home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Чужая земля

Река Евфрат

Утро, день пятый

Евфрат…

Эта река имела скверную, заболоченную на многие километры пойму, которую не пойми, почему то заливало, то вода снова отступала, кое-где обнажая даже узловатые, скользкие, покрытые водорослями корни. Здесь пойма была не самая широкая — но все равно, от потока до твердой поверхности, до берега — было больше мили кустов, заводей, где по колено, а где с головой, кустарника, растущих в воде деревьев. А дальше — начиналась зеленка, которая постепенно сходила на нет — и перед тобой открывались мили и мили степи, смертельно опасной даже для профессионала. Людей здесь почти нет, только скотоводы…

Сверчку стало хуже, но он держался из последних сл и кое-как ковылял, опираясь на Снайпера. Все это чертовски напоминало южный Ирак — Саддам осушил там болота с болотными арабами — шиитами, чтобы уничтожить их. Американцы, придя, снова пустили туда воду — создав укрытие для многочисленных банд фанатиков, приходящих из Ирана…

Все лишнее они бросили — да и не было у них ничего лишнего. Сверчок остался с двумя магазинами к автомату и бросил всю свою взрывчатку. Снайпер — тоже кое-что бросил, оставив только совсем немного жратвы. Он рассчитывал на то, что живностью удастся разжиться в степи или хотя бы поживиться остатками мертвечины, задранной гиенами. Он проходил курс выживания в Африке и знал как можно приготовить такое мясо, чтобы не подохнуть самому. Если такое мясо подходит гиенам… значит, подойдет и ему…

Хуже всего было то, что пришлось бросить рацию. Это последнее решение, какое хочет принимать спецназовец — только рация соединяет с Большой землей, рация — это надежда на помощь, на эвакуацию, возможность передать собранные данные. Радист идет всегда в середине колонны, его защищают так же, как и командира группы. Но дотащить рацию по этой грязи было невозможно — ее пришлось утопить. Этим самым они отрезали от себя надежды на помощь — выбираться придется вдвоем, пройдя сотни миль по враждебной территории…

— Все… — устало выдохнул Сверчок — больше… больше не могу, сэр…

— Заткнись…

Снайпер остановился. Соленый, едкий пот тек с перевязанного косынкой лба, все части тела слитно как оркестр гудели, протестуя против нагрузки. Идти по такой грязи — а здесь было почти что по пояс, еще и таща раненого — было выше его сил. Возможно, в двадцать два, когда он впервые оказался на базе в Пуле — это ему было по силам. Но не сейчас…

Снайпер посмотрел на часы, прикинул, сколько они уже прошли. По его прикидкам — они преодолели не менее двух третей пути, там когда под ногами будет земля, а не жижа — будет проще. Но одна треть — все таки осталась…

Снайпер вспомнил Афганистан — тогда он думал, что ничего сквернее в жизни быть не может. Они заняли полуразрушенное здание в провинции Кандагар, раньше тут была школа — а теперь ничего не было, талибы уничтожили учителей, потому что все школы кроме медресе — харам. Их пост был передовым аутпостом крупной британской базы, расположенной неподалеку, при необходимости эта база должна была поддержать их огнем. Кто же мог тогда знать, что один американский козел прикажет не открывать огня ни при каких обстоятельствах, потому что идут какие-то долбанные переговоры с племенами — а в это время несколько десятков боевиков, у которых был Диско — решат преподать англичанам урок, чтобы переговоры шли поуспешнее…

Дерева или чего-то в этом роде — рядом не было. Снайпер — повалил кусты так, чтобы сделать своего рода лежбище. Сунул в руку Сверчку пистолет.

— Кончай стонать, парень. Мы почти пришли, понял? Только попробуй подохнуть. Я сейчас приду, только посмотрю, что впереди, окей?

— Да, сэр… — сказал Сверчок

Оставшись без ноши, Снайпер сразу почувствовал себя свободнее. В качестве второго оружия он носил укороченный до предела АК — его здесь называли Draco[136] — переделанный на автоматический огонь. Винтовка была за спиной, пока она не нужна — а в этой штуке, подвешенной на одноточечном ремне — двадцать полновесных русских патронов в укороченном магазине. На пятерых — шестерых хватит…

Внезапно — Снайпер наткнулся на что-то, и даже не понял сразу — на что. Потом дошло — берег! Линия дня здесь резко поднималась, так резко — что он едва не упал. А на той стороне — была уже чуть тронутая сухостью трава — она росла на твердой почве, а не на островах из водорослей…

— Твою же мать… — выдохнул, не выдержав, снайпер

Его можно было понять. Уже настроившись на то, что придется еще мили полторы чапать по всей этой грязи — он вдруг обнаружил, что расчеты его неверны и они почти добрались до твердой поверхности. Даже то, что их ищут — не смогло испортить минуту радости…

— Сверчок!

Вдалеке — один за другим глухо громыхнули три пистолетных выстрела…

— Ах, ты…

Снайпер кинулся назад. Уже не разбирая дороги…


Чужая земля Река Евфрат День четвертый | Чужая земля | Чужая земля День четвертый