home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

В ресторане они просидели долго. После того как Ралф рассказал историю с Соней, у Саманты словно камень с души свалился. Она чувствовала, что он говорит правду, хотя раньше внутренне усмехалась, когда подружки произносили фразы вроде этой.

– Я чувствую, что он мне не врет! – иногда пылко восклицала Памела, и Саманта улыбалась, молчала и пила коктейль.

Она не верила, что, когда мужчина рассказывает о чем-то важном, можно понять сразу, врет он или говорит правду. Саманта полагала, что, если дело серьезное, мужчина может соврать и глазом не моргнет. Но вот напротив сидит Ралф, который ей нравится и которому нравится она, и говорит, а она ему верит. Почему? Он может легко солгать. А Саманта откуда-то знает, что все рассказанное им правда…

Ралф немного неловко предложил поехать к нему, и им обоим было все понятно, и от этого неловкость еще усиливалась. Все-таки они не настолько хорошо знали друг друга, только чувствовали. Чувствовали, что им обоим этого хочется, что это сродни жажде: так нужно выпить прохладной воды – и тогда будет стократ лучше. Саманта не знала, о чем думал в этот момент Ралф, но совершенно точно знала, как ему хочется, чтобы она не отказалась.

Она и не отказалась, конечно.

Ралф Дормер не похож на ее зимних мужчин, он вообще ни на кого не похож, и до недавнего времени Саманта была уверена, что он ее страшно раздражает. Чего только не случается в жизни…


Квартира Ралфа оказалась просторной, стильной и по-мужски немного неуютной, как всякое жилище холостяка. Саманта с любопытством прошлась по ней, отмечая следы женского наемного труда – ковры чистые, пепельницы вымыты, цветы политы и на столе ни крошки – и еле заметно улыбаясь. Ралф наблюдал за вторжением на его суверенную территорию немного настороженно, как будто Саманта была кошкой, которая может начать драть дорогую обивку диванов или нагадит посреди коридора из чувства протеста. Гостья не стала совершать шокирующих действий, скромно уселась в кресло и согласилась на белое вино.

Ей нравилось, что здесь нет никаких иных женских следов, кроме следов усилий приходящей домработницы, что мебель здесь удобная и функциональная и так хорошо сидеть в кресле, вытянув ноги, что Ралф снял пиджак, аккуратно повесил его на плечики (прелесть какая!) и после этого полез в бар за вином. Саманта смотрела на его крепкую спину под белой рубашкой и испытывала неведомое доселе чувство.

Он может принадлежать ей. Навсегда. Она будет просыпаться рядом с ним, лениво потягиваться и осознавать, что впереди длинный чудесный день, полный простых и непростых дел, отдыха, работы, повседневных забот и планов, и что все это теперь навеки неотделимо от Ралфа. Даже находясь за тысячу километров от него, Саманта сможет чувствовать его поддержку и… что? Любовь? Ей стало холодно, когда она произнесла про себя это слово.

Все эти дни она с маниакальным упорством размышляла, что любовь не для нее. Что она не может позволить себе прыгнуть. Что крыльев нет и она непременно разобьется. Она думала эти и еще другие вещи и покрывалась мурашками при мысли о том, чего не может быть.

Любовь не вписывалась в ее стиль жизни, в раз и навсегда выбранную роль, в повседневные дела, о которых она только что подумала с удовольствием. Да Ралф ничего и не сказал ей о любви! Она ему нравится – и все. Он позволил себе быть с нею откровенным. Но все это может завершиться в один миг – в тот, когда кто-нибудь из них другому надоест. И так как в себе Саманта была уверена (Ралф не надоест ей никогда!), то в нем – ни капли. А если однажды утром он поймает ее в ловушку, сказав «Сэм, я думаю, нам пора расстаться», что тогда она будет делать?

– Сэм? – негромко сказал Ралф.

Оказывается, он стоял рядом и протягивал ей бокал. Белое вино в невесомой прозрачности бокала было красивого желтоватого цвета, и Саманта вдруг рассердилась – на вино и на себя. Называют его белым, но на самом деле оно желтое. Она называет свои чувства к Ралфу влюбленностью, а окажется, что это всего лишь страсть. Упрощения – парадокс! – делают жизнь сложнее.

– Все в порядке, – сказала она, так как Ралф смотрел на нее вопросительно. – Я просто задумалась.

Она взяла бокал, пригубила вино и неожиданно развеселилась. Какая разница, что будет потом и что ей скажет или не скажет Ралф? Этот момент полностью принадлежит ей и ему. Им обоим.

Ралф пил виски. Саманта представила, какие сейчас на вкус должны быть его губы, и, решительно поставив бокал, встала. К черту глупые размышления! Она, как Скарлетт О'Хара, подумает об этом завтра. Сейчас надо действовать. Но не напрямик же! Не скажешь же вот так – я хочу заняться сексом! Хотя раньше Саманта прямо так и говорила, и ее это ничуть не смущало. Но с Ралфом это казалось слишком… топорным.

Он сам все понял без слов, наверное потому, что хотел этого не меньше нее. Стукнуло о столешницу донышко стакана с виски – и через мгновение Саманта оказалась в объятиях Ралфа.

Сразу потеряли значение все сомнения и все слова, которые она могла и не хотела ему сказать. Осталась лишь темнота, внезапно наступившая в ярко освещенной комнате, – темнота и жар чувств, захлестнувших их обоих. Окружающий мир мог благополучно катиться в бездну, ни Саманта, ни Ралф этого не заметили бы. Их мир сжался до них двоих, и никого и ничего больше в этом мире не осталось. Одежда в данном случае явно оказалась лишней. Поэтому от нее избавились быстро и незаметно. Во всяком случае, Саманта не осознавала, как так получилось, что она только что была в офисном костюме и неожиданно оказалась в одних чулках.

Чулки, впрочем, тоже продержались недолго. Как Саманта раздела Ралфа, она тоже не помнила, но вдруг выяснилось, что его кожа гладкая и горячая, что у него в меру волосатая грудь и такие крепкие плечи. В голове стало гулко и просторно, как будто оттуда вылетели все мысли и сомнения и осталось место… для чего? Сэм еще не знала, но чувствовала, что сейчас придет громадная океанская волна и накроет ее с головой. В волне будут все богатства мира, и, чтобы не оказаться задавленной ими, Саманта вдруг попыталась вырваться, но Ралф ее не пустил.

– Я боюсь, – прошептала она. – Я боюсь…

– Сэм… – выдохнул он ей в ухо и тут же это ухо поцеловал. – Не бойся…

Вряд ли он понимал, что ей говорят и как говорит, но звук его голоса успокоил Саманту. Все будет хорошо, поняла она с отчетливой ясностью. Все будет просто прекрасно. Мы созданы друг для друга, эта волна – она для нас двоих, а вдвоем мы обязательно выплывем и сокровища мира нас не задавят, потому что главное сокровище уже у нас.

И ей так захотелось немедленно, сию секунду получить Ралфа всего, что она даже зарычала, вцепилась в него, боясь упасть и оказаться одной, но падать, как выяснилось, было некуда, потому что под спиной давно был пушистый ковер, и ей показалось, что это не ковер, а облака. Дурацкая мысль, почему-то принесшая успокоение. Ралф был рядом. Ралф был с ней, в ней, и в какой-то момент он стал ею, а она стала им, и вот тут-то и пришла волна.

Вода оказалась теплой и цветной, со всеми красками мира, и выяснилось, что в ней можно жить. Наверное, они с Ралфом стали рыбами. Рыбами для этого океана. Они могли жить в нем сколько угодно, иногда выпрыгивать на поверхность, сверкая разноцветными хвостами, и снова нырять туда, в восхитительную, пахнущую солнцем и солью глубину.

Потом волна отхлынула, а краски мира остались.

– Мы даже до дивана не дошли, – с удовольствием сказал Ралф.

– А надо было? – лениво спросила Саманта и приткнула нос ему за ухо.

Это было щекотно и очень приятно.

– Цивилизованные люди делают все по правилам, – наставительно сказал Ралф. – Занимаются любовью на кровати, предварительно подготовившись и аккуратно раздевшись.

– По расписанию и в темноте, – фыркнула Саманта и перекатилась на живот, выставив для обозрения совершенную длинную спину.

Ралф засмеялся. У них все получилось не по правилам. В комнате вовсю светили лампы, ковер на полу заменил благопристойное ложе любви, а одежда непостижимым образом оказалась в разных углах гостиной. И, закончив заниматься сексом, они не заснули каждый на своей стороне кровати, как благопристойные любовники, а продолжили валяться на многострадальном ковре. Это было правильно. Такое ощущение, что это было всегда.

Ралф моргнул. Этого не было всегда. Как он без этого жил?

Как он жил без Саманты Хоук, которая занималась с ним сексом так, как будто он последний мужчина на земле и им срочно понадобилось размножаться? Как жил без ее спины, фырканья за ухом, нежных и страстных поцелуев, шуток и сарказма? Почему это случилось с ним только сейчас, когда он уже не так молод, много времени потеряно впустую и неизвестно, сколько там отмерено еще?

Он не мальчик. Ему сорок один год и скоро будет сорок два, и возраста он уже перестал бояться. Теперь он наверняка начнет бояться времени – просто потому, что оно летит стремительно, унося с собой все хорошее, что случается. И плохое тоже, но плохого Ралф не жалел. Саманты не было с ним раньше, так с чего он взял, что она будет потом?

Разве вот эта страсть и есть ответ «навсегда»? И, если быть честным, разве он, Ралф Дормер, уже сформулировал вопрос?

Злясь на себя и оттого раздражаясь, Ралф спросил недовольно:

– Что ты там ищешь?

– Мобильник.

Саманта наконец нашарила сумочку под валявшейся кучкой юбкой, выудила из нее крохотный аппаратик и защелкала кнопками.

Ралф не мог отделаться от ощущения, что сейчас она позвонит своей мамочке и нажалуется. Та история с Соней многому его научила. Он напрягся.

– Что ты делаешь?

– Выключаю телефон. Вот так! – Она победно захлопнула крышечку аппарата и с удовольствием засунула его в глубину тряпичной кучи. – Все, кто захочет мне позвонить, благополучно пообщаются с автоответчиком. Могу же я отвлечься на свою личную жизнь!

Он, Ралф Дормер, – личная жизнь Саманты Хоук. Чертовски приятно!

– Тогда, раз уж ты разобралась с текущими делами, я найду для тебя занятие.

Он сгреб ее в охапку и принялся целовать – неистово и тоже как в последний раз.

– А как же кровать, до которой непременно надо дойти? – хихикнула Саманта.

– Да ну ее, – сказал Ралф.


До кровати они все-таки дошли, но гораздо позже. И даже благопристойно погасили свет, решив устроить себе разнообразие. Впрочем, Саманта по-прежнему переставала замечать, что творится в окружающем мире, когда Ралф начинал целовать ее, И гладить. И… горит там свет или не горит, не имело никакого значения.

Ралф уснул, когда было уже далеко за полночь, а Саманте не спалось. Подождав, пока его дыхание выровняется и рука, которая по-хозяйски лежала у нее поперек груди, сонно потяжелеет, она с сожалением выбралась из-под руки и вышла из комнаты. Пока не спится, следует подумать и хоть немного прийти в себя. На пороге она оглянулась: Ралф продолжал безмятежно спать, едва прикрытый простыней. Его темные волосы были растрепаны. Стиль «Джордж из джунглей».

В гостиной по-прежнему горел свет, и Саманта выключила его, оставив один торшер. Потом с некоторым удовольствием посмотрела на разбросанную одежду и, подумав, собрала ее в кучку в кресле. Завтра все равно нужно будет заехать домой, прежде чем появляться в офисе, так что помнется юбка еще больше или не помнется, не имеет никакого значения.

Бродить голой по квартире все-таки было немного странно и холодновато, и Саманта выудила из кучи безупречную даже в своей помятости рубашку Ралфа и с удовольствием ее набросила. Как в кино. Она постоянно видела в кино такие сцены – после бурного секса любовница надевает рубашку любовника и, отдыхая, пьет на кухне чай. Или бродит, как привидение, выведывая тайны. Саманта собиралась проделать и то и другое, раз уж оказалась внутри телевизионной картинки.

Она налила воды в чайник, обнаружила заварку в идеально чистом шкафчике (вряд ли Ралф сам расставлял эти баночки, за такое следует сказать спасибо домработнице), налила себе полную кружку и, держа ее в руках, отправилась обходить владения Ралфа.

То, что он здесь живет и любит это пространство, чувствовалось: мужского беспорядка не ощущалось, зато ощущалось, что владелец часто и подолгу бывает дома. На журнальном столике лежала кипа газет, а поверх нее – стильные очки в тонкой оправе. Саманта представила, как Ралф по вечерам читает газеты, надев эти очки и сдвинув на самый кончик носа, и улыбнулась. В соседней с гостиной комнате, которую она определила как кабинет, хозяин, видимо, проводил очень много времени. Тут все было уютно и провоцировало на спокойную работу. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Саманта наугад вытащила одну, оказавшуюся многопудовым томом по аудиту, и из любопытства перевернула несколько страниц. На каждой из них обнаружились аккуратные пометки карандашом, и Саманта узнала почерк Ралфа. Он читал эти книги, думал над ними и работал с ними. Вздохнув, Саманта поставила том обратно на полку.

В простенках между книжными шкафами поблескивали за стеклом рамочек несколько дипломов, и она внимательно их рассмотрела. Ее удивило и немного рассмешило то, что Ралф, оказывается, был чемпионом колледжа по бегу на короткие дистанции. Наверное, у него и кубок имеется. Оглядевшись, она обнаружила кубок на верхней полке стеллажа, изрядно на вид запыленный. На верхние полки энтузиазма домработницы явно не хватило.

А еще на стенах были фотографии, к которым Саманта приступила, покончив с дипломами.

На них был Ралф – разный, каким она его не знала. Вот здесь ему лет, наверное, двадцать: он стоит в обнимку с двумя другими парнями, у их ног валяется футбольный мяч. Видимо, друзья по колледжу. Вот молодой и серьезный Ралф на веранде какого-то дома – сидит, небрежно закинув ногу на ногу, и на нем темно-синие джинсы и светлая рубашка в клетку. Вот групповые фотографии с деловых встреч, снимок вместе с Тони Мэтьюсом. Саманта улыбнулась: на этой фотографии Ралф смеялся и Мэтьюс тоже, снято было на какой-то вечеринке: в руках у мужчин были стаканы, видимо с виски.

Следующую фотографию Саманта рассматривала долго и с тайным страхом. На ней две женщины – одна постарше, вторая помладше, но обе очень красивые – сидели на стульях в стиле ампир, скрестив ноги, как английские аристократки. За спинкой стула старшей дамы стоял, грозно хмурясь, пожилой мужчина. Человек рядом с молодой женщиной оказался Ралфом.

Дормеры. Семейный снимок. Старшая женщина – мать Ралфа, молодая – сестра, пожилой мужчина – отец. В них во всех было нечто благонадежное и консервативное, как будто война Севера и Юга еще не состоялась и можно жить так, как жили поколения предков: ни о чем не беспокоясь, чувствуя себя в безопасности на своей земле и за стенами своего дома. Даже в нахмуренных бровях Бэзила Дормера угадывалась усмешка, но не злая, а скорее властная. Наверное, Ралф будет выглядеть так же к семидесяти годам.

Семья. У него есть семья, и он ее не боится, не боится любить, ругаться с ними, хлопать дверью и возвращаться раз за разом. Не боится каждую секунду, что однажды их не станет. Иначе этот снимок не висел бы у него на стене. Иначе не было бы больших портретов матери и отца. А потом обнаружился портрет Ралфа с сестрой, и Саманта долго разглядывала его. Они были похожи. Очень похожи. Наверное, у его детей тоже будет этот фирменный дормеровский нос и серые глаза…

Саманта улыбнулась. Если бы у нее с Ралфом случились дети, то ее карие глаза победили бы серые, точно. И это был бы ее вклад в развитие человечества.

Нельзя думать об этом так. Ничего не ясно. Никто не произнес ни слова любви. Только слова удовольствия. И, наверное, Ралф, как и все, до смерти боится потерять своих родных и близких – как боялась она после гибели отца. Наверное, он любит своих родных, но не отгораживается от них. Вот фотографии – Ралф Дормер и его семья, и эта семья его принимает. Может, не всегда понимает, но он стоит рядом с ними и чувствует себя их частью. И они – часть его.

Саманта так долго была одна, что ей очень захотелось стать чьей-нибудь частью.

Семья… Вот эти люди, по-королевски сидевшие и стоявшие. И она, смотревшая на них: состоявшаяся женщина, тоже сама по себе королева. Почему же ей кажется, что, если бы у нее с Ралфом сложилось всерьез и навсегда, она только стала бы богаче и тоже превратилась бы в восхитительную часть сообщества родных и близких? Как можно оставаться королевой, когда становишься частью чего-то большего? Очень просто.

Надо только любить.

Обрушившаяся идея была так ослепительна и прекрасна, что Саманта едва не выронила чашку и даже тихонечко застонала – от красоты и величия озарения. Господи, как она сразу не догадалась! Ну конечно! Рыча от нетерпения, она сунула кружку на ближайшую полку и бросилась в гостиную. Конечно же ноутбук остался на работе, но в сумке отыскался верный блокнот, а там – большое количество чистых листочков. То, что нужно.

Через два часа утомленная и счастливая Саманта спала в обнимку с Ралфом, который не заметил ни ее отсутствия, ни перемещений.


предыдущая глава | Стиль жизни | cледующая глава



Loading...