home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11

После четырех недель пребывания в Эшенгуте Бланк снова чувствовал себя готовым к встрече с непростой повседневностью. Приступы депрессии стали редкими, а когда случались, он преодолевал их с помощью дополнительных лесных прогулок. Прежняя уравновешенность вернулась к нему почти полностью. А если все же вспыльчивость брала верх над уравновешенностью, это не имело никаких последствий для тех, кто его окружал. При этом Бланк был уверен: дело не в том, что он избегал людей, а просто у него получалось держать себя в узде.

Дабы его возвращение в деловой мир не выглядело чересчур внезапным, Бланк принял кое-какие меры. Например, переехал из отеля «Империал» в отель «Штадтвальд».

«Штадтвальд» представлял собой пятиэтажное блочное здание постройки семидесятых годов. В отеле проживали главным образом пожилые люди, снимавшие комнаты на длительный срок. Номера люкс — двухкомнатные апартаменты, просторные, обставленные без особой вычурности, с кухонным уголком — по большей части имели неповторимый вид на город и озеро. Несколько номеров люкс выходили окнами на противоположную сторону, где ближайшие буки лесопарка закрывали дальнюю перспективу. Один из таких номеров и снял Бланк.

Кроме того, он расстался со своим черным «ягуаром». Для его новой жизни требовался внедорожник. Он решил приобрести «рейнджровер». Однако черному цвету остался верен.

С компаньонами удалось договориться о том, что первое время он будет работать не с полной нагрузкой. Бланк готов был держаться на втором плане, предоставив им самим общаться с клиентами. Такое разделение обязанностей вполне устраивало Гайгера, фон Берга и Миндера. Имелся, правда, один щекотливый момент, касавшийся ассистента Бланка Кристофа Гербера. Пока Бланк отсутствовал, Гербер с головой ушел в подготовку слияния фирмы «Конфед» и, как выразился Гайгер, более не находился в распоряжении Бланка. На попытки Бланка возразить Гайгер заметил:

— Как поведал мне Гербер, твоими последними словами к нему были: «Исчезни, ты, лизоблюд, если тебе дорога жизнь!»

Дважды в неделю Бланк встречался с Альфредом Венгером. Один раз, как раньше, в качестве приятеля в «Золотом», другой раз, уже в качестве пациента, у Венгера в кабинете. В остальном Бланк вел образ жизни чудака.

По утрам он вставал, едва забрезжит рассвет. Если позволяла работа — в большинстве случаев благодаря его стараниям так и получалось, — он залезал в свой «рейнджровер» и ехал в ближайший лес. Возвращался нередко с грибами, с лесными плодами и зеленью для салата, которые готовил у себя в кухонном уголке. Едва ли не после каждой такой прогулки он приносил незнакомые растения и насекомых и до глубокой ночи выяснял их названия.

В те дни, когда его присутствие в конторе было обязательным, Урс перед работой по три часа гулял в лесопарке. Все чаще он появлялся в офисе в тяжелых походных башмаках и вельветовых брюках со следами засохшей лесной земли на штанинах.

Эвелин Фогт доверила одному адвокату, которого Урс лично не знал, заняться урегулированием материальной стороны их разрыва. Кое-какие требования Бланк посчитал чересчур завышенными. Но ему было все равно.

Время от времени он все еще вспоминал про Люсиль. Перед поездкой в Эшенгут даже позвонил ей. Трубку взяла Пат и сказала, что Люсиль не желает с ним говорить.

— Может, она мне сама это скажет? — спросил Урс и по характерному шуму понял, что Пат прикрыла микрофон ладонью.

Затем послышался голос Люсиль.

— Да, я могу и сама тебе это сказать, — произнесла она и тут же повесила трубку.

Во вторую среду после возвращения из Эшенгута он рассчитал все так, чтобы успеть в обеденное время не спеша побродить по маленькому парку с «блошиным рынком». Дело было в середине июня, день выдался пасмурный, но теплый. «Блошиный рынок» привлекал немало зевак, и у ларьков с едой царило оживление.

Еще издали заметив у лотка с экзотическими товарами худенькую фигурку со светлой шевелюрой, Урс сначала подумал, что Люсиль перекрасила волосы. Когда же он подошел поближе, оказалось, что это молодой человек. Он был одет как Люсиль: своего рода передвижная декорация из элементов восточных костюмов, увешанная шелковыми платками.

— А где Люсиль? — поинтересовался Бланк без лишних приветствий.

— На закупках.

— Где это?

— В Индонезии.

— И когда она вернется?

Молодой человек пожал плечами:

— Знаю только, что я смогу заменять ее еще четыре среды.

— Понимаю, — пробурчал Бланк и пошел дальше.


— Ты был в курсе, что Люсиль в Индонезии? — спросил он позже Венгера в «Золотом».

— Она что-то такое говорила.

— Почему же ты мне ничего не сказал?

— Я не знал, что тебя это еще интересует.

Бланк ковырял в тарелке с салатом без аппетита. С тех пор как он перешел на лесное меню собственного приготовления, ресторанная еда перестала ему нравиться.

— Странное время она выбрала для закупок, когда «блошиный рынок» кишит покупателями.

— Так ей легче перенести расставание.

— Это она так сказала?

— Да.

Известие, что Люсиль тяжело переживала расставание, никак не способствовало тому, чтобы выбросить девушку из головы.


Между Пиусом Оттом и д-ром Гайгером завязались своего рода дружеские отношения. Они регулярно встречались, большей частью в холле «Империала», и несколько дней назад перешли на «ты». Инициатива принадлежала Отту, выступавшему в роли доверителя. Объем их договорных отношений давал ему основания рассчитывать на нечто большее, чем чисто деловые связи.

В первую очередь выполнение поручения, связанного с «Юниверсал текстайл» и имевшего целью интеграцию группы «Шарад» в международное текстильное предприятие, открывало фирме «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк» выход в отрасль, в которой она давно пыталась утвердиться.

По своим каналам Отт узнал, что Гайгер имеет привычку после напряженного трудового дня наведываться в ночной клуб и там выпивать чуть больше, чем могло пойти ему на пользу. Собственно, Отт не питал особого расположения к ночным заведениям, однако сумел уже оценить их действие на деловых партнеров: в теплой обстановке развязываются языки и люди болтают о себе много такого, о чем обычно помалкивают.

Отт устроил все так, что, поужинав, они приземлились в «Бель де Нюи».[31] Еще за ужином Гайгер почти единолично выпил три бутылки бордо, завершив трапезу двумя кружками пива, и теперь перешел на виски. В середине сеанса стриптиза с большим количеством рюшей и кружев Гайгер пробормотал:

— Резинки.

— Что?

— Резинки. На молниях.

— Где?

— Не здесь.

Тут Отт догадался, о чем речь.

— Резинки на молниях. Тебе это нравится?

Гайгер захихикал и закивал головой.

— Может, они привязаны? — спросил Отт.

— Да, привязаны, — пролепетал Гайгер.

Отт дал ему номер телефона одной молоденькой бельгийки, которая специализировалась на таких штучках. Гайгер отблагодарил его за это, поделившись кое-какой информацией о предстоящем мегаслиянии фирмы «Конфед».


Летняя погода манила людей в лесопарк. В местах, где Урс еще недавно совершенно не ожидал повстречать в шесть утра кого бы то ни было, теперь он то и дело наталкивался на бегунов, гуляющих и любителей природы. Точнее — что было еще неприятнее, — это они наталкивались на него.

Он разработал методику погружения в мир леса: для этого нужна была ветка, широкий лист папоротника или кусок мха. Он садился на землю, держа растение обеими руками, прикладывал его ко лбу и закрывал глаза. В таком положении его дважды застигали врасплох. Один раз его напугали двое влюбленных. Со словами «О, пардон!» они удалились, но он еще долго слышал их хихиканье. Другой раз он был выведен из своего транса детским голоском:

— Папочка, что делает этот человек?

Оба раза в нем вспыхивала ненависть, которую он гасил в себе весь остаток дня. Чтобы уберечься от последствий таких нечаянных встреч, Бланк все глубже забирался в бескрайние буковые леса.

Иной раз под вечер он только по карте находил место, где оставил машину. Он выезжал из дома в четыре утра, чтобы успеть добраться до нужного места к восходу солнца. Парковал автомобиль, забрасывал на плечи небольшой рюкзак и вступал в зеленый сумрак леса.

Он шел по мягкому ковру из отцветших ясменников, зеленчуков, вороньих глазок, печаток Соломона и ветрениц. Искал место для прохода среди молодых буков, плотным барьером вставших между стволами старых деревьев. Пробирался сквозь заросли ежевики, шипы которой безжалостно впивались ему в ноги через штанины.

Несколько раз он вспугивал косуль, как-то потревожил кабаниху с четырьмя маленькими поросятами, а однажды прямо на него вышел благородный олень. То и дело впереди выскакивали из своих укрытий кролики и бросались наутек. Кроме зверей, птиц и насекомых, в это время здесь трудно было встретить кого-либо.

Его прогулки никогда не имели конкретной цели. Он следовал инстинкту, который выводил его всегда в самые непроходимые, не тронутые цивилизацией места. Он даже не пытался запомнить дорогу. Когда наступало время возвращаться к машине, он предпочитал ориентироваться по мху и лишайнику, которыми обрастали деревья с западной, подветренной стороны.

Карту и компас он с собой не брал. Будто втайне надеялся когда-нибудь заблудиться в лесу.

И это ему удалось в один из последних июньских дней. Во время прогулки он вышел к зарослям молодых буков. Что-то странное почудилось ему в этом скоплении древесной поросли, из центра которого, казалось, исходило свечение. Буковая чаща занимала, наверное, не более тридцати квадратных метров. С какой бы стороны он на нее ни посмотрел, отовсюду виделся этот срединный свет.

Бланк прополз подлеском и через несколько метров выбрался на небольшую поляну. Часть поляны занимала впадина. Земляной слой на ее краях, по-видимому, был таким скудным, что его хватало лишь на несколько папоротников да на мшистый ковер. Мох, правда, был таким мягким и толстым, что Бланк не удержался и прилег.

Сощурившись, он всматривался в зеленый свет буковой листвы, вдыхал влагу, исходившую от мха, и блаженствовал оттого, что ему было мягко. Он закрыл глаза и представил, как медленно погружается в лесную землю. С того памятного дня, как он ощутил себя частью леса, ему еще ни разу не удавалось пережить схожее чувство. Сегодня он был близок к нему, как никогда.

Урс проснулся под вечер. Он чувствовал себя посвежевшим и счастливым. Немало времени ушло на то, чтобы пробраться сквозь заросли к открытому лесу.

Он пошел дальше не торопясь, словно опасался резкими движениями нарушить это ощущение.

Главное, ни о чем не думать, выключить мозги, пусть им руководит подсознание, и никаких пошлых мыслей, типа «который сейчас час?», «где я?», «в каком направлении нужно идти, чтобы выйти к машине?».

В таком состоянии Урс проблуждал по лесу до наступления темноты. Действительность нагнала его внезапным осознанием того, что он перестал ориентироваться. Куда ни повернись, лес выглядел одинаково.

Вскоре щебет птиц сменили шипение, шепот, шушуканье, шелест, пощелкивания и шорохи лесной ночи.

В рюкзаке у Бланка был карманный фонарик. Но его луч выхватывал лишь отдельные фрагменты леса — стволы деревьев, кусты и мелкие растения. Какое-то время Урс пытался найти путь, который вывел бы его к дорожному указателю или хотя бы на опушку. Но лес становился только гуще, а круг света от фонарика с каждым шагом сужался. Тогда он решил подыскать место для ночлега.

Между двумя старыми буками он натолкнулся на низкий молассовый камень, у которого на поверхности еще в доисторическое время благодаря ледникам образовалось небольшое углубление. Для мягкости Бланк накидал сверху елового лапника. Он надел ветровку и устроился поудобнее, насколько позволяло положение, сунул под голову рюкзак вместо подушки, накрылся тонюсенькой полиэтиленовой защитной пленкой. И почти мгновенно заснул.


Проснулся Бланк от холода. Посветив на часы, он обнаружил, что не проспал и часа. В каменном углублении было влажно и сыро. Пленка-покрывало, вместо того чтобы сохранять тепло тела, удерживала исходивший от камня холод.

Где-то вверху тихонько зашелестела листва. По-видимому, пошел дождь. Бланк поднялся. Прямо около него сквозь листву закапало. Через секунду тяжелые капли застучали по камню. Бланк быстренько собрал вещи и осветил фонариком окрестности в поисках укрытия.

Он пристроился на корточках под пленкой в небольшой рощице молоденьких елей. С ветвей вокруг капало. Молнии словно ножницами на доли секунды разрезали ночной лес после резких ударов грома. Грозовые шквалы пронизывали Бланка мокрым холодом до самых костей.

Примерно через час гроза унялась. Бланк дрожал от холода. Чтобы согреться, он несколько раз присел, попрыгал и даже отжался. Ни съестного, ни воды, ни спичек в рюкзаке не оказалось. Он хотел было посмотреть на часы: когда же наступит рассвет? Но фонарик приказал долго жить. Возможно, внутрь попала влага и вызвала замыкание. Бланк поклялся никогда больше не отправляться в лес, не подготовившись как следует.

Прошла целая вечность, прежде чем на фоне серого неба стали различимы верхушки деревьев. Едва начав хоть немного ориентироваться, Бланк двинулся в путь.

Метров через двадцать он вышел к путевому указателю с надписью «Вальдакер — 10 мин»: так называлась деревенька, где он оставил машину.


Папка с делом Джо Гассера давно пылилась на рабочем столе Рольфа Блазера. Никто из начальства на него не давил, у них там были заботы поважнее. Рольф давно бы закрыл дело, если бы не этот черный «ягуар». Перед тем как отправить дело на полку, следовало еще раз проверить показания свидетеля. Хотя бы для проформы.

Блазер возвращался с допроса пострадавшего в трактирной потасовке, который попал в больницу со сломанной челюстью. Рольф поймал радиостанцию, передававшую поп-музыку. Время от времени они крутили шлягеры той поры, когда ему было двадцать. Пейзаж за окном машины тонул в тумане. Думать о работе не хотелось. Приятный мужской голос под акустическую гитару признавался в любви к маленькому грибочку. Песня почти закончилась, и только тут Блазер обратил внимание на ее слова. Из текста можно было заключить, что «гномья шляпка», о которой шла речь, не была обыкновенным съедобным грибом.

Блазер запомнил имя исполнителя. Его звали Бенни Меттлер. Запись была сделана во время фестиваля уличных музыкантов.

Парень, поющий о любви к грибам, вполне мог быть знаком с Джо Гассером.


Урс Бланк три дня провалялся в постели с тяжелой простудой. Сотрудники отеля «Штадтвальд», привыкшие иметь дело с постояльцами преклонного возраста, знали, как позаботиться о человеке, которому случилось заболеть. Гостиничный врач осмотрел Бланка и выписал антибиотики. Горничные регулярно меняли ему постельное белье, а с кухни приносили чай и легкую еду.

Лихорадочные сны Бланка состояли из хаотической смеси галлюцинаций вперемешку с фрагментами реальных событий последних недель и месяцев. Но все это объединялось общей темой леса.

К полудню четвертого дня, первого дня без температуры, он встал с постели, вышел из отеля, пересек залитую солнцем улицу и вступил на территорию лесопарка. Душа требовала покоя и лесной прохлады.

Но лес оглашался возгласами, смехом, криками и громкой болтовней. Отовсюду пахло жареными колбасками и древесным углем. Шум стоял как на ярмарке. Вероятно, было воскресенье.

Бланк развернулся и пошел обратно в гостиницу. В номере он углубился в книги, как будто они могли заменить ему настоящий лес.

Как только он набрался сил, ему пришла в голову мысль провести еще одну ночь в лесу. Но на этот раз он подготовится как следует.

В поисках литературы о способах выживания в дикой местности он столкнулся с новым для себя миром: миром выживания.

Бланк скупил все, что ему советовали книги и всучил бородатый продавец в специализированном магазине. Через несколько дней он был оснащен для экспедиции путешественника-одиночки в любую мыслимую точку земного шара.


После выздоровления Бланк появился на заседании компаньонов. Коллеги давно не видели его на своих собраниях. Когда он вошел с небольшим опозданием, все смолкли. Перед Гайгером лежала бумага, которую он будто невзначай перевернул текстом вниз.

— Если я помешал, то могу удалиться, — заметил Бланк. В его тоне слышалась легкая обида.

— Садись, ты не помешаешь, — заверил его фон Берг. — Напротив, мы рады, что ты оказал нам честь.

Бланк мгновенно сообразил, что компаньоны от него что-то скрывают. Некоторых тем они вовсе не желали касаться, другие затрагивали лишь вскользь. При этом они то и дело переходили на анекдоты или пускались в обсуждение пустяков.

В дверь постучали. В комнату вошел Кристоф Гербер, нагруженный стопкой документов. Увидев Бланка, молодой человек испугался.

— Да, Кристоф? — спросил д-р Гайгер.

Бланк про себя отметил, что тот назвал Гербера по имени.

Гербер смущенно остановился в дверях. Ему на помощь пришел Бланк:

— Прошу меня извинить, но я чуть не забыл о деловой встрече.

Он встал. Гербер освободил ему проход. Мимоходом Бланк бросил взгляд на документы, которые раздавал присутствовавшим Гербер. Среди имен компаньонов фамилия Бланк не фигурировала. Зато появилось имя Кристофа Гербера. И еще Пиуса Отта.

Бланк отнесся к этому совершенно равнодушно.


По пути на обеденное свидание с Альфредом Венгером он прошел мимо лотка Люсиль. Лоток по-прежнему обслуживал Арсхад, молодой человек с белокурой кудрявой шевелюрой. Паренек не имел от Люсиль никаких известий и не знал, когда она должна вернуться.

Это обстоятельство, напротив, не оставило Бланка равнодушным.


Была суббота — день уличных музыкантов: безоблачное небо, переполненные уличные кафе, в пешеходной зоне толпы благодушно настроенных горожан с мелочью в карманах.

Рольфу Блазеру не потребовалось много времени, чтобы отыскать Бенни Меттлера. Тот стоял у входа в универмаг и пел баллады, аккомпанируя себе на видавшей виды гитаре. На груди у него была прикреплена губная гармошка, на которой он время от времени проигрывал пару тактов. Рядом с ним стояли несколько прохожих. Иногда они бросали монетки в открытый футляр из-под гитары.

Рольф Блазер остановился чуть поодаль под дорожным знаком. В чехле из-под гитары лежала его монета в пять франков, которую он завернул в записку. По его наблюдениям, такой человек, как Меттлер, должен быть любопытным.

Спев еще три песни, Меттлер передал свое место гармонисту-армянину и подсчитал выручку. Блазер видел, как он развернул записку, взял монету, нашел глазами следователя и вопросительно на него посмотрел. Блазер в ответ кивнул и подошел к музыканту.

— Что еще за вопросы? — поинтересовался Меттлер.

— У вас найдется время выпить кружечку пива? — спросил Блазер в свою очередь и повел музыканта к столикам, которые в двух шагах от них выставил на тротуар один из ресторанчиков.

— Только пока он не отыграет. Потом опять моя очередь.

— Мы уложимся.

Они сели за столик зеленого цвета.

— Спрашивайте, — сказал Меттлер, получив кружку пива.

— Вы знали Джо Гассера?

— Вы полицейский?

— Но в отставке, — кивнул Блазер.

Меттлер сунул руку в карман, вытащил пригоршню монет, отсчитал стоимость пива, положил на стол и встал.

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— А я обязан? Я думал, вы в отставке.

— Все может измениться в любой момент.

Меттлер снова сел.

— Да, я его знал. Полмира его знало. Хотите спросить почему?

— Незадолго до пожара на хуторе Еловый Двор местные жители видели выехавший оттуда черный «ягуар». Но никому не известно, чья это машина. У вас есть какие-нибудь соображения?

Бенни Меттлер не умел врать. Его кивки и отрицательное покачивание головой выглядели в равной мере неубедительно. Уже через десять минут Блазер выяснил, что некая Люсиль однажды появилась у Джо с мужчиной на черном «ягуаре». Фамилию Люсиль Меттлер не смог припомнить. Зато сообщил, что она держит лоток на «блошином рынке».


В городе было не так много «блошиных рынков», и только один из них выдал разрешение на торговлю девушке по имени Люсиль. Люсиль Марта Рот, Райфенгассе, 47, 4-й этаж.

Рольф Блазер решил действовать в служебном порядке и попросил коллег из городской полиции опросить свидетельницу.

Спустя три дня он получил уведомление о том, что интересующая его девушка выехала из страны на неопределенное время. Полиция сообщила также, что Люсиль Рот была направлена повестка с просьбой явиться в отделение, как только она объявится.


Желтые полосы, нанесенные краской на стволы елей и буков, говорили о том, что Урс Бланк все еще шел по официальной туристской тропе. Через полкилометра он собирался свернуть и углубиться в лес в северо-западном направлении. Судя по карте масштаба 1:25 000, там на площади примерно в шестнадцать квадратных километров не было ни одной тропинки.

Бланк выбирал лес дотошно. Расположенный на краю Северных Альп в добром часе езды от города, он занимал большую территорию и круто поднимался вверх. Согласно добытым материалам, лес считался выборочным. Это значило, что за ним не ухаживали с особой тщательностью. Крестьяне, если нуждались в строительном материале или дровах, добывали их в лесу, а взамен сажали новые деревца. В таких лесах не бывает ни просек, ни лесосек, ни древесных питомников. Они выглядят именно так, как должны выглядеть леса в представлении Бланка: дикими, разнообразными и практически непроходимыми.

Бланк шел около часа. Он подобрал для себя определенный ритм ходьбы, который мог поддерживать долгое время, без того чтобы запыхаться. Свои походные ботинки он сразу после покупки намочил и, к изумлению Петры Декарли, расхаживал в них по конторе, пока они не высохли. После этого они сидели как влитые.

На шею Бланк повесил самые важные для путешественника вещи: компас, перочинный нож, часы и свисток, которым в крайнем случае мог бы привлечь внимание. Все эти предметы висели на отдельных шнурках, как советовал справочник по выживанию.

Рюкзак был доверху набит. В нем находились умывальные принадлежности, запасная одежда, пуловер, шерстяная шапочка, перчатки, водонепроницаемое пончо; пакет первой помощи и туалетная бумага; набор походных кастрюль, примус, бутылка с водой, тарелка, кружка, столовый прибор; чай, кофе, сахар, сухое молоко, бульонные кубики, сардины, салями, галеты, сушеные фрукты, плиточки спрессованных мюсли; спальный мешок, палатка, непромокаемая подстилка, защитная пленка, бивачный мешок; веревка, карабинный крючок, бинокль, карманный фонарь, фильтр для воды, мешок для воды; справочник по животным, справочник по растениям и энциклопедия по выживанию.

В левом кармане штанов находился набор самых необходимых предметов для выживания: водонепроницаемая жестяная коробка с проволокой, английскими булавками, леской, крючками и свинцовыми грузилами для рыбной ловли, сигнальным зеркальцем, компасом на ремешке, свечкой, иголками, нитками и пуговицами, лупой для разжигания огня, карманной пилкой, липким пластырем, антибиотиками, таблетками для стерилизации воды, скальпелем, карандашом, солью, пластиковым пакетом и марганцовкой.

В правом — охотничий нож Пиуса Отта с выгравированной надписью: Never hesitate.

Кому-то, кто отправляется в лес на два дня, такое снаряжение могло показаться излишним. Но Бланк не был обыкновенным туристом. Он хотел научиться жить в лесу.


В том месте, где он планировал сойти с тропинки, можно было сделать привал. Склон был покрыт густой порослью. Среди растений он узнал лесную овсяницу, косогорник и купену. Расчетливо позволил себе сделать три глотка из бутылки с водой. Где-то над ним забарабанил дятел. В синем небе таял белый след от самолета.

Спустя десять минут Бланк снова вскинул на плечи рюкзак и продолжил подъем. Продвигался он медленно. Трава, ровным ковром покрывавшая склон, оказалась коварной. Она скрывала камни, ямы, трещины и сухие ветки. Ему то и дело приходилось огибать молодые деревца и густой кустарник. Он крутил компас, пока стрелка не останавливалась на точке, откуда он в последний раз начал обходной маневр, и считал число пройденных шагов. Если путь был свободен, он шел в избранном направлении до конца препятствия. Затем вращал компас, пока стрелка не совмещалась с другим ориентиром, и делал точно такое же число шагов в обратном направлении. Он ничего не предоставлял воле случая.

Через час Бланк вышел к ручейку и решил проследить, куда он течет. Трижды ручей терялся в камнях или непроходимом кустарнике. Каждый раз Бланк был вынужден обходить препятствия и снова отыскивать русло. На четвертый раз ему это не удалось.

Бланк вернулся туда, где ручей исчез между обломками скалы, и обошел это место с другой стороны. Ему пришлось сделать лишних шестьсот шагов — неуверенных, потребовавших немалых усилий, пока он не вышел к обвалу. Скалы внезапно обрывались перед заросшей папоротником низиной. Он пересек низину и по верхушкам камней направился туда, где предполагал найти продолжение ручья. Шагов через триста на пути встало новое препятствие: перед ним плотной стеной выстроились молодые елочки. На северо-западе чаща упиралась в вертикальную скалу, на юго-востоке — в нагромождение камней. Ручей должен быть за ними, предположил Бланк.

Он скинул рюкзак, спрятал его в папоротнике среди камней и стал пробираться между деревьями. Довольно часто ему приходилось срезать ножом нижние ветки.

По его расчетам, он едва ли не ползком преодолел около пятидесяти метров, пока не услышал, как бурлит вода. Скоро показался и сам ручей, пробивавшийся из-под массивной глыбы на краю небольшой поляны площадью около сорока квадратных метров. Поляна была покрыта толстым слоем мха, кое-где торчали кустики папоротника и вереска, по краям повсюду валялся строительный мусор, в основном бетонные блоки, а вокруг росли как свежие молоденькие, так и потрепанные временем елочки. Солнечные лучи касались здесь почвы разве что в разгар лета, да и то лишь на пару часов в сутки. Сейчас солнце обогревало небольшое скальное плато прямо над ним.

Бланк пополз назад, туда, где спрятал рюкзак.


Лагерь Урс Бланк оборудовал задолго до наступления сумерек. На ровном участке поляны он поставил низкую продолговатую палатку из серой ткани, сумку с умывальными принадлежностями и полотенце развесил на ветвях ели у источника. А из непромокаемого пончо устроил себе на мшистом камне удобное и, главное, сухое сиденье. Кроме этого, соорудил из нескольких камней заграждение от ветра — для примуса. В двух шагах от поляны среди камней нашлось подходящее место для временного сортира, где он из очищенных еловых стволов и земли соорудил подобие стульчака.

Обвязавшись веревкой, Бланк решил вскарабкаться на скалу, увешанную гирляндами плауна. Он освоил по книгам несколько приемов и захватов, но еще ни разу не применял их на практике. Дважды он попадал в ситуацию, когда не мог продвинуться ни вперед, ни назад, и тут ему потребовалось максимально сосредоточиться, чтобы не запаниковать. Взобравшись наверх, он закрепил веревку, чтобы удобнее было спускаться и подниматься в следующий раз.

Скала оказалась довольно высокой, так что человек такого роста, как Бланк, мог без труда обозревать окрестности поверх прочих возвышенностей и верхушек деревьев.

Внизу перед ним расстилалась долина с разбросанными тут и там деревеньками. Его охватило приятное ощущение, оттого что только он один знал, где сейчас находится Урс Бланк.


Бланк собирался провести в лесу две ночи. Но когда на второй день его разбудил дождь, он решил прибавить еще одну ночевку. Выживание в лесу при солнечном свете не требовало особенного искусства.

Он сложил про запас небольшую кучку дров и, накрыв ее пончо, уберег от дождя. Потом соорудил из палок, веревки и того же пончо временное убежище под скалой, развел огонь и сварил кофе.

Дождь не скупясь поливал елки и сосны, стекал тяжелыми каплями с веток, бежал по стволам, питая водоросли, которые наросли за время нередких здесь осадков. Травяной покров поляны впитывал влагу как губка. Мох, папоротники и вереск, пострадавшие от тяжелой обуви Бланка, вновь поднялись как ни в чем не бывало.

Вслушиваясь в монотонный шум падающей воды, Бланк созерцал изумрудную, растекающуюся дикую природу. Нереальную. Реальным здесь был только он сам.


предыдущая глава | Темная сторона Луны | cледующая глава