home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Багдад, Ирак

Садр-Сити

23 июня 2007 года

Приданные им подразделения — силовая поддержка в виде группы из четвертого эскадрона десятого бронекавалерийского полка находились на базе Мальборо, расположенной в западном углу Садр-Сити, известного так же как «дерьмо-сити», одного из самых страшных мест на земле. Садр Сити — это был город в городе, несколько огромных кварталов на северо-востоке Багдада, которые Саддам Хусейн приказал застроить в чистом поле для того, чтобы в них переселить нищих иракцев и наемных рабочих, которых тогда еще богатый, не находящийся под санкциями Ирак приглашал для выполнения черновой работы на нефтяных приисках и строительных площадках. Среди тех, кого приглашал Саддам было полно палестинцев, королей террора и пакистанцев, неспокойно было уже тогда — поэтому Саддам приказал прорыть так называемый «армейский канал», который не только подводил туда воду, но и ограждал остальной Багдад от неспокойной окраины в случае вооруженного мятежа. Строили там примитивно — плохо замощенные прямые улицы, квадратные бетонные многоэтажки, чаще всего на три, два и пять этажей. Когда в девяносто первом бомбили Багдад — несколько бомб и ракет залетели туда, восстанавливать разрушенное никто не стал. В четвертом году, во время начала «Свободы Ираку» — Саддам приказал выпустить из тюрем всех уголовников и уничтожить архивы — было сделано и то и другое. В итоге — когда части армии США вошли в город — им пришлось иметь дело примерно с двумя миллионами нищих, озлобленных, фанатично настроенных людей, среди которых были десятки тысяч уголовников и людей с террористическим опытом. Попытка зачистить район в пятом закончилась большой кровью и восстанием по всему «суннитскому треугольнику».

К седьмому году — третьему году пребывания американских войск на земле Ирака — на территории Садр-Сити не было ни одной базы, ни одного нормального полицейского участка, туда без надобности не заходил ни один патруль, ни пеший, ни даже на бронетехнике. Район находился под контролем местных сил самообороны, читай — легализовавшихся боевиков, в участках иракской полиции, которые там удалось открыть — работали «полицейские», которые тоже являлись легализовавшимися боевиками и поддерживали на территории Садр-Сити порядок по нормам шариата. Если до входа армии США в Багдад — в Садр-Сити орудовали несколько кланов, то теперь там господствовала «Армия Махди», шиитское бандформирование, возглавляемое Муктадой Ас-Садром и насчитывающее до двадцати тысяч активных боевиков и до миллиона пособников. В настоящее время — их удалось оттеснить примерно до Аль-Кодс стрит, отвоевав примерно треть территории Садр-Сити. Дальше планировалось перекрыть Аль-Кодс стрит забором высотой в несколько метров и создать два района — Джамиля и Таура, где собрать суннитов, курдов и всех прочих жителей Садр-Сити, которые не шииты и не имеют отношения к армии Махди. Эта стратегия планомерно осуществлялась: забор возводился под прикрытием танков, ведущих огонь по позициям боевиков. О том, что делать с восточными двумя третями территории Садр-Сити — боялись даже думать.

Для того, чтобы проникнуть в Садр-Сити существовало несколько относительно безопасных «лазов», они для проникновения выбрали лаз в районе госпиталя Ибн-аль-Балад, там была большая дорога и рядом — пустое место, где торговали и где жили нищие, что-то вроде стихийного рынка, где отоваривались многие из Садр-Сити. Нечего было и думать о том, чтобы проникнуть в Садр-Сити самостоятельно, все дороги, ведущие в этот ад, были перекрыты постами исламской милиции и боевиками Армии Махди. Поэтому — для проникновения они использовали такси, за рулем которого сидел парень по имени Махмуд, с которым сотрудничали уже давно и семью которого переправили в США в качестве вознаграждения за сотрудничество. Сам Махмуд — по вероисповеданию был суннитом — но в зависимости от обстановки мог очень быстро стать шиитом. Им же самим — двоим спецназовцам из сто двадцать первого отряда особого назначения — пришлось переодеться в женские никабы, как это делал израильский спецназ на палестинских территориях. Хорошо что оба они — были среднего роста и ничем не примечательного телосложения, иначе милиционеры могли что-то заметить — но и так — хорошего мало. Никаб защищает женщину с головы до ног, для того, чтобы полностью соответствовать «имиджу», они были вынуждены наложить косметику на веки и подвести тушью брови и ресницы. Все это вызвало неумеренное веселье среди остальных американцев, кто это видел, и после возвращения — веселье грозило продолжиться.

Если они вернутся.

Махмуд, который и в самом деле работал таксистом — ловко маневрировал среди хаотичного движения Багдада, направляясь по Антар-Стрит на северо-восток. Он вел Ниссан-Максима, новую и довольно дорогую для таксиста машину, которую уже успел побить и поцарапать в хаосе багдадских дорог. Капитан Моррелл и еще один спецназовец, сержант Бен Гэтройд из Оклахомы — сидели на заднем сидении Ниссана, смотря по сторонам через узкую полоску никаба и мысленно проклиная все на свете. Они вылили на себя по полфлакона каких-то духов, которые купили в багдадской лавке накануне и приняли по стакану виски, чтобы хоть как-то унять мандраж. Каждый из них понимал, что в этой операции шанс погибнуть или получить серьезное ранение — пятьдесят на пятьдесят. Даже если они возьмут Наджди — им предстоит выбираться с ним из Садр-Сити, а если тихо взять не получится — их скорее всего разорвет разъяренная толпа на этих грязных, страшных улицах, прежде чем кто-то поспеет на помощь…

За окнами был Багдад. Лавки, музыка, толкотня машин и людей, одетых кто в арабское платье, кто в европейское. Одновременно с этим — бронетранспортеры на улицы, Хаммеры, настороженные солдаты, держащие палец на спусковом крючке, рокот вертолета где-то над головой. Выстрелов не было — но сейчас день. Ночью будут стрелять обязательно — а базы вокруг Садр-Сити обстреливают и днем и ночью…

Ни один из них не знал, зачем они сюда пришли. Точнее — знали, конечно, свергнуть плохого парня Саддама. Но это — было так давно, что казалось мелкой глупостью на фоне тех проблем, которые были у них сейчас.

Впереди — поток машин сгустился, замигал стоп-сигналами, там была автомобильная развязка и мост через Канат аль-Джайх (армейский канал), за которым уже был почти что Садр-Сити, рукой подать.

У моста — всего лишь переброшенные через канал с грязной водой бетонные плиты с ограждением из толстых, выкрашенных в желтый цвет труб — стоял патруль, один Баффало инженерного корпуса армии США и один Хаммер с тяжелым бронированием. У тех, кто ехал через канал — документы проверяли сплошняком, кто не желал подвергнуться проверке — на развилке мог повернуть вправо или влево. У каждого есть выбор, даже здесь, посреди этого безумия…

Капитан хлопнул по плечу напряженного как сжатая пружина Мохаммеда, протянул ему свои документы. В них был знак, понятный лишь посвященным.

— Покажешь это, понял?

— Да, сэр.

— Все будет нормально. Держись как на параде, понял?

Только бы не поставили каких-нибудь новичков. В багажнике — два автомата, пулемет, взрывчатка. Если не заметят метку…

Они уже почти подъехали к чек-пойнту, когда звук, похожий на отдаленный гром заставил из вздрогнуть. Через несколько секунд — звук повторился, капитан обратил внимание, что свободные от проверки документов солдаты на чек-пойнте повернули головы в сторону этого звука.

— Абрамс — негромко сказал сержант — главным калибром садит.

Абрамсы там были — каждая база по периметру Садр-Сити прикрывалась танками. Только это — и могло удержать боевиков Махди от массированного штурма.

Идущие впереди грузовик подал вперед, стоящий на проверке документов американский солдат показал рукой, что можно проехать дальше и остановиться. С Хаммера — на подходящие к чек-пойнту машины смотрел крупнокалиберный пулемет.

— Прошу остановиться, не выходить из машины, руки держать на руле — американец не наклонялся к машине, отчего слышно было плохо — машина принадлежит вам?

— Да, эфенди — ответил Махмуд — я таксист и зарабатываю этим на жизнь.

— У вас есть лицензия.

— Да, сэр — он уже усвоил, что нельзя ничего делать, если проверяющий не попросит сделать именно это, иначе могут быть проблемы.

— Подайте мне ее вместе с вашими документами. Из машины прошу не выходить.

Американец говорил на английском, но все таксисты здесь либо знали, либо старательно учили английский. У англоязычных пассажиров было больше денег.

— Это ваши пассажиры?

— Да, сэр.

— Попросите у них документы и передайте их мне. У них есть багаж?

— Нет, сэр.

Махмуд передал документы, которые подал ему капитан американцу. В этот момент — в районе Садр-Сити еще что-то грохнуло, но это был уже не танк. Возможно, это был миномет. Рановато начали…

Американский солдат на посту перелистал документы и…

Вернул их Махмуду.

— Можете ехать, сэр. Будьте осторожны.


За мостом, который они пересекли со скоростью пять миль в час — их ждал другой мир…

Никакой зелени, никаких причуд архитектуры, никаких свободных пространств, которые так любил Саддам, и которых немало в Багдаде. Грязь, ямы от фугасов на дороге, некоторые наскоро засыпаны, некоторые так и оставлены зияющими провалами в дорожном полотне. На каждом шагу — горелые машины, останки от автомобилей-фугасов, машины, пробитые пулями, ржавые от пламени. Попадаются и горелые остовы НАТОвской техники — их отсюда просто опасно вывозить, некоторые заминированы и можно подорваться повторно.

Люди… В Ираке — одним из благ жизни, почти бесплатных — являлся бензин, за доллар здесь можно было заправить бензобак Субурбана и оставалось еще на сдачу — катайся, сколько влезет. А вот у местных жителей максимум что было — это осел, машина была им не по карману. Ослов можно было встретить и сейчас, маленьких свидетелей последних безумных лет, а вот люди…

Дети. Прежде всего — здесь было много детей. Грязные, босые, они бежали за каждой американской машиной, что-то кричали в расчете на то, что кто-то бросит им шоколадку — но в ответ они запросто могли кинуть гранату. Детей здесь нет, дети — это такие же воины, только маленькие. Палестинский терроризм пустил корни и здесь — здесь уже растет поколение шахидов, джабаль аль-никба[10], поколение катастрофы. Дети, которые ходят в медресе а не в школу и не знают никакого бога кроме Аллаха, дети, которых если спросить, кем ты станешь, когда вырастешь — без заминки отвечают — шахидом. И с этим ничего нельзя поделать… разве что сбросить несколько сотен тонн напалмовых бомб и выжечь весь квартал дотла вместе с его обитателями, правыми и виноватыми, как огнем, крича от боли, выжигают заразу, чтобы она дальше не распространилась по телу. Но увы — этого нельзя делать, это противоречит Женевской конвенции, и им остается только наблюдать, как на желто-буром теле этой земли медленно, но верно вспухает отвратительный гнойник тотального террора.

Женщины… Женщины здесь поголовно одеты в никаб — мусульманское одеяние, закутывающее женщину с головы до ног и оставляющее только щелочку для глаз, которая в наиболее строгих вариантах никаба — закрывается волосяной сеткой или тюлем. Женщине, которая рискнет появиться на улицах Садр-Сити в короткой юбке — тут же отрежут голову. Потому что это харам — запрещено. в исламе много запретов, за них есть разные наказания, но здесь. в Садр-Сити наказание одно — смерть. Возможно, поэтому лучшими их агентами в этой стране были женщины, все они были идейными и работали потому, что не хотели быть скотом. Женщин здесь тоже много, они ходят по лавкам, нянчатся с детьми, торгуются на базаре, зорко смотрят по сторонам. На них лучше не задерживать взгляд — даже неосторожный взгляд может привести здесь к выяснению отношений и крови.

Мужчины… Мужчины здесь — не работают, но чем-то живут, многие — искалечены или имеют следы наскоро залеченных в подпольных клиниках пулевых ранений. Многие из них целый день лежат или сидят, вставая только для того, чтобы поесть — но как только на улице раздается крик или стрельба — хватают оружие и выскакивают, чтобы убивать. Здесь это как у собачьей стаи — стоит только одному из сородичей залаять как остальные сразу бросаются на выручку, ни секунды не раздумывая. Террористов здесь поддерживают все. Человек может не иметь никакого отношения к Армии Махди и не поддерживать ее — но он, не раздумывая, солжет на допросе, укроет разыскиваемого, покажет неправильный маршрут американскому патрулю. Все это делается не потому, что люди запуганы экстремистами — было бы проще, если бы это было так.

— Сворачиваем… — напряженно сказал Махмуд.

Команда «приготовиться» была никому не нужна — каждый и так отлично знал, что делать. В никабе — есть незаметная прорезь на бедре, она скрывается складками, но если сунуть туда руку — пальцы наткнутся на пластик и холодную вороненую сталь. У каждого из них — на бедре ждет своего часа Зиг-Зауэр 226. Удлиненный «израильский» магазин на девятнадцать патронов вместо стандартного, открытая кобура, предохранителя на этом пистолете в отличие от штатного М9 нет, двадцатый патрон достал в патронник. У сержанта — щечки рукоятки заменены на Кримсон Трейс с встроенным лазерным прицелом, у капитана они стандартные. Каждый прошел подготовку по программе «воздушных маршалов» в тренировочном центре в Аризоне и может из положения сидя выхватить пистолет и поразить пять или шесть мишеней за четыре секунды, как минимум по одному выстрелу на каждую в убойную зону. Вдобавок — на случай отрыва у сержанта есть светошумовая граната, а у капитана — стандартная дымовая шашка. Но и тот и другой знают, что это им не поможет. На каждой дороге, ведущей в Садр-Сити дежурить отряд не меньше чем из тридцати милиционеров, из которых восемь-десять — имеют ручные противотанковые гранатометы РПГ. В заварухе — они просто не смогут достаточно быстро сдать назад, их заблокируют стоящие сзади машины — и шквал гранат РПГ разорвет их. В отличие от американцев — боевики Махди не ограничены в своих действиях ничем кроме Аллаха и, не раздумывая, откроют огонь что по толпе, что по веренице машин…

Такси останавливается напротив рослого боевика, который картинно держит автомат Калашникова на плече, как герой боевика. Это — блокпост, уже блок-пост армии Махди. Справа — развалины, около них такси и небольшой грузовичок, дальше — небольшая площадь и розовая двухэтажка больницы, госпиталя Ибн-аль-Балади. С другой стороны — старый, носатый, покоцанный пулями самосвал-Мерседес в кузове открыто, ничего не боясь — торчат два гранатометчика, у каждого — по гранатомету РПГ. У самого «проверяющего» — на голове черная, бандитская маска, приклад Калашникова выкрашен в зеленый цвет и на нем белыми буквами выведены священные слова шахады — Нет бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его. Буквы не арабские — это фарси. Возможно, с другой стороны приклада — небольшой портрет молодого Муктады, здесь это модно.

— Салам… — первым приветствует проверяющего Махмуд.

— Салам… — автоматчик мельком оглядывает кабину такси, и взгляд его теплеет от висящей на салонном зеркале безделушке с портретом Муктады — как живут твои родители, брат? Все ли с ними в порядке.

— Хвала Аллаху, они живы… — говорит Махмуд, и мысленно добавляет «и там где они живут, ублюдок, тебе до них не добраться».

Боевик говорит как-то растянуто, размазано — так говорят люди находящиеся под действием наркотика. Благодушное настроение боевика в любой момент может смениться на звериную ярость. При Саддаме в Ираке наркотиков не было, за них расстреливали — а теперь, все больше и больше…

Махмуд протягивает бумажку в пятьсот арабских динаров. Боевик хмурится.

— Разве ты не заплатил закят, брат?

Американцы в задней части салона начинают волноваться — разговор затягивается. Рука капитана уже давно лежит на пистолете. Но на них никто не обращает внимания — и так и должно быть. Если ты приходишь гостем в дом — ты должен делать вид, что жены здесь вообще нет, и если она появилась, чтобы, скажем, подать кушанья — ты должен благодарить не ее, а хозяина, а на нее не обращать внимания. Если при женщинах разговаривают двое посторонних мужчин — то они не должны обращать на них внимания, а женщина ни в коем случае не должна вмешиваться в разговор. Варварские традиции — но они играют на руку американцам, их как бы нет.

— Ни в коем случае, я каждую пятницу посещаю мечеть и плачу закят[11], как это и положено истинно правоверному.

— Тогда зачем ты мне даешь эти деньги?

— На помощь больным и пострадавшим от рук кяффиров братьям — нашелся Махмуд.

— Мы сами обеспечиваем больных и раненых братьев — сказал боевик — но если это от чистого сердца, рахмат, брат. В этом месте есть много горя и несправедливости, и твои деньги найдут путь к неимущим…

В этот момент — где-то впереди и справа ударила танковая пушка, рвануло совсем недалеко. Абрамс с одной из баз продолжал обстрел.

— Езжай брат! — боевик отскочил от машины и показал кому-то какой-то знак. Впереди — загремели выстрелы…

Махмуд рванул вперед. Слева — пронеслось розовое здание больницы, оттуда — с воем выруливали одна за другой две скорые. В этот момент — танк выстрелил еще раз, он стоял где-то на Аль-Кодс стрит, и теперь была слышна уже и перестрелка, идущая там. Рвануло совсем рядом, впереди — вставал черный столб пыли и дыма, по лобовому стеклу барабанили кусочки земли и бетона. Стреляли в их сторону, по тротуару, от больницы бежали люди, многие из них — с оружием.

— О, Аллах!

Махмуд вывернул руль, едва кого-то не сбив, выскочил в какой-то переулок, проскочил его, разбрасывая в разные стороны грязь и мусор. Дальше — он повернул руль, и они выскочили прямиком к какой-то баррикаде, на которой было полно боевиков, и развевался черный флаг армии Махди. Хорошо, что они были слишком поглощены происходящим и не обратили внимания на такси — иначе могли бы быть неприятности.

Наконец — им удалось выскочить на Каяра-стрит, одну из главных улиц Садр-Сити. Навстречу — двигались пикапы с вооруженными боевиками в кузовах, на одном из них — был установлен пулемет ДШК. Редко кто из американцев видел такое зрелище на расстоянии вытянутой руки и после этого остался в живых…

— Господи боже…

— Заткнись — процедил сквозь зубы капитан, он был более опытным и поэтому командовал в этой паре — услышат.

Дальше — не было ничего особенного, обстрела с востока не было. Только бы не спугнуть Наджди…


Осыпанное пылью и грязью с несколькими новыми царапинами на кузове и лобовом стекле такси свернуло во дворик одного из домов, относительно пристойно выглядящего и остановилось. Навстречу — направился боевик, этот был без маски. Коротко стриженный, с короткой аккуратной бородкой, молодой. У этого на автомате — приклад не был выкрашен зеленым.

— Салам.

— Салам… — ответил Махмуд — нужна Азиза.

— Кто такая Азиза? Такой здесь нет.

— Скажи ей, что Ашти передает ей привет.

— Ашти? Который Ашти?

— Тот, который из Мосула.

— И что еще сказал Ашти?

— То, что друг — он всегда друг, даже если вынужден пребывать в обличье врага.

Боевик отступил в сторону.

— Проезжай. Машину поставь там.


Багдад, Ирак Кэмп аль-Истиклял Вечер 21 июня 2007 года | Чужая земля | Курдистан…