home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17

У государственного инспектора по грибам в октябрьские субботы дел было невпроворот. Тео Хубер стоял за маленькой стойкой у входа на овощной рынок и сортировал грибы, которые ему приносили. Съедобные оставались на столе, негодные шли в мусорное ведро, а ядовитые он бросал в специальное ведро черного цвета с нарисованным черепом. Сегодня в черном ведре уже лежали три трубчатые поганки — незадачливый грибник принял их за белые грибы. Они вызывали сильные боли в желудке и кишечнике, но смертельно опасными не были. Другое дело шесть хвойных большеголовок, которых хватило бы, чтобы отправить на тот свет целую семью.

— Друзья, — не уставал повторять он, — если вы не можете отличить летний опенок от хвойной большеголовки, то лучше вовсе не брать сомнительный гриб.

Свою задачу Тео Хубер выполнял с радостью. Он стремился дать людям хоть какие-то знания о грибах и о том, как их обрабатывать. «Возьмем пшеничный стволовый гриб. Молодые грибы хороши на вкус, а вот этот, старый, будет горьковат», — объяснял он. Или: «Пластинчатый инеевый гриб, называемый иначе „цыганом“. Очень вкусный, но содержит много кадмия, а после чернобыльской катастрофы еще и цезия». Или: «Зеленушка! Просто объедение, но в следующий раз, пожалуйста, оставьте его расти, так как этот вид считается вымирающим». Или: «Просечный рыжик. Хорошо подходит для жарки. Тушить не рекомендуется. Добавьте немного масла, соли, перца, и готово». Или: «Не бойтесь того, что медно-красный желтоног во время варки становится фиолетовым. На его прекрасных вкусовых качествах это никак не отражается».

Отдельных пользовавшихся его услугами грибников он знал годами. Они подходили к нему, чтобы немножко потолковать о любимом занятии. Тео слыл лучшим знатоком грибов в стране.

К полудню поток клиентов практически иссяк. Большинство из них знали, что к двенадцати он закругляется. Тео вывалил негодные грибы в мусорный контейнер, сполоснул ведро в источнике, сложил зонтик и лоток. Только он собрался перенести свой скарб в здание местной администрации, как к нему подошел худой человек с седыми волосами.

— Вы не знаете, где встречаются шафранно-желтые бархатные чепчики?

— Этот гриб несъедобен.

— Меня привлекает его химический состав.

— Вы принимаете участие в исследовании? — Уже не в первый раз у Хубера справлялись о шафранно-желтых бархатных чепчиках. Гриб содержал вещества, представлявшие интерес для ученых. Кроме того, им интересовалась множащаяся молодежная община любителей наркотических грибов.

Седовласый мужчина скорее относился к первой категории.

— Мне сказали, что если кто и сможет мне помочь, так это вы.

Тео Хубер не страдал тщеславием, но он умел ценить комплименты.

— Conocybe caesia практически вымер. А знаете почему? Он любит тисы, которые мы хотя и медленно, но настойчиво вырубаем.

Ученого эти слова заинтересовали, что разожгло у Хубера своего рода азарт. Тис, продолжал он, благодаря своей эластичности использовался для изготовления луков и арбалетов и еще в Средние века во многих местах был напрочь вырублен. Но и сохранившимся с той поры деревьям все равно угрожала вырубка, поскольку они оказались ядовиты для лошадей. А те редкие экземпляры, которые пережили и это время, погубил поднявшийся древостой.

Последнее утверждение, похоже, особенно заинтересовало мужчину. Он помог Хуберу разместить вещи в чулане административного здания и пригласил его выпить кофе в «Альте маркштубе» на рыночной площади. Тео Хубер взял пиво.

Какое-то время они обсуждали проблему главного вредителя лесов — птицы. В этом вопросе ученый здорово разбирался. За второй кружкой пива опять заговорили про шафранно-желтые бархатные чепчики.

— Шляпка и ножка становятся голубыми чуть ли не сразу после того, как их сорвешь, — поучал государственный инспектор по грибам.

— А вы знаете места, где еще можно встретить такие грибы?

— Там, где растут тисы.

— Например?

— Мне бы не хотелось их называть. Но между нами, учеными, так и быть: последний попавшийся мне тис рос на месте старых вырубок. Но это было четыре года назад.

Под третью кружку Тео рассказал, как туда добраться.


Майнрад Хардер-младший сдержал слово. На той же неделе он проверил, кто покупал атлас грибов. Неделя для торговца книгами длилась до субботнего полудня. И если бы ефрейтор Вельти решил закончить работу в пятницу, то ему бы не повезло.

Но Вельти был на службе. Дежурный нажал на кнопку, в трубке заиграла электронная мелодия, и через одну-две минуты Вельти был у телефона.

— Одиннадцать покупателей расплатились наличными, и только троих я могу назвать по именам, — сообщил Хардер и продиктовал Вельти имена и адреса: пожилая постоянная покупательница с ежемесячным счетом, учитель, который приобрел атлас на счет школьного секретариата, адвокат, оплативший покупку по кредитной карточке. — Но он не сможет вам помочь. В июле он утонул в Грюндельзее.


Рольф Блазер считался хорошим полицейским, однако аккуратностью не отличался. Видимость порядка в его кабинете создавали закрытые канцелярские шкафы. Когда же он поднимал шторки шкафов, внутри обнаруживался хаос — дела, старые бумаги, мусор и принятые на хранение вещи, причем дату приемки он и сам мог припомнить с большим трудом.

Вот и сейчас Блазер стоял перед одним из таких шкафов с поднимающейся шторкой и пытался отыскать папку с надписью «Гассер».

Ему позвонил коллега из городской полиции, разворошивший старую историю о самоубийстве подозреваемого Бланка. Принадлежавшая Бланку книга о грибах была найдена среди вещей одного человека, который, по всей видимости, жил в лесу в оборудованном убежище. Поймать этого человека не удалось. Коллега предполагал, что им мог быть тот самый Урс Бланк. Он нашел в досье ссылку на то, что Блазер в свое время хотел допросить этого человека по делу о поджоге со смертельным исходом. В то время данное обстоятельство могло послужить вероятным мотивом самоубийства.

Ефрейтор Вельти предложил навестить Блазера в офисе. Блазер ничего против не имел.

— В любое время, — согласился он.

— Тогда в течение часа, — сказал Вельти.

Пришлось Блазеру заняться поисками дела.

Незадолго до прихода Вельти он наконец нашел папку в таком месте, где и не думал найти, — Блазер был уверен, что она не могла там быть, — между газетой, которую он хранил по забытой теперь причине, и серым вязаным жакетом, который носил в офисе осенью и весной, пока не провели новое отопление.

На вид ефрейтору полиции Вельти было тридцать с небольшим. Белокожий, крепкого телосложения, с красными руками и обозначившимися залысинами. Симпатии у Рольфа Блазера он не вызвал. Ефрейтор сообщил о мимолетной встрече с предполагаемым Бланком и в подробностях описал лесной лагерь. При этом не без гордости рассказал, как наткнулся на имя Бланка. Блазер хотел было спросить, чем вызвано его столь активное участие в этом деле, но ефрейтор как будто прочитал его мысли и поведал историю о печальном конце Паши.

Когда Вельти представил атлас грибов с надписью, Блазер заметил:

— Да, имя Бланка как-то связано с грибами. — И рассказал гостю о таинственных компаниях почитателей грибов Джо Гассера и об участии Бланка в одном из их ритуалов, а также о том, что незадолго до пожара на Еловом Дворе будто бы видели «ягуар» Бланка.

Они ели в «Солнце» — лучшей из двух самых известных в стране сельских гостиниц, где обычно устраивали угощение заезжим именитым лицам. За кофе Блазер, указывая на грибной атлас Бланка, поинтересовался:

— А что с отпечатками пальцев, Пауль? — Блазер предложил перейти на «ты», когда они распивали третью бутылку божоле.

— Полно. Но принадлежат ли они Бланку, я не знаю. На него нет сведений ни в одной картотеке.

— Почему бы тебе не навестить его коллег в конторе и не попросить разрешения направить туда бригаду специалистов?

— На каком основании?

— Им тоже интересно было бы знать, жив Бланк все-таки или нет.

Блазер взял в руки атлас и, перелистывая страницы, спросил:

— А что за грибы нашли среди его припасов?

— Сушеные.

— Я имел в виду названия. Интересно, были среди них наркотические?

— Понимаю.

— Если уж ты занялся этим вплотную, выясни поточнее, что там за грибы.

При этом Блазер указал на шафранно-желтый бархатный чепчик, подчеркнутый Бланком красной шариковой ручкой.

Вельти что-то себе записал. Блазер был полицейским детективом, а Вельти — всего лишь ефрейтором полиции. Несмотря на то что их встреча носила неформальный характер, да к тому же они принадлежали к разным полицейским подразделениям, в их ведомстве все-таки существовала иерархия.


Во влажном овраге, менее чем в двадцати километрах от гостиницы «Солнце», прислонившись к поваленному стволу бука, сидел человек, о котором в это самое время вели разговор Блазер и Вельти.

Шесть суток минуло с того дня, когда ему едва удалось унести ноги от Паши и полицейских. Он прошел пешком никак не меньше двухсот километров. Строго по прямой это расстояние не превышало сотни километров, но ему пришлось карабкаться, путаться в направлении, спасаться бегством, пробираться ползком. Чем ближе была цель, тем больше усилий нужно было прикладывать, чтобы остаться незамеченным. Последний участок пути он проделал ночью. В небе стояла почти полная луна, осенний ветер рвал облака на кусочки, и на землю сквозь резко очерченные буковые кроны падал ее холодный свет.

Бланк имел лишь приблизительное представление о местонахождении старых вырубок. С первыми лучами солнца он различил на дорожном указателе слова «Отвесная скала» и пошел в указанном направлении. Тропинка привела к узкому мостику из необработанных древесных стволов. Там он свернул в ущелье и побрел вдоль ручья. Ему припоминалось, будто бы тисы любили отвесные мергелевые склоны.

Ущелье сужалось. Берега по обеим сторонам ручья становились все круче. Бланк теперь с трудом пробирался по скользкому, покрытому прошлогодней листвой откосу.

Вдруг на самом верху ущелья между деревьями он увидел группу тисов. Почти черные, они выделялись на фоне буков, уже начавших потихоньку желтеть. Бланк прислонился к стволу поваленного бука, собирая остатки сил для подъема.

Спустя полчаса, едва дыша, он все-таки добрался до тисов. Только теперь он понял, насколько был ослаблен продолжительным походом и скудным питанием. Он отхлебнул немного воды из походной фляжки и съел половину предпоследнего пеммикана. Потом прочно привязал рюкзак к буку и принялся систематически обследовать землю, устланную листвой и сухими иголками.

Запах тисов напомнил ему детство. Несколько таких деревьев росли в окружении кустов бирючины в саду его школьного приятеля. Зелень их иголок была похожа на стеклянные банки из подвала, а ярко-красные ядовитые и липкие ягоды — на малиновый морс, которым они утоляли жажду в жаркие полуденные часы. В полумраке прохладных укрытий, образованных нижними ветвями деревьев, они проверяли свои первые догадки об анатомическом устройстве противоположного пола.

Тисы, приютившиеся на этом отвесном склоне под буками, казались ему не менее серьезными и таинственными, чем те, из детства. Они росли по отдельности или маленькими группками среди рябин, кленов, альпийских вишен и калины.

Бланк обыскал все пространство вплоть до того места, где отвесный участок леса упирался в скалу. У скалы он повернул назад и обследовал тисы на другом склоне ущелья. В одном месте скальная стена, закрывавшая ущелье с юга, была подточена снизу. Эрозия разрушила песчаник. Образовалась пещера шириной метров в пять и не менее двух метров в глубину. У ее западного края природа создала каменную террасу размером около пяти квадратных метров. На востоке пещера была защищена группой тисов. Проем плотной завесой прикрывали корневища скрюченных елей, печально стоящих на скалистой перемычке.

Бланк обследовал пещеру. Он нашел перья и кости. Наверное, тут долгое время жила лиса. Следов человека не было.

Пришлось проделать нелегкий обратный путь на противоположную сторону ущелья за рюкзаком. Под каждым тисом, который попадался ему по дороге, он осматривал землю. Бархатные чепчики не встречались, зато он нашел целое семейство пластинчатых грибов, вкусные шляпки которых можно было жарить как шницель. Так что его разочарование не перешло в отчаяние.


Запрос из полиции поступил в адвокатскую контору «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк» совершенно некстати. Пришлось обсуждать его на заседании компаньонов. Фон Берг, которому, собственно, был адресован запрос, призвал коллег собраться как можно быстрее. Ввиду взрывоопасности ситуации он расширил круг участников, введя в него Гербера и Отта.

— Полиция предполагает, что Бланк жив и все это время прятался в лесу. В убежище лесного отшельника они нашли отпечатки пальцев и просят у нас разрешения снять отпечатки пальцев в бывшем кабинете, чтобы сравнить с найденными.

Только Пиусу Отту пришлось разыгрывать страх, остальные были действительно напуганы.

— Я могу поговорить с Гублером, — предложил Гайгер. Он знал начальника полиции еще с армии.

Миндер покачал головой:

— Мы ничего не можем возразить на желание полиции выяснить, жив наш компаньон или нет.

— А если они его найдут? — возбужденно спросил Гербер. Он уже представил конец своей едва начавшейся карьеры.

— Разумеется, это было бы неприятно, — признал фон Берг.

— Не будем себя обманывать, — сказал Гайгер. — Если он прихватил с собой документы по «Экстернагу», то наверняка затевает что-то недоброе. Полиция не должна его найти ни при каких обстоятельствах.

— Его не найдут, — вмешался Отт, до этого молча следивший за диалогом.

— Откуда у тебя такая уверенность? — спросил Гайгер.

— Интуиция.

— Надеюсь, на твою интуицию можно положиться? — то ли простонал, то ли посетовал Гайгер.

— Как правило, она не обманывает.

Кристофу Герберу было поручено пустить полицию в свой кабинет.


На следующий день пришел один-единственный полицейский. Мужчина предпенсионного возраста с бледным лицом и пористой кожей наполнил помещение своим неприятным запахом — смесь пота и желудочного сока. Гербер поминутно выбегал в приемную, чтобы глотнуть парфюмерного аромата Петры Декарли.

Вернувшись в очередной раз, он увидел, как полицейский чиновник колдует над принтером.

— Не трудитесь, — сказал Гербер, — мы купили его сразу после исчезновения доктора Бланка.

Полицейский тем не менее снял уже проявленные отпечатки. Он мог поклясться, что два из них — с диагональным шрамом на большом пальце — видел однажды при сравнении с другими.


Скоро двадцать лет, как Тео Хубер вселился в один из типовых домиков, рассчитанных на семью. Еще тогда жена поставила его перед выбором: или она, или грибы, — и он выбрал грибы.

В те дни, когда ему не надо было нести службу на рынке или проверять предназначенные для продажи грибы, Тео работал над «Руководством грибника». Это был долговременный проект. За одиннадцать лет Тео не продвинулся дальше половины книги. Он уже издал несколько «Руководств», однако на этот раз, подгоняемый честолюбием, задумал по возможности самостоятельно собрать для своего «Руководства грибника» все фотографии и иллюстрации. Поэтому осенью большую часть свободного времени он проводил в лесу, возвращаясь домой затемно сильно уставшим.

Появление полицейского не обрадовало Тео Хубера.

— Нельзя ли отложить дело на более подходящее время? — спросил он.

Очевидно, от полицейского не укрылось его раздражение, и тот сразу же перешел в наступление:

— Вы знаете, как долго я пытаюсь это сделать?

Хубер отвел Вельти на кухню и, разложив на столе принесенные полицейским грибы, внимательно изучил их при свете лампы. Грибы были сушеные, но для Хубера не составляло никакой проблемы определить их.

— Волокнистый гриб, желтоножник, жемчужный гриб, лисичка, белый. — Следующий гриб его несколько озадачил. — Что это тут у нас? — Он поднес гриб поближе к свету и улыбнулся: — Карликовая шапочка. Psilocybe semilanceata, или остроконечная лысуха. Гриб весьма почитаемый в среде наркоманов.

Ефрейтор полиции Вельти сделал ошибку, переспросив:

— Вы уверены?

Этот вопрос повлек за собой получасовую лекцию, в течение которой государственный инспектор по грибам вкратце ознакомил полицейского со своими широкими познаниями в данной области.

Лекцию удалось прервать лишь благодаря тому, что Вельти сумел вклиниться в монолог Хубера, спросив о шафранно-желтом бархатном чепчике.

— Вот опять же, — заметил Хубер после короткой паузы, — чем реже встречается гриб, тем он популярнее. Сначала наркоманы, потом ученые и, наконец, полиция.

— Ученые?

— Несколько дней назад приходил исследователь, тоже интересовался.

— Как его имя?

— Он не представился.

— Вы можете его описать?

Хубер задумался.

— Около шестидесяти, скорее мелкий, худой, короткие седые волосы.

Вельти все это записал.


Альфред Венгер не забыл про звонок из полиции. Но решил, что об этом Блазеру знать не обязательно.

— Звонят из разных органов и интересуются доктором Бланком, — извинился он, провожая полицейского в свой кабинет.

На часах было семь. Они договаривались на шесть. Блазеру пришлось подождать, пока Венгер не отпустил всех пациентов.

— Когда вы последний раз с ним общались?

— За несколько дней до его исчезновения. А почему вы спрашиваете?

— У нас есть известные основания полагать, что он жив.

Венгер был неподдельно изумлен:

— Какие основания?

Блазер, насколько счел возможным, посвятил его в курс дела. Затем открыл папку, выглядевшую совсем новенькой, извлек из нее атлас грибов и показал Венгеру отмеченное место.

— «Потешный гриб Пиуса Отта». Надпись сделана рукой Урса, — утвердительно кивнул Венгер.

Он решил, что анекдотичный случай с Оттом не относится к категории врачебной тайны, и описал полицейскому всю ситуацию.

— И как же Бланк отреагировал на эту шутку? — поинтересовался Блазер, выслушав историю.

— Разбил Отту нос.

— Понимаю, — сказал Блазер. Он порылся в папке, вытащил пластиковый пакет с грибами и протянул его Венгеру. — Нам известно, что доктор Бланк экспериментировал с наркотическими грибами.

А вот это, посчитал Венгер, подпадало под врачебную тайну:

— Надеюсь, вы поймете, почему мне не хотелось бы говорить на эту тему.

Блазер решил не настаивать. Он открыл атлас грибов на второй заложенной странице и протянул книгу Венгеру. Врач прочитал описание шафранно-желтого бархатного чепчика.

— Подчеркнуто красной шариковой ручкой тоже доктором Бланком. Содержит МАОХ. Вам это о чем-нибудь говорит?

Венгер кивнул:

— Monoaminocidase-hemmer. Они усиливают воздействие галлюциногенов.

— Что ж, спасибо и за это.

Блазер засунул грибы и атлас в портфель.


Сидя за письменным столом, Венгер размышлял. Стало быть, Урс Бланк скрывается в лесах и разыскивает редкий гриб, действующий как МАОХ. Это означает, что он все еще не оставил надежды нейтрализовать последствия того наркотического опыта с грибами. И, таким образом, по-прежнему представляет опасность.

Он снял трубку и набрал номер Эвелин Фогт. Она отозвалась на пятый гудок.

Однако Венгер тут же повесил трубку. Известие о том, что Бланк жив, могло подействовать на нее сильнее, чем весть о его смерти.


Ефрейтор полиции Вельти вернулся с тренировки со своей новой собакой по кличке Рембо. Пока кобель Рембо был неуклюжей молодой овчаркой, и ему еще предстояло оправдать полученное в питомнике имя. Вельти ошибался, когда думал, что Рембо поможет ему забыть про Пашу. Все вышло наоборот. Рембо уступал Паше по всем статьям. Разве что как ищейка был получше. В этом деле пес проявлял недюжинный талант.

В своем ящике Вельти обнаружил конверт внутренней почты. Он был от экспертов по отпечаткам пальцев и содержал результаты сравнения. Согласно заключению, представленные отпечатки совпадали с отпечатками на атласе грибов.

Какой-то остряк снабдил экспертное заключение заголовком «Дело Паши». Похоже, время, отпущенное ему коллегами на приведение своих чувств в порядок в связи с гибелью собаки при исполнении служебных обязанностей, вышло. Частная кампания Вельти против «лесного человека» стала им явно надоедать.

Ему было все равно. Теперь он не сомневался, что «лесной человек» в самом деле был тем самым Урсом Бланком, который разыграл самоубийство и которого разыскивала полиция кантона в связи с делом о смерти Джо Гассера. Этого было достаточно, чтобы дело Паши превратилось в дело Бланка.

В отчете указывалось, что все отпечатки пальцев на атласе грибов — за исключением тех, что оставили сами полицейские, — совпадают с тридцатью двумя отпечатками, найденными в бывшем кабинете д-ра Урса Бланка. Далее перечислялись места, где эти отпечатки были обнаружены: на клавиатуре компьютера, на нижней стороне столешницы, на нескольких прозрачных папках, на компакт-дисках. Четыре отпечатка нашли на принтере. Чья-то рука поставила напротив этой цифры три восклицательных знака.

Вельти позвонил Кемпфу, эксперту, составившему отчет.

— Восклицательные знаки? Это скорее частное замечание. Парень из кабинета сказал, что принтер приобрели после исчезновения твоего клиента. Но я своими глазами видел, что это те же самые отпечатки. Глаз у меня наметан, тридцатилетний опыт что-нибудь да значит.

Вельти поблагодарил коллегу. «Чем старше, тем несговорчивей», — подумал он.

Блазер ждал Вельти у пропускного пункта. На машине они поехали в ресторанчик, расположенный в загородном квартале. На этот раз была очередь Вельти платить. Уже при входе им в нос ударил запах горячего сыра.

— Надеюсь, ты любишь раклетт? — удостоверился Вельти.

Блазеру было неловко признаться, что не очень. К тому же здесь ничего другого не подавали.

Вельти был страстным любителем раклетта. Он придал массе из картофеля, расплавленного сыра, соленых огурцов и лука своего рода художественную форму, посыпал перцем и паприкой и искусными движениями стал переправлять все это в рот.

Блазер тем временем рассказывал о своем визите к Венгеру.

— Интересно, зачем Отту понадобилось кривить душой, когда он увидел надпись «Потешный гриб Пиуса Отта», — произнес Вельти, одновременно уплетая раклетт за обе щеки.

— Вероятно, ситуация для него щекотливая.

— А ты раньше имел с ним дело?

Блазер покачал головой.

— Такие типы не деликатничают. Тебе нравится еда? — Вельти посмотрел на тарелку Блазера. Расплавленный сыр остыл и теперь покрывал картофель лоснящейся глянцевой пленкой.

— Спрашиваешь!

— Тогда ешь. Этого здесь `a discr'etion.[37]

Блазер послушно слепил себе кусок, продолжая рассказывать:

— МАОХ — некое вещество, усиливающее воздействие наркотических грибов. Так мне сказал Венгер.

Он сунул кусок в рот и начал пережевывать. Сыр стал похож на резину.

Вельти опустошил вторую тарелку и сделал знак официанту.

— Может, в случае с Гассером речь идет об убийстве?

— У жертвы был проломлен череп. Мы сделали предположение, что Гассер свалился с лестницы, а причиной пожара могла стать сигарета или косячок. — При этом Блазер протолкнул вязкий сыр глотком чая. — Чисто теоретически, конечно, его кто-то мог столкнуть вниз и затем поджечь дом. Вопрос только, с какой целью?

— Отпечатки пальцев на книге и версия о намеренном убийстве могут придать расследованию новый импульс. Между собой мы уже называем его «Делом Паши».

Ухмылка сошла с уст Блазера, когда официант принес две новые порции. Свою тарелку Вельти давно опустошил и перешел к рассказу о Кемпфе и его роли в истории с отпечатками. Блазер воспринял это как удобный предлог, чтобы прекратить борьбу с остывшим сыром, и отодвинул свою тарелку в сторону:

— Возможно, он прав. Похоже, Бланк за это время действительно побывал в своем кабинете.

Вельти был больше силен в обращении с собаками, чем в комбинаторном мышлении, и потому вынужден был признать, что эта мысль ему в голову не приходила.

— Не исключено, что на Бланка придется завести дело, — пробурчал себе под нос Блазер.

На выходе из ресторанчика Вельти заметил:

— Пожалуй, для такого закоренелого горожанина, как ты, в этом заведении слишком много сельского колорита.

— Ничего, в следующий раз поправим, — ответил Блазер.

— А грибы ты любишь? — поинтересовался Вельти.

Блазер косо посмотрел на коллегу, пытаясь определить долю иронии в его вопросе.


Следующий контакт представителя конторы «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк» с главой «Отт Файненсинг» носил неофициальный характер. Гайгер и Отт встретились в холле отеля «Империал». Ситуация становилась критической.

Накануне Петре Декарли звонили из полиции и бесхитростно поинтересовались, когда был приобретен принтер, что стоит в бывшем кабинете Бланка. Ничего не подозревавшая секретарша нашла документы и назвала точную дату: шесть недель назад.

— То есть значительно позже исчезновения доктора Бланка, — уточнил полицейский.

Лишь после этого она догадалась, о чем идет речь, и попыталась исправить положение. Но полицейский ее остановил:

— Нет-нет, не беспокойтесь. Ваши данные совпадают с показаниями доктора Гербера.

— Черт! — вырвалось у Пиуса Отта громче, чем хотелось бы.

Хорошо, что Гайгер выбрал кресла в самой дальней части холла, и попурри из произведений Гершвина, которое наигрывал пианист, как пушистый ковер поглотило неожиданный возглас.

— Сегодня в первой половине дня в конторе возникли двое из городской полиции. Они задали Герберу прямой вопрос: почему он не сообщил, что Бланк заглядывал в кабинет после своего исчезновения?

— И что он ответил?

— Если то, что вы говорите, правда, то Бланк побывал здесь тайком.

Отт откинулся назад и уставился в потолок с лепниной. Бланку удается улизнуть от него уже второй раз.

— Теперь они, конечно, у него на хвосте.

— Похоже на то.

— В сложившейся ситуации тебе следовало бы переговорить с Гублером.

— Я как раз собирался это сделать.

Отт еле слышно произнес:

— Мне нужно немного времени.

Гайгер понимающе кивнул. Он не стал спрашивать зачем.


предыдущая глава | Темная сторона Луны | cледующая глава