home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Егерь впервые встречал рассвет на крыше дома. Хотя на сон ушло всего несколько часов, он не только выспался, но и чувствовал себя бодрее, чем обычно. Открыв глаза и обнаружив над собой темно-красное утреннее небо, он услышал, как на соседней крыше лязгнул затворной рамой автомата часовой. Егерь отбросил в сторону одеяло, встал, потянулся, сделал несколько резких движений, пытаясь согреться. На улице было холодно.

— Стой! — крикнул часовой. — Стой, говорю!

— Зови главного, — донесся снизу смутно знакомый голос.

Егерь подал сигнал часовому, что, мол, слышал. И пошел вниз.

Отыскав Романыча, он растолкал его, попутно разбудил спящего в этой же комнате Брагу и велел по-тихому поднимать общину.

— Если не ошибаюсь, к нам снова прибыл Уралобург, — пояснил он сонным товарищам. — И на этот раз с начальником покрупнее. Как бы чего не вышло.

— Один не ходи, — хмуро сказал Романыч, щурясь спросонья. — Сейчас охрану организую, стрелков на крыши подниму.

— Хорошо. Пока мы разговоры разговариваем, особых проблем, скорее всего, не возникнет. Но, на всякий случай, ухо держите востро, — велел Егерь и вышел.

Как и в прошлый раз, делегация Уралобурга остановилась перед баррикадой на улице. Только теперь людей было значительно больше, а старшим пожаловал сам координатор Стас. Ему уже успели притащить из какого-то дома кресло.

Охрана, получив от Романыча строгие наставления, окружила Егеря плотным кольцом. Двое несли с собой самодельные бомбы, оставшиеся в лазарете после ночного штурма.

Стас задумчиво осмотрел подошедшую с другой стороны баррикады команду. Егерю показалось, что гражданин координатор уже успел приложиться к курительной смеси. Впрочем, выглядел при этом Стас не размазней, вполне уверенно. И пытался заранее произвести впечатление презрительной гримасой. Однако после пережитого ночью кошмара все его потуги выглядели просто смешно.

Егерь без лишних вступлений разъяснил:

— Если тебя сюда помедитировать принесло, ты сиди, а мы пойдем делами заниматься. А вы можете тут погулять. Только за ограждения не вылезать и не гадить по углам. За буйки тоже не заплывайте.

— Невежливо ты себя ведешь, бывший претендент на звание гражданина Уралобурга, — подал голос Стас, демонстрируя, что он не только абсолютно трезв, но и в состоянии говорить одновременно внушительно и вкрадчиво. — А ведь на самом краю ты. Еще немного и висеть тебе вниз головой на ближайшем дереве.

Еще вчера даже не подкрепленная доказательствами угроза могла бы произвести на Егеря впечатление. Он, конечно, не подал бы виду, но легкий мандраж пробрал бы. Сегодня же ему едва удалось удержаться от смеха.

— Ты зря угрозами сыпешь, — сказал Егерь, плечом отодвинув охранника и поднимаясь на баррикаду, чтобы оказаться выше Стаса. — Это твои люди, между прочим, пришли, поболтали, а потом без особого повода начали стрелять. Троих убили. А потом убежали, поджав хвосты. Так что любить мне вас не за что, а бояться — не с чего. Ваша территория меня не интересует. Торговать с вами я тоже не стану. Проваливайте.

— Горячие слова молодого человека, — снисходительно покивал Стас, поднимаясь с кресла. — Сколько таких храбрых парней гниет сейчас на улицах города — не сосчитать. Тебе не кажется, что это глупо — ради гонора ставить под удар всех своих людей? Обычно мы стараемся никого не убивать, но вы вчера оказали вооруженное сопротивление, а ты, к тому же, преступник, обвиняемый в убийстве бригадира. Пощады не будет никому. Вырежем всех, до последнего человека.

Стас говорил спокойно, но в каждом его слове, как гадюка в траве, шипела угроза. И возможности осуществить обещанное у Уралобурга были. Судя по всему, войны с окружающими общинами нисколько этих шакалов не ослабили, а наоборот — сделали сильнее.

Егерь заколебался. Он понимал, что издеваться и борзеть надо в меру, и одним неосторожным словом можно и впрямь подписать приговор если не всей своей общине, то значительной ее части, которая неизбежно погибнет во время штурма.

— Что ты хочешь? — наконец спросил он у Стаса.

Тот стоял в прежней позе и, казалось, нисколько не сомневался, что сумеет заставить слушать.

— Просто поговорить, — проворковал координатор. — Уралобург может легко выставить две с половиной сотни обстрелянных бойцов. Даже если вы занимаете целый квартал, мы вас отсюда выбьем за полдня. Но можно ведь и договориться.

Егерь помолчал, переваривая услышанное. До этого момента он искренне верил, что Уралобург вряд ли может прислать и сотню человек за раз. Но, если Стас не блефовал, то их силы гораздо существенней. К тому же, после ночного боя, во время которого было потрачено слишком много патронов и сил, измученным людям общины придется иметь дело с противником грамотным и набравшимся опыта боев в городских условиях.

— Условия? — коротко спросил Егерь, прекрасно понимая, что крыть ему пока нечем.

— Ваша община становится частью Уралобурга. И тогда никто из твоих людей не пострадает. В противном случае их ждет страшная участь. Но поверь: я этого не хочу. Тебя и твоего дружка мы даже готовы отпустить. И забыть о некоторых случившихся разногласиях.

Егерь в замешательстве уставился в землю. Пока речь шла о нем самом, он готов был рисковать, наплевав на угрозы. Но решать вопросы жизни и смерти своих людей он так просто не мог. И рядом не было никого, с кем можно было бы посоветоваться.

— Люди, — мягко повторил Стас, медленно поднимаясь по баррикаде и оказываясь совсем рядом с Егерем. — Речь идет об их жизнях. Пусть они сами сделают выбор. Не надо из-за своих капризов обрекать доверившихся тебе людей на верную смерть. Я готов пойти вместе с тобой и все им объяснить. Пусть решают. Твоя совесть, в любом случае, останется чиста.

Егерь хотел было отказаться, но, посмотрев на свою охрану, вдруг отчетливо осознал: все эти люди, отважно сражавшиеся ночью с темными тварями, еще до захода солнца будут мертвы. И виноват в этом будет только он — Егерь.

Стас, уловив его состояние, усилил натиск:

— Всего один человек. Без оружия. Я ничего не смогу сделать против вас. Мои люди даже отойдут подальше от вашей… хм… баррикады.

— Не боишься стать заложником? — прищурился Егерь.

— Боялся бы — сидел дома, — насмешливо ответил Стас. — Граждане Уралобурга — свободные люди. Став заложником, я не перестану быть их координатором. Они не будут торговаться, а просто сотрут в пыль весь квартал. А пленных не просто поубивают, а живьем зажарят и развесят на деревьях. Подумай: имеешь ли ты право приговаривать всех своих людей к мучительной смерти? Ты же понимаешь, что я не блефую?

— Хорошо, — сдался Егерь. — Пойдем. Как люди скажут, так и будет.

— Отлично, — оживился Стас. — Я тебе, по старой дружбе, даже оружие разрешу с собой взять. Но чтобы к вечеру тебя и твоего приятеля здесь уже не было. Говорят, что все, кто ушел в сторону Московского тракта, обратно не вернулись. Может быть, там даже лучше, чем здесь.

Он повернулся к своим людям и махнул им рукой, приказывая отойти от баррикады.

Охрану Егерь оставил на месте, а сам, вдвоем со Стасом, двинулся в сторону дома. Координатор с любопытством смотрел по сторонам, но беседу больше не заводил.

Большинство людей из общины Егеря безо всякого приглашения уже собрались во дворе. Но десятки хмурых взглядов, казалось, нисколько не обеспокоили Стаса.

— Так это всё, что у вас есть? — насмешливо покивал он, обводя взглядом подъезды. — Один дом с внутренним двором?

Егерь не ответил. Повернулся к нему спиной и громко сообщил:

— Этот человек представляет большую общину, живущую в центре города. Он хочет поговорить с вами. Я не могу определять за вас некоторые… самые важные вопросы. Как решите, так и будет.

В наступившей тишине, Егерь осознал, что его люди смотрят на него с тревожным недоумением. Словно он неожиданно и прилюдно совершил неприличный поступок.

Заметив в толпе Романыча, Егерь подошел к нему, и встал рядом, как бы подчеркивая, что равен с остальными членами общины. Романыч тоже глянул на него осуждающе. Окончательно смешавшись, Егерь демонстративно уставился в сторону координатора Уралобурга.

— Друзья мои! — полным оптимизма голосом возвестил Стас, игнорируя враждебные взгляды. — Я пришел к вам с хорошими новостями. Новый город Уралобург готов принять вашу общину в свои дружеские объятия. У нас очень много вещей и еды, самая мощная в городе армия и самые справедливые законы. Мы никого не заставляем к нам примыкать. До захода солнца все, кто не захочет остаться в границах Уралобурга, могут уйти.

Люди обменивались растерянными взглядами, пытаясь осмыслить услышанное. Егерь буквально кожей чувствовал общее возмущение и понимал, что только что допустил крупную ошибку. Не понимал только, какую именно. Может быть, дело было в том, что Стас говорил с его общиной, словно все решения уже приняты, и он просто диктует условия ультиматума? Словно Егерь продал свою общину, как помидоры на рынке, и теперь готовится помахать покупателю рукой?..

— А почему это мы должны уходить из собственного дома? — с вызовом спросил, стоящий в первых рядах Брага.

— А я и не говорю, что вам нужно непременно уйти, — повернулся к нему Стас. — Всем найдется место в Уралобурге. Тем более, что ничего особенно для вас не изменится. Вряд ли кто-то захочет переселяться из центра города сюда, на окраину. Просто управление вашей общиной будет улучшено, а вы станете жить безопаснее. Больше ничего в худшую сторону не поменяется. А вот в лучшую — может. У каждого из вас откроются невероятные возможности достичь высочайшего личного благосостояния!

— А если мы откажемся? — требовательно спросил Брага.

— Я же сказал, — гораздо жестче повторил Стас, концентрируя угрожающий взгляд на Браге, — никого насильно держать не станем. Все, кто считает, что истинная демократия Уралобурга им не подходит, вольны отправляться на никем не охраняемые улицы.

Но напугать Брагу Стасу оказалось не под силу. Одернув на себе грязную камуфляжную куртку, тот встал перед координатором и твердо сказал ему в лицо:

— Да по фигу мне, что ты там сказал. Никуда я отсюда не пойду. И никакой Уралобург мне не указ. Вы сперва у себя порядок наведите и покажите, как у вас там все хорошо. А командовать в чужом доме не надо. Понятно?

И люди во дворе, словно проснулись. Грозный одобрительный гул стал Браге наградой за смелость.

— Погодите! — чувствуя себя все нелепее, крикнул Егерь. — У них там… Много людей, вооруженных людей… Если мы… вы откажетесь, они окружат нас и возьмут штурмом. И перебьют всех!

— Послушайте своего вожака, — хищно улыбнувшись, поддержал его Стас. — Вас слишком мало. У нас двести пятьдесят опытных бойцов. Это вдвое больше, чем вся ваша община. В случае сопротивления мы убьем всех, включая женщин и детей. И не думайте, что это будет легкая смерть. Я дам вам время до обеда. Для очень тщательных размышлений.

Егерь внезапно осознал, что выступает заодно с врагом собственной общины. И вроде бы все было логически правильно, но откуда тогда взялось ощущение, что он предал собственных людей? Разве бывают предатели без выгоды?..

Гомон стих. Про военные возможности Уралобурга в той или иной степени было известно всем. Егерю даже показалось, что Стас сумел напугать общину, и вопрос теперь решен окончательно.

Несколько секунд во дворе царила мертвая тишина. А потом от двери ближайшего подъезда на открытое пространство двора шагнул крепкий высокий мужчина лет тридцати пяти, в обычной серой куртке-ветровке и черных джинсах. Шел он с трудом, опираясь на трость, но выглядел внушительно.

— Ответ уже готов, — сказал он мощным голосом, разом приковывая к себе всеобщее внимание. — Катись в задницу вместе со своим Уралобургом. И не вздумай здесь больше появляться. А то хреново будет и тебе, и твоим прихлебателям.

— А ты кто такой, что говоришь за всех? — изумился Стас.

— Это кто? — тупо спросил Егерь у Романыча.

— Как кто? — удивился тот. — Твой заместитель по войне. Он же всю ночь тут, внизу, боем руководил. А я тебе про него докладывал. Погоди… Так ты его не знаешь? Ничего не понимаю. Мне его еще вчера вечером Обрез с отцом Тихоном представили. Сказали, что приказом Егеря он назначен генералом общины.

— Я подполковник российской армии, Анатолий Мороз, — представился мужчина, приближаясь к Стасу. — А теперь ты назови свое звание, должность…

— …и размер противогаза! — весело заорал с балкона второго этажа Обрез.

Рядом с ним на стул тяжело опускался отец Тихон, а за их спинами маячило бледное лицо Дока.

Люди во дворе засмеялись. Напряжение, до того висящее в воздухе и давившее людей незримыми тисками, исчезло, как его и не бывало.

— И фамилию, — закончил подполковник Мороз.

— Я, — повысил голос Стас, старясь взять ситуацию под контроль, — координатор нового демократического города Уралобурга. Мы…

— Фамилия у тебя есть, координатор? — грубо оборвал его подполковник. — Или можно звать первой попавшейся кличкой? Тогда я буду звать тебя Шариком. Или Бобиком.

— Ты на гражданство можешь уже не рассчитывать, — процедил сквозь зубы Стас. — А у остальных шансы еще есть!

— Будем считать, что напугал ты меня до слез, — зловеще усмехнулся подполковник и сочно выругался, убедительно демонстрируя владение обширным непечатным лексиконом.

Было очевидно, что по такому вот эмоциональному выражению своих мыслей армейский подпол изрядно соскучился.

— Я настоятельно рекомендую всем присутствующим подумать до обеда! — громко крикнул Стас. — Или даже до вечера!

— Слушай сюда, прыщ слюнявый! — рыкнул подполковник Мороз, разом перекрывая мощным голосом шум во дворе. — Может быть, ты самый хитрый в своем Уралобурге. Без понятия. Но здесь все твои выкрутасы идут шеренгой мимо кассы.

— У вас нет шансов! Ни одного!

— Мозгов у тебя нет. Ни одного. Что, думаешь, мы ничего не знаем про снайперов на крышах? Так их сейчас вяжут, если сразу не пришибли. Или веришь, что сюрпризом станет группа, которая пытается незаметно пройти вдоль берега? Там их ждет засада, недоумок. А в город уже выдвинулись два отряда, готовые нанести фланговые удары твоим кретинам, что устроили перекур в четырех кварталах к югу отсюда. У вас там, в Уралобурге, войсками кто, уборщицы командуют? Ведь всех твоих болванов видно прямо с нашей крыши!

Стас изменился в лице и под издевательский смех людей, сделал несколько шагов назад.

— Эй, Стас, ты забыл сказать, что мы все еще об этом пожалеем! — задорно крикнул Обрез с балкона.

— Тебе колпак с бубенцами подарить? — Мороз двинулся на Стаса, становясь похожим на танк, готовый раздавить собачью будку. — Ты, правда, считаешь, что сможешь закидать нас тушками своих воинственных хомяков? А тебе папа в детстве не объяснял, что овца с ружьем все равно остается овцой? Рассказать тебе, что будет с твоей «сильнейшей армией города», когда вы попробуете пойти напролом?

— Предлагаю договориться, — сказал координатор, демонстрируя способность быстро ориентироваться в любой ситуации.

— Это будет, конечно, не так самоубийственно, как попытка осадить нас по периметру, но сотню трупов в первые два часа я тебе гарантирую, — не слушая его, продолжал говорить Мороз. — Могу даже рассказать, в какой последовательности ты своих бойцов пустишь под нож. Когда твоя банда тут появится, здесь никого уже не будет. Разведгруппу мы, конечно, не тронем. Ее вырежут позже. А вот с основными силами можно будет бороться как минимум десятком разных способов. Непричастного гражданского населения вокруг нет, руки у меня развязаны. Да я просто мечтаю о той минуте, когда ты вернешься сюда с подкреплением…

— Спокойно! — выкрикнул Стас, останавливаясь и вытягивая перед собой руки. — Никакой войны. Мы уходим и больше не возвращаемся. Отзови людей, нам бессмысленная бойня не нужна.

— Катись колбаской, — грубо посоветовал подполковник. — А еще раз сунешься, я за неделю подготовлю пару взводов из толковых парней, и мы все ваши хваленые сотни прямо на вашей базе вынесем к…

Выражаться подполковник умел не только красочно, но и доходчиво.

С пруда раздался дружный залп, и почти сразу загремели выстрелы со стороны баррикады. Стас дернулся, как ужаленный, но не посмел двинуться с места без разрешения подполковника.

Мороз продолжал уничижительно смотреть на координатора.

— Беги к своим, — наконец сказал он как сплюнул. — Засадной группе было велено пугнуть, а не убивать. Еще спасешь. А придурки возле баррикады сами виноваты. Если через минуту не прекратят стрелять, дам отмашку снайперам. Они хоть и неопытные пока, но перекалечить взвод дебилов на открытой улице сумеют.

— Они же меня там сейчас и убьют, — испуганно пролепетал Стас.

— Не трясись, координатор Шарик. С тобой посыльный пойдет.

Егерь со смешанным ощущением стыда и благодарности смотрел на своего «заместителя по войне». Откуда взялся бравый подполковник, который взял ситуацию под контроль в самый критический момент ночью, и только что обратил в бегство целый отряд Уралобурга, он не знал. Зато догадывался, что управлять общиной теперь у него вряд ли получится.


предыдущая глава | Город страшных снов | cледующая глава