одиннадцать дней — без смены, без нормального сна с запахом дерьма, которым пропиталась вся их одежда. Одиннадцать дней — это была уже седьмая попытка заманить террориста в ловушку, он был хитер, умен, осторожен — но рано или поздно охотникам должно было повезти хотя бы по закону больших чисел. И им повезло — они, наконец, увидели два полицейских пикапа, продвигающихся к дому — а через семь с небольшим минут дежурный бомбардировщик F16D работая по их наведению лазером, сбросил две корректируемые авиабомбы типа Paveway весом по пятьсот фунтов каждая — и они превратили дом, куда явился террорист в груду развалин. Единственным темным пятном в этой операции было то, что ублюдок притащил с собой жену и ребенка, и они погибли тоже… но Николас Моррелл как и другие люди из группы — ограничились скорбными лицами на брифинге. Лично ему — не было ни капли их не жаль, он уже понял — здесь нет женщин, нет детей. Здесь есть помощницы террористов, готовые надеть пояс шахида по любому поводу и есть маленькие звереныши, которые мечтают побыстрее вырасти, чтобы взять автомат и начать убивать, как это делают их отцы и старшие братья. И поэтому каждая убитая женщина, каждый убитый ребенок — это тоже удар по террористическому движению. Неполиткорректно — но это так.

Солнце — закатило ему оплеуху, как только он появился на улице — но он стоически снес его гнев и пошел дальше. Кто был занят работой, тот ее делал, обливаясь потом и проклиная все на свете, а кто нет — тот старался найти тихое местечко с кондиционером и забиться туда, пока его не нашло командование и не наградило каким-нибудь поручением. Вон там, например — ремонтируют машины, какими они пользуются, из них только четыре — тяжелобронированные Хаммеры, остальные — машины такси или просто старые Тойоты Ланд Круизер 80 или Субурбаны, обычные в потоке машин на багдадских улицах и не привлекающие внимания. Конечно, обычными эти машины выглядят только снаружи, изнутри — станция связи, усиленная подвеска, крепления для оружия, тайники, никакой лишней обивки салона, которая имеет неприятное свойство гореть, бронеплиты в дверях и на полу, расширенный люк, чтобы можно было стрелять на ходу. Но они, даже переоборудованные на базах миротворческого контингента — в сущности, оставались все теми же машинами родом из восьмидесятых, прошедшими по паре сотен тысяч километров минимум и постоянно требующими ремонта. Чем сейчас и занимался… тот же Лютер, судя по татуировке на спине. До армии он был угонщиком машин, поэтому в машинах разбирался…

Столовка у них была не такая, как в обычных частях, там работали наемные гражданские — индусы в основном, которые готовили такую дрянь, что и свинья есть не станет, а для вкуса посыпали карри. У них были особые требования по секретности, поэтому еду им доставляли в термоконтейнерах из зеленой зоны, точно так же кормилось посольство и некоторые оперативные службы, расположенные там. Открыв термоконтейнер, Моррелл увидел, что сегодня — жареная индейка с гарниром. Не так уж и плохо…

Когда он уже расправился с гарниром и взялся за мясо — к нему за столик подсел Дылда. Так — хотя вообще-то официально его звали верзилой — звали пулеметчика из их группы, Хэнка Фрисборо. Рост у него был самым обычным, а долговязым прозвали его еще морские пехотинцы в двадцать шестом экспедиционном отряде, для которого он был слишком хорош. Он был из Форт Уэйна, Индиана, часто об этом трепался — вот морпехи его и прозвали верзилой, потому что Индиана — штат верзил. Его дед и его отец работали на заводе — а Хэнк пошел в армию потому, что завод закрыли. Армия в САСШ — становилась все более и более привлекательным работодателем, даже несмотря на риск оказаться в месте подобном этому.

— Приятного аппетита — сказал Фрэнк, ставя рядом свою тарелку. От него как всегда пахло дешевым одеколоном, пижон чертов, как будто баб соблазнять намылился.

— Сам не подавись… — пробурчал Моррелл. Он его за стол не приглашал.

Фрэнк принялся за еду и какое-то время они жевали молча. Потом — Хэнк отложил в сторону вилку.

— Тебе не кажется странным?

— Что?

— Затишье?

Моррелл едва не подавился куском мяса.

— Затишье?! Ты в своем уме?

— Нет, правда. После того, как завалили Палача[1] — какое-то странное затишье среди суннитов. Куда делись ублюдки, обстреливавшие каждый конвой на дороге?

— Да им просто перестали платить вот и все. Как только эти ублюдки наладят новый канал финансирования, как только деньги дойдут до конечных адресатов — все закрутится вновь. Ты что, думаешь, они это так, из-за любви к искусству по нам шмаляют?

— Ничего я не думаю. Это затишье не к добру.

— Сплюнь…

На улице — загрохотал вертолет, подуло пыльным ветром — садится. Они могли различить звук мотора любого из вертолетов — это был не привычный Сикорский, это был старый Белл, который официально был передан иракцам в рамках программы «обучи и вооружи» — а на самом деле этот вертолет попал в загребущие руки ЦРУ и использовался для срочных разъездов по городу. На вертолете приходилось передвигаться из-за постоянной угрозы терактов.

— Ну? Вот и накликал.

Дылда отложил вилку и выругался.


В наушниках гремел рок, настойчивый и бьющий по мозгам, по лицу хлестал ветер, потому что с обеих сторон сдвижные двери десантного отсека были открыты, чтобы отсек продувало ветром, и не было так жарко. Они летели над Багдадом — чертовым Багдадом, где оставили свои жизни и здоровье десятки хороших парней, городом, который на порядок старше страны, из которой они пришли. Сверху — Багдад был чем-то похож на американские города — низкая застройка и деловой район с высотками в излучине Тигра. Настоящих небоскребов тут не было — но может, когда-нибудь их и построят. Доминирующие цвета здесь — зеленый, серый, бурый и кирпичный в самом различном их сочетании, на улицах — полно машин и отчетливо видны чек-пойнты, в частных районах все дома — окружены заборами иногда по высоте выше, чем сам дом. То тут то там видны самодельные вертолетные площадки, вертолетное движение над Багдадом очень оживленное, не им одним хочется добраться до места назначения быстро и без угрозы стать жертвой теракта. Вертолеты — в основном легкие типа MD530 и старые Хью, которые в девяностые армия продавала направо-налево по цене лома, и которые тогда покупал любой, у кого есть мозги. Впрочем, тогда не только вертолеты продавали, бизнес Келлог Браун и Рут, крупной транспортной компании начинался с трех сотен армейских грузовиков, купленных с консервации по цене металлолома. А сейчас смотри-ка, большую часть контрактов на логистику отхватили…

Впереди блеснула серебром излучина Тигра, вертолет начал разворачиваться — садимся…


Они были в Зеленой зоне, которую между собой все именовали просто — Пузырь. Так называлось место на левом берегу Тигра, как раз в том месте, где он делает резкий поворот, образуя полуостров аз-Зувайя. Здесь были построены три президентских дворца, здесь были виллы построенные саддамовскими министрами и знатью, и из этого места была хорошая дорога в аэропорт — поэтому выбрали именно его. Зеленая зона считалась безопасной — о том, что это не так говорили отметины от минометных снарядов на стенах — и вмещала в себя здания парламента, администрации президента, американского посольства, гостиницы Аль-Рашид, которая была и оставалась главным прибежищем командированных журналистов и высокопоставленных проверяющих из международных организаций еще со времен первой войны в Заливе. Американское посольство — было как раз в том месте, где Тигр делает резкий поворот, как бы у полуострова. Чуть дальше, за монументом четырнадцатого июля и «Башни часов», ныне здания Верховного суда Ирака — строилось новое, рассчитанное на долговременную осаду посольство, оно имело отдельную стену, отдельный периметр безопасности и собственную вертолетную площадку.

В посольстве он был всего один раз — людям, подобным ему, делающим грязную работу дорога в посольство закрыта, тут постоянно шныряют журналисты и недалеко для утечки информации. Но он все же был здесь, когда только приехал — и отметил, что изменилось здесь мало. Те же контейнеры и мешки с песком на периметре, те же морские пехотинцы снаружи и сотрудники ДСС, дипломатической секретной службы внутри. Короткие автоматы, настороженный взгляд. Некоторые окна наспех заделаны, чем попало — не выдержали, даже оклеенные специальной пленкой. Народ в посольстве самый разный, многие — с охраной даже в здании посольства, причем частной. Обнаглели совсем…

Они спустились в подвальное помещение, там предъявили документы стоящему на посту (последняя линия обороны, можно сказать) сотруднику Дипломатической Секретной Службы. Тот придирчиво проверил документы каждого, отсканировал их, только потом открыл массивную, взрывобезопасную дверь, ведущую в помещения, занятые силами безопасности. Этот сектор посольства, первоначально планировавшийся как бомбоубежище и safe house, особо прочное укрытие, если Саддам обезумеет до того, что пошлет войска штурмовать американское посольство — теперь занимали сотрудники ЦРУ, МБР — министерства безопасности Родины и многих других служб и организаций, расплодившихся на злачных пажитях GWOT — глобальной войны с терроризмом.

На закрытой территории — было тихо, работали кондиционеры, людей по коридорам немного, в военной форме — нет почти никого. На дверях, тоже защищенных — таблички с номерами, что они означают — знали только местные, остальным этого было знать не положено. Здесь, как и наверху, в «легальной» части посольства — в коридорах машинки для уничтожения документов, обычный признак любого правительственного учреждения после событий 1979 года в Тегеране.

Их Вергилий[2] ориентировался здесь хорошо, он безошибочно нашел маркированную кодом дверь, открыл дверь с помощью карточки доступа и отступил в сторону.

Внутри — обычная комната, только без окон. Большой стол, еще один — с прозрачной, подсвечиваемой изнутри столешницей, чтобы рассматривать спутниковые снимки, два операторских места с мониторами. Во всю стену — карта Ирака и рядом — карта Багдада, и та и другая — с множеством пометок. В углу, в подставке — американский флаг, портрета президента Буша и министра Чейни, обычного для высоких кабинетов — нет. Рабочая комната…

— Джентльмены…

Их встречали четыре человека. Морреллу не понравился один — умник лет тридцати, очки в тонкой золотой оправе и белой, с короткими рукавами рубашке, этакий умник из Лиги Плюща[3], как раз из тех, кто эту кашу и заварили. Не исключено, кстати, что он хозяин этого кабинета — подумал Моррелл и не ошибся в своих предположениях.

— Полковник?

— Моррелл узнал человека, которого назвали «полковником». Он был известен как полковник Томас Смит, хотя имя у него было другое. Он служил под началом генерал-полковника Дэвида Петреуса в сто первой десантно-штурмовой дивизии, когда в начале этого года Петреуса назначили командующим многонациональными силами в Ираке — он начал менять команду и в числе прочих притащил сюда и этого полковника. Полковник этот работал под псевдонимом потому, что ему приходилось брать на себя весьма деликатные операции — переговоры с племенными вождями, полевыми командирами, готовыми сменить сторону, бывшими средними и старшими командирами армии Саддама, которым надоело воевать и которые тоже готовы были к каким-то соглашениям. Моррелл знал Смита потому, что их группа несколько раз вынуждена была охранять его во время визитов в разные скверные места, в том числе и в «треугольнике»[4]. Шел процесс отделения агнцев от козлищ и не раз и не два было так, что люди, которые были в списках на ликвидацию — вдруг вычеркивались из них и становились командирами вновь формируемых соединений иракской армии или губернаторами провинций. Вчерашние кровные враги становились лучшими друзьями, мешки с долларами, наличными долларами переходили из рук в руки и откровенно говоря — это уже начинало раздражать.

— Капитан Моррелл, майор де Витт — представил их обоих полковник Смит, не указывая, где они служат.

Никто из тех, кто был в кабинете — представляться не пожелал, даже по имени.

— Начинайте, Джон — кивнул умник, перемещаясь так, чтобы попадать под струю холодного воздуха от кондиционера.

Негр средних лет в полувоенной форме, точнее даже не в полувоенной форме, а в том, во что одеваются цивилизованные люди когда отправляются в нецивилизованные места — бросил на стол фотографию.

— Джентльмены, перед вами Абу Наджди. Мы считаем, что его настоящее имя Али Хасан Гулеми, пятьдесят лет, иракец. Родился в Басре, в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году в семье инженера по мелиоративным работам. Поступил в университет в Багдаде, связался с организованной там братьями-мусульманами экстремистской ячейкой. После того, как саддамовские спецслужбы раскрыли ячейку — он вынужден был бежать сначала в Кувейт, потом — в Саудовскую Аравию. В Саудовской Аравии обратился в организацию Мактаб аль-Хидмат[5] и в восемьдесят седьмом году был, вместе с другими людьми, выразившими желание сражаться на пути джихада, переброшен в Пешавар, Пакистан, где завербовался добровольцем в Исламскую партию Афганистана Юнуса Халеса. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году после курса подготовки в одном из лагерей сопротивления — был переброшен в Афганистан, где примерно в течение шести месяцев участвовал в боевых действиях против Советской Армии. Получил легкое ранение. После ухода Советской армии из Афганистана в восемьдесят девятом вернулся в Пакистан, там, предположительно — вступил в контакт с Осамой бен Ладеном и Айманом аль Завахири. В числе первых нескольких десятков человек был направлен от имени Бейт уль-Ансар, «Дома последователей» — легального прикрытия террористической организации аль-Каида, созданной бен Ладеном — в исламский университет аль-Азхар в Каире. После полного курса обучения — в Пакистан он уже не вернулся. В тысяча девятьсот девяносто третьем году он прибыл в Кувейт, в девяносто четвертом был завербован ЦРУ США. В девяносто пятом мы пытались использовать его в операции «Мастодонт», имеющей целью организацию вооруженного сопротивления режиму Саддама Хуссейна в южном Ираке. С этой целью Абу Наджди, следуя нашим указаниям, переправился в южный Ирак и осел в Басре, где начал создавать исламские ячейки. В девяносто шестом году, без нашего ведома он и его люди предприняли попытку покушения на Саддама Хуссейна, которая провалилась. Спасаясь от саддамовских спецслужб, Наджди три месяца провел в болотах, после чего вышел к границе и мы его вывезли из Кувейта в Саудовскую Аравию. В девяносто седьмом он был исключен из списка активных агентов, после чего он исчез из поля зрения. В начале двух тысячного года нам стало известно, что Абу Наджди является одним из организаторов атаки на эсминец Коул в порту Адена, после чего мы начали его розыск. По нашим предположениям, до начала второго года он находился в Афганистане, затем — вместе с остатками банд Талибана отступил в Пакистан и перешел на нелегальное положение. Впервые информация о появлении Абу Наджди была нами получена в январе этого года, его определенно опознал один из наших агентов в ад-Дивании. Мы считаем, что он появился в Ираке как возможный преемник Абу Мусаба Ас-Заркави, уничтоженного в конце прошлого года и при определенных обстоятельствах может объединить и возглавить все суннитское террористическое подполье.

Абу Наджди — последняя его фотография сделана семь лет назад с большого расстояния, так что на визуальное опознание надежда слабая. Достоверно известно, что он владеет пушту, урду, несколькими диалектами арабского, английским, возможно фарси и русским. По нашим данным он прошел курс первичной подготовки в одном из лагерей в Зоне племен под руководством наших инструкторов, скорее всего разведывательной тактике его обучили в Пакистане уже после нас. По вероисповеданию суннит, придерживается радикальных взглядов, возможно, является ваххабитом. Властолюбив, жесток, напрямую связан с Аль-Каидой. Лично участвовал в боях с неверными, что добавляет ему авторитета в среде исламских радикалов и делает его особенно опасным. Это — ваша новая цель джентльмены.

— Вы сумели его идентифицировать? — спросил майор де Витт, непосредственный командир капитана Моррелла.

— Да, мы сумели его идентифицировать — ответил умник, причем ответил таким тоном, как будто это лично его заслуга и никого больше — нам удалось идентифицировать этого парня в южных районах Азербайджана и мы вели его три месяца. Он не торопился попасть в Ирак, и мы не торопили его — но два дня назад он въехал в Ирак, мы можем сказать это со стопроцентной вероятностью.

— Он въехал через Турцию?

— Конечно. Турция, затем Курдистан. Эти проклятые ублюдки как всегда играют на два фронта, и вашим и нашим.

— Где он сейчас, сэр?

— Мы полагаем, что он в городе Дияла, но это ненадолго. Нам удалось получить информацию о совещании, которое должно пройти на днях в Багдаде. Это совещание — зависит от прибытия Наджди, без него оно не состоится, Как вы знаете — нам удалось разгромить основные структуры, прямо связанные с Аль-Каидой в Ираке, после ликвидации Аз-Заркави руководящего центра у них больше нет, а уцелевшие группы занялись в основном бандитизмом и похищениями людей, что нас более чем устраивает, потому что они настраивают против себя как простых иракцев, так и вождей племен, чьи родственники становятся основными мишенями для похитителей. Мы считаем, что Абу Наджди прибывает в Ирак с двумя задачами. Первое — передать суннитским и ваххабитским террористическим группировкам, действующим в Ираке личное послание Осамы Бен Ладена. Второе — наладить схему передачи денег, которую нам удалось разрушить. Если это произойдет — нам придется все начинать сначала, достижения последних двух лет окажутся спущенными в унитаз. Вы понимаете это, джентльмены?

Оба они — и майор, и капитан кивнули — хотя, по крайней мере, капитан — ничего не понимал.

— Если нам известно его местонахождение, почему бы не использовать Predator? — спросил майор де Витт.

Умник улыбнулся, скорее даже ухмыльнулся, нехорошей такой змеиной ухмылкой. Начал говорить тот самый негр.

— Это недопустимо по нескольким причинам. Первая — если от этого ублюдка ничего не останется, если его разнесет на атомы — из него попытаются сделать культ, начнут появляться слухи, что он жив. С Ас-Заркави случилось то же самое, черт, половина аль-Азамии[6] верит, что он до сих пор жив, его портреты продаются в каждой лавке! Второе — после известных вам событий вышли новые директивы. Теперь — мы не имеем права уничтожать ублюдков, если перед этим они не опознаны человеком. Проклятье, какого хрена, разве мы не для того создавали те же Предаторы, чтобы не подвергать опасности жизни наших людей, твою мать?!

История, про которую сейчас говорил негр по имени Джон была хорошо известна всем присутствующем — в темном, тесном мирке спецопераций все дерьмо быстро становится известным. В Афганистане — прошла информация о том, что в одном районе на границе с Пакистаном должен будет появиться с инспекцией подчиненных ему сил Джелалутдин Хаккани, командир одного из крупнейших бандитских формирований, действующих с территории пакистанской зоны племен и насчитывающих по меньшей мере пятнадцать тысяч активных боевиков. Методы скрытого передвижения в дневное время были хорошо известны: караван беженцев, свадьба, торговый караван — поэтому, операторы в Криче[7] не удивились, увидев на экранах своих мониторов свадебную процессию. В ЦРУ такие дела обязательно проходят сначала через аналитика, потом через юрисконсульта — но тут военные решили не упускать момента. Поднятые бомбардировщики нанесли удар… а на следующий день оказалось, что американские ВВС разбомбили мирную афганскую свадьбу. После этого — была принята секретная директива Совета национальной безопасности, определяющая правила применения силы в таком случае. По этим правилам — прежде чем уничтожить кого-то — враг должен был быть определенно опознан человеком с близкого расстояния. Это конечно не касалось ублюдка, замеченного рядом с дорогой с лопатой в одной руке и чем-то сильно напоминающим мешок с фугасом в другой — но задачу по уничтожению HVT осложнило и сильно…

— Третье…

— Достаточно — сказал умник — этих причин более чем достаточно. Джентльмены, если бы я хотел использовать Предатор, вас бы здесь не было, я могу использовать его без вас. Я хочу, чтобы вы взяли этого человека живым и доставили сюда. Нам… есть о чем поговорить…


Афанасьев Александр Чужая земля Часть 1 | Чужая земля | Багдад, Ирак Кэмп аль-Истиклял Вечер 21 июня 2007 года