home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Чужая земля

Река Евфрат

День четвертый

Над широкой, мощной рекой Евфрат — поднимался новый день. Птицы — вылетали на первый, утренний промысел, чтобы добыть корм для своих вылупившихся после Сезона дождей птенцов, солнце золотило дорожку, причудливо мерцавшую бликами. Вода здесь была почище, она не была изгажена отходами жизнедеятельности пары миллионов человек, отходами от работы нефтяных самоваров, которую просто сливали в реку, кислотными хвостами, какие использовались при производстве героина и тому подобной мерзостью. Обратной стороной этой идиллии было то, что в верховьях реки жили крокодилы, особенно в заводях. Пираньи здесь не водились… видимо, слишком спокойная и теплая вода, они любят более проточную. Раньше они были в низовьях реки — но теперь, кислотные хвосты вывели оттуда даже пираний…

Почти без всплеска — почти стоячая, покрытая тиной вода у самого берега вздыбилась и появилась голова, обтянутая черной резиной и с уродливой маской на лице. Показалась и рука — в руке была зажата Рюгер Амфибия, один из немногих пистолетов, способных реально работать сразу после всплытия. Двадцать второй калибр только дураки считают детским — на близком расстоянии он смертельно опасен, а пулю привязать к стволу практически невозможно, она сильно деформируется.

Голова медленно повернулась в одну сторону, потом другую.

— Чисто!

Голова начала двигаться…

У самого берега — из воды появилась и вторая голова. Вдвоем — два боевых пловца пришвартовали свою амфибийную лодку.

Они остались живы только двое — из всего отряда. Но пока — они были живы, черт побери…

— Давай, на берег — одними губами сказал первый.

Они поползли на берег, оскальзываясь на водных растениях и водорослях. Сверчок поскользнулся

— Лежи, твою мать… — моментально сориентировался старший — сильно?

— Никак нет, сэр…

— Покажи…

Господи, какой идиот…

— Когда тебя?

— На отходе, сэр. Все нормально, я залепил…

— Хрен нормально! Дурак ты, Сверчок.

— Извините, сэр…

Снайпер был зол не столько на своего напарника, сколько на себя — не посмотрел. И Сверчок… идиот, кровь могла привлечь крокодила или пираний…

Идиот…

Больше того, что сделал Сверчок — в полевых условиях было не сделать. Снайпер снял наспех наложенную повязку, затем — ножом расковырял рану до свежей крови. Сверчок все это время вцепившись зубами в ножны боевого ножа пытался не закричать. Затем — снайпер высыпал в рану специальный порошок, какой был у русских… он останавливал даже сильные кровотечения, дезинфицировал и способствовал почти мгновенному свертыванию крови и образованию кровяного сгустка. Пока так… а с остальным должны хирурги разбираться. Если парень дотянет.

К смерти здесь относились намного проще, чем на той стороне. Здесь не было парламентских комиссий, гражданского общества и тому прочей ерунды. Убийц здесь вешали, за убитых — по возможности, мстили. Если Сверчок не дотянет — что ж, на мемориале, который уже соорудили и здесь — появится новая звезда. Вот и все.

Наверх повязки — снайпер приклеил резиновый квадрат из набора для ремонта гидрокостюма. Проверил автомат Сверчка, сунул ему его в руку.

— Лежи здесь. Я скоро.

У самого русла Евфрата была зеленка, степь начиналась потом. Похожий на гибрид лешего и водяного — Снайпер продвигался вперед, пока не нашел высокое дерево. На него — с помощью рогатки он забросил конец антенны, которая в том мире считалась устаревшей.

— Апач, я Гюрза. Апач, я Гюрза, как слышишь.

Эфир потрескивал разрядами.

— Апач, я Гюрза. Апач, я Гюрза, как слышишь. Апач, Апач, ответь Гюрзе.

Ни слова. Значит, они продвинулись недостаточно далеко. Только и всего. Надо идти дальше — или плыть. Он был уверен в том, что выдержит — он мог выдержать любое. Вопрос в том — выдержит ли Сверчок.

Ладно, с этим потом. По правилам — вертолет перед тем, как отходить — должен будет пролететь вдоль реки расстояние около тридцати миль.

Снайпер дернул за конец антенны, свернул ее. Чертовщина полная… если бы на руках не было раненого, можно было бы уйти, но тут… В этом случае звери опаснее людей: у воды полно хищников, они прекрасно чувствуют запах крови и, почуяв — не отвяжутся. Страха перед человеком у этих тварей нет совсем, некоторых — остановит только крупнокалиберный пулемет. Человек для них — не более чем сытная и относительно простая добыча.

Сверчок лежал на боку, почувствовав приближающегося человека, он поднял автомат

— Эй, эй… Это я. Давай-ка… уберемся подальше отсюда…


Вертолет — они посадили на заранее оборудованной скрытой точке в десятиминутной досягаемости реки, точка была выбрана и скрытно оборудована дальним скаутским патрулем двадцать второго полка. Она находилась на небольшой возвышенности, с нее прекрасно просматривались все проходы и тут же были отрыты и замаскированы окопчики для личного состава на случай, если придется отражать нападение. Был здесь и неприкосновенный запас — пять зарытых чуть в стороне двухсотлитровых пластиковых бочек с авиационным топливом. Об этом запасе — знали не все, и даже те, кто знал — десять раз подумали бы, прежде чем воспользоваться, потому что знали — каким трудом и риском было доставлено сюда это топливо.

Посадив Чинук, его укрыли маскировочной сеткой, которую всегда возили с собой — он стал похож на вершину холма, только и всего. Заняли круговую оборону… вблизи отсюда не было населенных людьми точек, если здесь кто и бывал — так это любители острых ощущений, готовые заплатить за то, чтобы увидеть в прицеле самых опасных зверей этого мира — а заодно и самому стать целью для бандитов и похитителей людей. Установили радиостанцию — старая, шестидесятых годов, она должна была добить до Мекки и поймать сигнал ударной группы, подтверждающей успешное завершение операции. Но сигнала не было.

Они прождали всю ночь и командир их экипажа, подполковник Марк Тишо с каждой минутой все больше и больше не находил себе места. Утром — он связался со штабом и получило разрешение на следующие действия: пройти устьем реки и провести визуальный поиск пропавшей группы. Если ничего обнаружить не удастся — следовало возвращаться на базу: командование операцией не хотело рисковать ни экипажем, ни вертолетом. В поиск — выходила довольно крупная наземная группа и дальнейший ход операции — ориентировался на нее.

Когда сворачивали антенну — второй пилот, майор Роберт Франк подошел к своему командиру. Ни были вместе еще со времен Ирака и привыкли говорить друг другу в глаза все, что сочтут нужным сказать.

— Солнце встает — показал на восход Франк

— Я вижу это…

— Хочешь сыграть в героя, а? Может, подождем до следующей ночи…

Оба они понимали друг друга прекрасно: Чинук не боевой вертолет, проводить на такой махине поиск в опасном районе очень рискованно. Чинук был защищен со всех направлений, кроме переднего — там не было ничего, ни курсового пулемета, ни пушки. А именно эта проекция наиболее уязвима, если они выскочат на патрульный катер или зенитную установку. В Афганистане и Ираке Чинуки вообще обычно летали ночью, и уж во всяком случае — не ходили в визуальный поиск.

— Возможно, до следующей ночи кто-то не доживет…

Отец подполковника — погиб на Гренаде в восемьдесят втором. Просто из-за того, что его не сумели вовремя доставить в госпиталь. Проклятые кубинцы завезли на остров ДШК и в том районе сбили сразу две птички, после чего полеты признали слишком опасными. С тех пор — для подполковника Тишо не было чересчур опасных районов.

— Идем на высоте… — сказал подполковник — осторожно и внимательно. Если столкнемся с сопротивлением — сразу уходим. Нужно будет сориентировать наземную группу.

— Черт… на Апаче я чувствовал себя намного лучше. Может, поинтересоваться, не нужны ли пилоты Ордену? — пошутил Франк, но дальше шутку развивать не стал и ушел в кабину.

Пулеметчики, привыкшие к ночным полетам — тоже нервничали, держа пальцы на спусковом крючке. Ни о какой дисциплине огня не могло быть и речи, здесь промедлил на секунду — труп. Поэтому — после взлета все огневые средства были приведены в готовность пальцы на гашетках, нажать и…

Почти сразу после взлета — под брюхом потянулись джунгли. Пышные, пока зеленые — через пару месяцев жара по ним как ранцевым огнеметом пройдется. Дальше растительность не сказать, чтобы богатая, воды все же не хватает — а вот тут… По три урожая можно снимать, если раскорчевать, но тут корчевать будут лишь ради посевов мака, а он как раз сушь любит…

— Нитка! — крикнул Франк — вижу нитку!

Подполковник начал менять курс

— Новый курс на ноль — два ноль, турбины на семидесяти… — откомментировал второй пилот

Евфрат. Он такой же, как на той стороне, только шире. Все та же коричневая, неспешная вода, все-то же извилистое, прихотливое русло, все те же наплавные островки из растений, медленно плывущие по реке. Только лодок бывает немного — в верховьях нет жизни, жизнь ближе к побережью. Сейчас их и вообще нет…

— Топливо…

— Еще пять тысяч и сворачиваемся…

С топливом было не так и плохо, в Чинук его влезает просто уйма. Проблема в том, что чем дальше, тем это русло опаснее.

— Попробуй…

— Гюрха, я Апач, Гюрза я Апач, ответьте — забубнило в рацию Франк, в то время как Тишо сосредоточился на пилотировании. Они продвигались все дальше и дальше к Мекке.

— Не отвечают.

— Долбись дальше. Доложить по бортам…

Начались доклады — по бортам было чисто. И дальше — рисковать не было никакого смысла.

— Все, поворачиваем назад. Долбись к наземной группе, позывной Металл. Прошли реку до отметки сто двенадцать — чисто. Наземная группа не вышла. Только сначала проложи курс.

— Есть, новый курс два-три-пять, повторяю — два-три-пять. Так мы выйдем напрямую на гнездо и сможем дозаправиться. В баках останется… тысячи три…

— Есть, новый на два-три-пять…

— Сэр, движение справа! На четыре! — крикнул один из бортстрелков и тут же замигал красный транспарант. Сработала система предупреждения о ракетном нападении.

— Вот… черт!

Заработал и пулемет и гранатомет

— Вспышка и дым! Вспышка и дым!

Есть пуск. Теперь все зависит от того, насколько современная дрянь у этих бандитов. Это может быть РПГ, может быть старая советская Стрела польского производства с вылежавшей все сроки головкой наведения, может быть Блоупайп, которую надо наводить вручную — а может быть и современный Стингер или Игла — три, которые тебя по земле размажут…

Подполковник бросил вертолет вниз.

— Маневр! Маневр!

Это значило — ракета управляемая. Кто-то заметил, как она маневрирует. И в отличие от Апача — на этой раскормленной дряни нельзя выключить двигатели и планировать… Апач позволяет даже это. А вот тут — грохнешься и все…

— Марк, она нас поймала! Идет за нами!

— Ловушки давай!

Вертолет косо падал к земле, ракета шла за ним, щедро летели в стороны тепловые ловушки… но ракета, очевидно, была из современных… не отставала. Тишо понял, что она не отстанет…

— Держитесь!

Сзади грохнуло, вертолет затрясло. На приборной доске — красное половодье… утечка масла, утечка гидравлической жидкости, повреждение одной из турбин…

Но вертолет в воздухе держался.

— Перекрывай трубопроводы!

— Уже! Мы не дотянем!

Да, не дотянем. До земли две сотни ярдов, не больше, одна турбина дает двадцать процентов мощности, причем эта цифра уменьшается. Вторая — на сотне, причем в чрезвычайном режиме, долго не продержится.

— Доложить по бортам! Ищи посадочную…

Впереди просверкнули трассы — чего-то более опасного, чем крупнокалиберный пулемет…

— Зевс на одиннадцать!

Да, это Зевс

Чинук, дымя турбинами пронесся мимо — подполковник понимал, что чем дальше будет площадка для приземления от того места, где их обстреляли — тем больше шанс, что они еще раз увидят свою авиабазу, представлявшую собой выровненную и огороженную сеткой — рабицей площадку в степи…

— Шунтировать не удается! Идет утечка!

— Перекрывай, как хочешь! Давай температуру!

Садиться нужно было прямо сейчас — поврежденные турбины грелись и без утечки охлаждающей жидкости, а с утечкой — они в любой момент могли пойти вразнос и вертолет тогда рухнет на землю камнем. Но подполковник сознательно рисковал — и Чинук не подводил его, из последних сил глотая милю за милей…


Чужая земля Гнездо День четвертый | Чужая земля | Чужая земля Река Евфрат Утро, день пятый