home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Исламский Халифат

Новая Мекка

Если бы кто-то из тех, кто от имени Ордена прибыл на переговоры в Мекку, сумел каким-то образом прочитать мысли их пилота, майора Янга — они бы рассмеялись. Искренне и от души. Это были мысли типичного индейца, подлежащего колонизации и окультуриванию. Тот, кто не способен был выйти за пределы понятий «добро» и «зло» — никогда не имел шансов подняться по карьерной лестнице в Ордене.

Орден создавали неглупые люди… очень неглупые, их дела говорили сами за себя, потому что те же самые люди обеспечили крушение Советского союза и наступление четверти века американской гегемонии на той Земле. Они мыслили совсем не так, как мыслят большинство людей, обреченных до старости пахать на кредиты. Нет добра и зла — есть необходимость и целесообразность. Нет друзей и врагов — есть конкуренты и партнеры. Не важна собственность — важен контроль. Не важна сила — важно доминирование.

Первоначально Орден создавался по тем же самым принципам, по которым функционировала Британская Империя конца девятнадцатого века, до начала Первой мировой войны. Это было даже не государство в общепринятом смысле этого слова — это скорее был конгломерат крупных корпораций, осуществляющих колониальную эксплуатацию и ради этого — поддерживающий Метрополию как анклав для существования. В таком «государстве» решения принималось Парламентом, где большинство контролировали конечно же не просто люди, а очень богатые люди, государственные расходы были настолько малы, насколько это возможно, значительная часть государственных постов занималась дворянами либо представителями богатейших семейств, которые даже не получали жалования, находясь на государственной службе. Господство Британии в том мире обуславливалось сильнейшим на планете военно-морским флотом, на этом — контролем над Воротами, через который в этот мир приходили и люди и нужные товары, а так же контролем над денежной эмиссией. Эмитентом единственного платежного средства ЭКЮ был Орден, и если государства, сложившиеся здесь могли вести между собой взаимозачеты по весу золота, то простые люди — вынуждены были иметь денежную наличность и таким образом, зависели от Ордена.

В том мире — концу Британии как государству — бизнес-проекту положила Первая мировая война и Германия, милитаризованное, созданное по абсолютно другим принципам государство. Если в Британии государство существовало для защиты британского бизнеса и его интересах в колониях — то во втором Рейхе бизнес существовал для того, чтобы усиливать государство, платя ему налоги и производя вооружения. В этом мире роль Второго рейха сыграла Россия, точнее — Протекторат Русской армии. Случилось то, чего никто не ожидал: русская армия отделилась от созданного для русских государства, захватила часть территории и создала собственную государственность, независимую от остальной России. Им удалось получить стабильные источники дохода — в виде платы за наемничество, продажи изделий собственного промышленного района и торговли находящимися под их контролем природными ископаемыми. Промышленный район Русской армии в основном производил вооружения и боеприпасы — но это как раз был самый ходовой товар на всех территориях, люди охотно покупали оружие и боеприпасы, чтобы обеспечить свою безопасность. Когда Русскую армию еще можно было придушить относительно безопасно — руководство Ордена ничего не предпринимало. Потом — русские провели несколько специальных боевых и агентурно — боевых операций, став прямой угрозой для доминирования Ордена в этом мире. Придушить их уже никак не удавалось, и для Ордена наступили тяжелые времена.

Орден не мог допустить утраты контроля, не мог он и допустить дальнейшего усиления русской армии, силы которой уже превосходили те силы, которыми располагал Орден. Но единого плана, как разобраться с Россией не было, руководство (точнее, акционеры) Ордена раскололись на три противоборствующие группировки. Первая предлагала дать прямой доступ в Новый мир американскому государству. Решение было столь же простым, сколь и неправильным: здесь уже сложились элиты с определенными интересами, сама по себе недосягаемость Новой земли для государственных образований Старой была огромным преимуществом: хотя ворота действовали и в ту и в другую сторону, с разными, правда, характеристиками. Вторая — предлагала резко усилить боевую мощь Ордена за счет массовой вербовки и переброски сюда наемников из Старого света, а так же закупок современной военной техники. План был хорош всем за исключением одного нюанса: Орден существовал как коммерческая организация и резкое усиление его вооруженных сил сулило столь же резкое сокращение прибылей его акционеров: деньги, вложенные в вооружения, не вернутся никогда. Был и еще один нюанс — некоторые события показали риск осуществления государственного переворота даже при нынешней, весьма усеченной структуре вооруженных сил и служб безопасности. Золото или свинец — извечная дилемма, пока что она решалась здесь в пользу золота. Но все помнили тот, старый мир — ВПК и спецслужбы, созданные в годы холодной войны для противоборства сверхдержав фактически поставили породившие их государства под свой контроль. Здесь — повторения этого не хотели.

Третья группа акционеров в Ордене — предлагала бороться с русскими за счет резкого усиления их извечных врагов и переключения внимания русских с Ордена на них. Ядерного оружия здесь не было и ни одна страна — не могла чувствовать себя в безопасности. Они говорили: если русские стали лидерами «цивилизованного мира» здесь — отлично! Создадим нецивилизованный мир и столкнем их лбами — как на той стороне. Создадим что-то вроде Афганистана, кладбища Империй — только в глобальном масштабе. Пусть русские, вместо того, чтобы развивать производство и строить наполеоновские планы — откусываются от наркоторговцев, террористов всех мастей и видов, боевиков. Пусть русская граница станет самой опасной границей во всем этом мире. Пусть бандитов и террористов — станет в несколько раз больше русских — но при этом ровно столько, сколько русские смогут контролировать и сдерживать. Та же практика «разделяй и властвуй» — только в новом мире.

По многим причинам — и первая, и вторая группа потерпели неудачу. Настала пора — выходить на сцену третьей…

Посадочная площадка в Мекке в переговорах обозначалась кодом «Альфа». Альфа — лэндинг. Всего их было несколько, под номерами — один, два, три и так далее. Все располагались неподалеку от реки. Исламисты в Мекке — не были способны поддерживать посадочную площадку в готовности — а потому перед визитом высокопоставленных гостей наземная группа поднималась по реке и проверяла площадку. Безопасность обеспечивала сторона встречающая — лидеры террористических группировок только на словах были оголтелыми фанатиками, готовыми тотчас же принять шахаду ради того, чтобы предстать перед Аллахом, вселиться в райскую птицу и жить в райских кущах. На деле это были чрезвычайно хитрые и лицемерные люди со злобными повадками ядовитых змей. Они призывали к аскетизму и бичевали западный мир за грехи — но при этом сами копили деньги и вовсе даже не против были приобрести кусок земли на Орденском острове, том самом, где настоящий земной рай, и никто, ни полиция, ни армия — не может вмешиваться в то, что ты делаешь на купленной земле. Все эти люди понимали, что без Ордена они — не более чем кучка грязных, завшивевших, косноязычных подонков, не способных наладить производство оружия и боеприпасов, неспособных наладить сбор разведданных и самое главное — не способных обеспечить переправку и сбыт наркотиков на ту сторону, то, что и приносило им доход. Пока Орден держал в своих руках наркопоток — эти люди принадлежали ему целиком и полностью с потрохами, вместе со всеми своими бородатыми воинствами. Вот только с недавних пор… что-то пошло не так.

Их встречали при полном параде. Караван более из двадцати машин ожидал двоих представителей Ордена у посадочной площадки. Как только вертолет приземлился на посадочной площадке, обозначенной как Альфа-два — из машин одновременно вышли представители и амиры всех существующих в Мекке кланов и группировок. Пуштуны, урдуязычные пакистанцы, иракцы, сомалийцы, йеменцы, саудиты, палестинцы, чеченцы, дагестанцы, узбеки, ливанские мусульмане из ХАМАС и Хезбалла. Черные рыжие, седые бороды, военный камуфляж и арабские галабии, унизанные золотыми кольцами пальцы и пальцы, перебирающие древние каменные четки, кинжалы и пистолеты на поясе. Вооруженные телохранители — самые близкие, в основном родственники или, по крайней мере, принадлежащие к тому же роду. Озлобленные — или наоборот, подчеркнуто равнодушные взгляды. Каждый из тех, кто присутствовал здесь — имел за собой целое кладбище, и здесь — ревностно продолжал пополнять его во имя Аллаха…

Чуть в стороне захрипел, забулькал перерезанным горлом баран — чеченцы встретили гостей по своим традициям.

Двоим посланцам Ордена пришлось пройти процедуру рукопожатий и объятий со всеми присутствующими здесь амирами, не исключая ни одного — это было очень важно, потому что отказавшись пожать кому-то руку в присутствие других, ты приобретал кровника. Затем — их проводили к бронированному микроавтобусу австрийского производства — салон внутри напоминал бизнес-класс в хорошей авиакомпании. Сами амиры — начали поспешно рассаживаться по машинам…

В салоне микроавтобуса — старший из прибывших включил скэллер, затем достал надушенный платок и нервно вытер пальцы. Пальцы у него были длинными, ухоженными — как у пианиста. Впрочем, он и в самом деле увлекался игрой на фортепьяно — в свободное от организации наркотранзита время…

На пальцах у этого человека осталась кровь. Чеченский амир лично перерезал барану горло — а потом подошел поприветствовать его, протянув испачканную кровью руку.

— Такое ощущение, что свалился в каменный век, мистер Джеффрис — проговорил второй из посланцев.

Тот, кого назвали Джеффрисом — посмотрел на своего напарника, но ничего не ответил. Даже при включенном скэллере — он предпочитал молчать о том, о чем говорить не следовало. Сказанное слово — твой хозяин, не сказанное — твой раб.

Этот визит — был незапланированным и несколько неожиданным. Все дело было в том, что их пригласили разобрать спор… примерно как раньше британский судья разбирал споры двух африканских племен. Все дело было в том, что незапланированно повели себя чеченцы. Эти уроженцы бывшего СССР — прибыли сюда первыми из мусульман и в значительном количестве, им отвели территорию, граничащую с Протекторатом Русской армии — для создания русским противника. Местность была лесистой, труднопроходимой, практически непригодной ни для земледелия, ни для скотоводства — чеченцев это устроило, потому что они испокон веку не занимались ни тем, ни другим, считали постыдным работать. Исламский халифат был расположен чуть дальше, он не имел непосредственной границы с русскими. Когда ситуация с русскими начала выходить из-под контроля, по мнению Ордена чеченцы должны были дать проход остальным исламистам для нападений на русскую армию — основываясь на религиозной общности и общности целей. Первоначально так и было — но затем чеченцы закрыли проход и начали конфликтовать с Халифатом по самым разным поводам. Начались взаимные похищения людей ради выкупа — а на территории русских удалось отследить контакты чеченских эмиссаров с русскими и кубинцами, извечными друзьями русских в бандитском городе Рино. Возникла угроза того, что русским удастся переманить чеченцев на свою сторону — в таком случае они получают сильного в военном отношении союзника, прямой выход по суше на британцев, своих если и не союзников, то друзей — плюс прямой выход на границы Исламского халифата по суше. Причем граница Исламского халифата проходит по ровной местности и против Халифата могут быть применены танки, какие у русских имелись. Чеченцы предъявили исламистам свои претензии — и хуже того, в ним присоединились палестинцы, таджики и узбеки — в основном претензии финансового плана. И для разбирательства этих претензий решили не собирать шариатский суд — а пригласить представителей Ордена…

Прокатившись по проложенной рабами и уже успевшей прийти в негодность во время дождей дороге — караван машин въехал в город. Слепленные наскоро из всего, что попало под руку хижины сменились портовыми контейнерами, переоборудованными под жилье и нормальными домами, потом — пошли уже капитальные, возведенные из немецкого кирпича строения, перемещавшиеся более дешевыми деревянными. Улицу не замостили, в самых проблемных местах были проложены деревянные гати. Много машин и еще больше людей — дети, женщины в черных накидках, скрывающих лицо, полуголые рабы. Если бы не витрины и немудреная реклама — казалось, что попал в девятнадцатый век.

У отеля — их встретили, натянули белые полотнища, чтобы можно было пройти, не опасаясь выстрела. И снова — бородатые люди, белые, яростные глаза, любезные улыбки в бороду от которых нервно стискиваешь пистолет в кармане, запахи благовоний, мочи, несвежей пищи и крови…

По уговору — суд должен был состояться на крыше отеля, превращенного в ресторан под открытым небом, самое приличное место в Мекке. Как и на круге, где менялись похищенными — снайперы с обеих сторон залегли на минаретах, гарантируя честность суда. Каждый из тех, кто участвовал в суде — ставил на кон свою жизнь…

Орден — выставил собственные требования к порядку проведения судебного разбирательства. Исходя из предыдущего печального опыта, а так же из того, что численность амиров с одной стороны значительно превышает таковую с другой — Орден выставил условие: от каждой стороны на крыше должен присутствовать только один человек, представляющий ее интересы и определенные полными полномочиями делегирующей стороны. Остальные — должны были находиться в здании и ждать решения суда — которое, конечно же, было окончательным и обжалованию не подлежало.

Со стороны Исламского Халифата — представителем пригласили старейшего из лидеров террора, шейха Абдаллу Аззама. Он «погиб» двадцать четвертого ноября восемьдесят девятого года в Пешаваре при взрыве бомбы. До этого — он успел поучиться в исламском университете Аль-Азхар в Каире, получить там высшее теологическое образование, потом получить и степень по фикху. В конце семидесятых был преподавателем в Королевском университете Джидды, в числе его студентов был сын миллиардера и религиозный полицейский Осама Бен Ладен. После кровавого захвата мечети Масджид аль-Харам в семьдесят девятом — вынужден был бежать в Пакистан, с самых первых дней принимал активное участие в организации сопротивления советским войскам в Афганистане. Вместе с Осамой Бен Ладеном в восемьдесят четвертом организовал Мактаб аль-Хидмат, Организацию содействия, предназначенную для обеспечения переправки мусульман со всего мира, желающих стать на путь джихада — в Афганистан для участия в боях с Советской армией. Стал автором теории «всемирного джихада», во второй половине восьмидесятых разъезжал по всему миру для сбора средств на джихад, при содействии ЦРУ выступил с лекциями в пятидесяти городах США. После начала вывода советских войск из Афганистана — кардинально разошелся во взглядах на будущее джихада с Айманом аль-Завахири, представителем Египетского исламского джихада. Шейх Азам считало, что после поражения СССР в Афганистане основные усилия следует направить на организацию терактов в западных странах, на уничтожение Израиля — в то же время как аль-Завахири выступал за организацию свержения коррумпированных правительств в исламских странах и прежде всего в Египте. Конфликт привел к тому, что двадцать четвертого ноября восемьдесят девятого года, когда Абдалла Азам вышел из своего дома и отправился в ближайшую мечеть помолиться Аллаху — произошел сильный взрыв. Шейха Аззама быстро похоронили в тот же день, многие западные спецслужбы вздохнули с облегчением — ненадолго впрочем, дело шейха продолжил его ученик Осама бен Ладен. Сам же шейх Азам, написавший пять книг по теории и практике исламского джихада — оказался здесь одним из первых, стоял у истоков создания местного Исламского халифата. Исламский халифат не имел органов власти, как это и было предписано шариатом, основой власти была умма, шариатские судьи — кади и военные предводители — амиры. Но на деле — шейха очень уважали, приглашали для разбора самых сложных, запутанных и чреватых большой кровью споров. Оно и понятно — никто кроме шейха Аззама здесь не имел законную, полученную еще на той стороне в уважаемом исламском университете третью степень фикха (магистр Вусуль Аль-Фикх, исламского права). Исламское образование большинства лидеров бандформирований сводилось к нескольким прочитанным книжкам на тему «почему правоверным можно убивать неверных и отнимать все их имущество». Шейх не имел собственного бандформирования — но был уважаемым человеком, вел дела с орденом, и нет сомнений, что тот, кто осмелился бы поднять на его руку, прожил бы ровно столько, сколько нужно, чтобы увидеть смерть всей своей семьи.


Среди чеченцев и вообще — боевиков из бывших республик Советского союза, с Кавказа и палестинцев, многие из которых свободно говорили по-русски — религиозных авторитетов такого веса не было. Выставлять кого-то, просто сведущего в исламе — значит, обрекать себя на поражение. Тогда они поступили просто — вместо религиозного авторитета выставили авторитета военного. И им было кого выставить. Ибо на их стороне — был легендарный Джафар, один из самых удачливых полевых командиров, как в том мире, так и в этом.

История происхождения Джафара была окутана легендой, как и ранние годы его жизни. Были люди, которые даже считали, что он не был с рождения мусульманином, что он родился в семье неверных, и даже был крещен в христианскую веру. Некоторые считали его осетином, представителем древнего христианского, очень воинственного народа на Кавказе — другие говорили, что он татарин, представитель крупного мусульманского народа, в давние века покоренного русистами и до сих пор не освободившегося от ига неверных. Кто-то говорил, что он узбек — основываясь на знании им узбекского языка, но это могло быть потому, что Джафар стоял у самых истоков Хизб ут-Тахрир аль-Ислами, Партии исламского освобождения, зародившейся в Узбекистане и ставящей целью исламское освобождение всех народов.[126] Его биография — была образцом для подражания всех местных, его дела были легендой. В девяносто втором — он участвовал в гражданской войне в Таджикистане на стороне исламистов. В девяносто третьем — девяносто четвертом — в боях на территории бывшей Югославии на стороне бошняков (мусульман). С девяносто седьмого — объявился в Северном Афганистане, куда отступили окончательно разбитые таджикские и узбекские исламисты. Инструктор в лагере, командир отряда в армии генерала Фахима. С две тысячи первого — вместе с Северным Альянсом на стороне американцев, был даже полковником новой афганской армии. Потом — из-за какого-то конфликта порвал с американцами и оказался здесь. Как минимум двадцать лет его жизни представляли собой непрерывную череду боев. И самое удивительное — что за все это время, воюя со сверхдержавами- он остался жив и продолжал нести слово Аллаха огнем и мечом.

Джафар выглядел совершенно безобидно. Обычный лысоватый, чисто выбритый мужик средних лет в камуфляже без знаков различия. Он не считал бороду обязательной, как это предписано мусульманам — и потому не носил ни усов, ни бороды. На его камуфляже не было никаких наград. Тем не менее — это был едва ли не самый авторитетный полевой командир, как в Халифате, так и в Имамате. Когда люди выбирают, с кем идти в бой — они смотрят не степень командира по фикху. А Джафар — был известен тем, что почти не терял людей и всегда добивался успеха…

Вот такие вот люди — предстали на крыше перед представителями Ордена, чтобы донести свою правду и правду тех, кого они представляют.

Солнце, наконец, зашло — и шейх Азам прочитал азан, призывая правоверных на молитву. И шейх и Джафар — совершили вуду, ритуальное омовение, после чего совершили намаз аль-Магриб, намаз, положенный к совершению при заходе солнца. При этом — если шейх совершил полный намаз, прочитав три обязательных и два желательных ракаата — то Джафар ограничился двумя ракатами, показывая тем самым, что относит себя к ваххабитам. Мода читать намаз в два ракаата возникла совсем недавно, ее придерживалась в основном молодежь, которой дай волю — и весь их намаз будет состоять из слов «Аллах Акбар». Шейхи традиционной школы выступали против намаза в два раката, называя совершающих его бидаатчиками[127] — и совершив намаз в два ракаата, Джафар бросил тем самым шейху вызов.

Поскольку представители ордена были судьями — они и должны были вести суд. Джеффрис не первый раз был в Мекке, участвовал во всяком. Но даже ему стало не по себе, когда он подумал, что эти двое — только верхушка айсберга, а внизу, в отеле, ждут решения десятки боевиков, за каждым из которых собственное кладбище. И если решение их не устроит…

— Пусть выскажется первым уважаемый Шейх — сказал Джеффрис.

Шейх, перед тем как говорить — провел ладонями по лицу, совершая ритуальное омовение.

— Горе нам, горе всем правоверным — начал он, ибо гьиба[128] поселилась среди нас, джихад забыт и брошен, а каждый, не опасаясь Аллаха, и гнева его набивает карманы деньгами, меняя спасение в Судный день, на ревущий огонь Рва. Бидаатчики и фитначи искажают Шариат и вводят свои правила, как надо поклоняться Аллаху. Нечестивые — безнаказанно творят намиму[129], разделяя умму и внося в нее гибельный раскол. И это в то время, как враги ислама сильны как никогда! Наши друзья, неверные — не знающие Шариата и не слышавшие живительного Слова — призывают нам объединиться во имя Аллаха и нести священный джихад на земли неверных — а что делаем мы, несчастные? Вместо того, чтобы сплотиться — мы ищем розни! Разве не сказано «Если люди начнут призывать друг на друга своими племенами, то бейте их мечом, пока они не начнут призывать друг друга Аллахом!»[130] А что делают наши чеченские братья? Они впадают в грех асабии,[131] они делают асабийю, они говорят на языке проклятых русистов — в то время как этот язык для правоверного хуже лая собаки. Они не пропускают воинов Аллаха к русистам с тем, чтоб те могли сделать Джихад Аллаха на их земле! Как они не боятся предстать перед Аллахом!? Как они не боятся его гнева?

На этой патетической ноте шейх кончил свое выступление.

— С вашим изрядным весом, эфенди… вы вряд ли сможете ударить кого-то мечом… — заметил Джафар.

— Как ты смеешь! — шейх задохнулся от гнева, вызванного дерзким ответом. Он и впрямь… несколько поправился за последнее время.

— Вам есть что ответить, господин Джафар? — спросил Джеффрис.

— Да, мне есть что ответить… Мне непонятно, как могут считать себя воинами Аллаха те, кто наносят удар — и трусливо прячутся. Как могут считать себя воинами Аллаха те, кто предают мечу неверных тех, кого они лицемерно называют своими братьями? Или было введено такое новшество? В таком случае, может быть, это — бидаа?

Шейх прохрипел что-то на языке, который не был ведом ни одному из собеседников. Вероятно — ругательство.

— Не далее как шестнадцать дней тому назад те, кто называет себя «батальоном мучеников во имя Аллаха» — бросили свои позиции и бежали. Это обошлось мне в восемьдесят семь человек, которые встретились с Аллахом намного раньше, чем я на то рассчитывал.

Шейх ничего не ответил.

— А как быть с тем, что еще несколько «воинов Джихада» находясь на обучении в горном лагере «Аль-фатх»[132] изнасиловали местную, а потом открыли огонь по членам ее семьи, когда те пришли разобраться? Это гьиба? Моим амирам становится все труднее и труднее разъяснять это местным, они хотят кровь за кровь…

Джеффрис поднял руку.

— А как быть с тем — продолжил Джафар — что одному из амиров, который на самом деле не амир, а шакал, забывший имя, данное отцом и взявший имя Абу-Идрис — как быть с тем, что вы посулили ему несколько миллионов из тех денег, которыми набиты ваши карманы — за то, что он убьет меня и членов Шуры?

Джеффрис лишился дара речи. В сущности — суд был не более чем спектаклем, идиотским спектаклем для дикарей, которые не признавали цивилизованных методов переговоров и достижения договоренностей. Орден был отнюдь не беспристрастен, ему нужно было, чтобы давление на границы русских не только продолжалось, но и нарастало. Джафар и люди Шуры, созданного чеченскими, узбекскими и другими полевыми командирами Совета управления — мешали этому, значит, суд должен был стать последним им предупреждением и подтверждением неправильности их действий. Но Джафар — все перевернул с ног на голову.

Дело в том, что это не шейх и не местные боевики посулили миллионы за уничтожение Джафара и людей Шуры. Это Орден — вышел на людей, имеющих с ним общие дела по наркотикам в Имамате, а через них — уже на Шамиля, то есть — на Абу-Идриса. И если Джафар уже знает об этом — значит, дело провалено, а людей Ордена там, на территории Имамата — может ждать беда…

А то, что Джафар говорит об этом здесь, и сейчас — это вызов. Вызов, который он не может принять.

— Стороны сказали? — осведомился Джеффрис.

Шейх хотел что-то сказать… как вдруг они увидели летящий комок огня… величиной больше футбольного мяса, он летел по прямой траектории, чуть рыская. И долетев до нужного здания — взорвался…

— Что это? — резко спросил Джеффрис.

— Это всего лишь снайпер — сказал Джафар — кого-то из нас он намеревался убить. Интересно только — кого?

Младший помощник Джеффриса по фамилии Чон, давно забывший свои корни американский кореец нервно сглотнул слюну. В той жизни — он был специалистам по рискованным инвестициям, маленько пошалил с деньгами своего фонда… так делали многие, но на сей раз в фонде оказались деньги мексиканских наркокартелей. Понимая, что выбирать приходится между смертью быстрой и смертью мучительной — он согласился на диковатое предложение капитально сменить место жительства — и оказался здесь. Орден привлекли его ползнания как специалиста в международном инвестиционном банкинге — в конце концов, полученные здесь деньги тоже кто-то должен отмывать. Но потом… пришлось выбирать сторону… он выбрал и в итоге оказался здесь, на земле конченых психов и дикарей, которые здороваются окровавленными руками, поминают через слово то Аллаха, то еще какую галиматью и способны убить тебя с той же будничной привычностью, с какой ты заказываешь завтрак в Макдональдсе. Ах… да, контракт включал в себя работу целью на крыше со своим начальником, с бородатым фанатиком и еще одним, похожим на профессионального убийцу. Отличная, надо сказать, работа — зато с полной медицинской страховкой.

Джеффрис — тоже проникшийся — нервно посмотрел на свои Адемар Пиге, привезенные оттуда и заботливо сохраненные. Пора было заканчивать.

— Сторонам еще есть что сказать? — строго вопросил он.

Стороны не ответили…

— Тогда наше решение таково: вам, шейх Азам следует навести должный порядок в своем воинстве. Ваши люди — несмотря на те деньги, какие в них вложены — представляют собой плохо управляемую анархичную банду со слабыми познаниями в военном деле. Совершенно недопустимо, что ваши люди нападают на местное население в Имамате, вызывая конфликты. Вам так же следует организовать единое руководство военными подразделениями по типу имаматской Шуры и представить разработанную стратегию дальнейших действий. Только в этом случае — финансирование будет не только продолжено, но и увеличено….

Шейх слушал, не веря своим ушам.

— Что же касается вас, господин Джафар — вам следует предпринять более активные действия своими силами на границе русской границе, а так же предпринять иные действия к тому, чтобы ослабить давление русской армии на вашу границу. Мы просто не имеем права препятствовать дальнейшему вооружению русской армии — и все то, что она закупает, будет в дальнейшем обращено против вас. Короче — тоже наведите у себя порядок.

Джафар кивнул.

— Непременно.

— Вам так же следует договориться о сотрудничестве с Халифатом и выделить им зоны ответственности на границе…

Эти слова, внешне безобидные — на самом деле тоже были направлены в сторону Халифата. Халифат — отлично пользовался тем, что Имамат сдерживал проникновение русских на их территорию. Удержание границы требует материальных ресурсов… а халифатчики не хотели держать границу. Они хотели совершать налеты на обжитые территории и быстро возвращаться, когда начнутся проблемы… обычно с русскими пехотинцами и конвойщиками на хвосте. Теперь — им выделялся кусок границы, постоянная зона ответственности.

— Общее требование ко всем — активнее действовать на границе. План действий на этот сухой сезон был согласован заранее, но вместо согласованных операций — хаотичные налеты с целью грабежей. Так и не разрушена ни одна временная опорная база русских, а именно их наличие дает русским возможность уверенно контролировать пограничную зону.

— Господин Джеффрис, нам очень помогли бы вертолеты… — сказал Джафар.

Представитель Ордена раздраженно отметил про себя — этого только не хватало. Вертолеты им подавай. Орден тщательно продумывал каждую операцию по закупке и переправке оружия и с буквально аптекарской точностью вымерял — кому и какие средства вооружения допустимо дать. Что Халифат, что Имамат — не должны были иметь вооруженных вертолетов вообще — это было слишком опасно. Халифатчиков и так было слишком много… но пока у них были вертолеты, их можно было контролировать… вертолет для партизан — бич божий. А вот если вертолеты будут и здесь… мистер Джеффрис понял, что Джафар еще более опасен, чем это принято считать. Он опасен тем, что является экстремистом — но думает, как цивилизованный человек. Никто из амиров и не думал подавать заявку на вертолеты… к вертолету нужны техника, специальное горючее, боеприпасы, обученные экипажи. При таком численном превосходстве — амирам ничего не было нужно, кроме устаревших колесных танков, бронетранспортеров, да крупнокалиберных пулеметов на пикапы. А вот Джафар… нет, он думает совершенно по-другому. И самое плохое то, что он хоть и не чеченец — но фактически контролирует Имамат.

И прямо отказать — нельзя.

— Ваша заявка будет рассмотрена при условии надлежащей оплаты — отделался туманным обещанием представитель Ордена — на этом все. Решение вынесено.


Чужая земля Гнездо День третий | Чужая земля | Чужая земля Гнездо День четвертый