home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18

Буковые кроны пламенели неестественным желтым огнем в лучах солнца. То тут, то там поодиночке торчали вечнозеленые ели. Отовсюду, со всех ветвей раздавался свист и щебет, все живое радовалось, что природа подарила почти летний денек в середине осени. Один лишь Урс Бланк надеялся на дождь.

Последние дни он снова и снова систематически прочесывал окрестности в тех местах, где росли тисы, одновременно прикидывая, как быстро низко парящее солнце своими косыми лучами способно высушить землю на склонах ущелья. Для большинства грибов сезон уже прошел. Если в ближайшее время не прольется дождь, то даже те из них, что растут до самого ноября, в этом году больше не покажутся.

Воспользовавшись сухой погодой, Бланк решил запастись дровами. Он оборудовал потайной дровяной склад под защитой скального выступа, замаскировав припасы осыпью силикатных горных пород. Его пещера тоже до половины была заполнена пересохшим хворостом и валежником разного размера. Очаг находился в самом дальнем конце. По вечерам, прежде чем устроиться спать, он разводил огонь. Едва заметный дымок от костра тянулся под потолком к выходу. Чтобы задержать тепло, он придумал использовать в качестве отражателя пленку из набора для выживания — завешивал пленкой вход в пещеру. Благодаря этому нехитрому приспособлению пещера быстро прогревалась и всю ночь удерживала приемлемую температуру.

Днем приходилось поддерживать жар. Для надежности он смастерил для горящих углей сосуд — слепил из глины, которой у ручья было предостаточно, и обжег. Угли, завернутые в сухой мох, в этом сосуде сохраняли жар по несколько дней.

До сих пор, несмотря на все разведывательные вылазки, Бланк так и не смог точно установить, где он находится. Ущелье вело на северо-восток через смешанный елово-буковый лес. Дальше на юг хвойные деревья почти не встречались, а буковый лес довольно скоро переходил в прозрачный перелесок без молодой поросли и кустиков.

Что было на западе, Бланк знал хорошо, поскольку пришел оттуда. Небольшие участки смешанного и хозяйственного леса вперемежку с полями и хуторами. Местность изрезана просеками и туристскими тропами.

Если среди этих лесов и перелесков и была старая вырубка, то, скорее всего, в хвойно-буковом лесу на северо-востоке. Там Бланк, кстати, обнаружил и отдельно росшие тисы.

Бланк сидел на небольшой каменной площадке перед пещерой и перевязывал на конце связку гибких прутиков. Из каждых двух таких связок он скатывал обруч, который перетягивал по кругу гибкими прутиками на равных расстояниях. В промежутки он вплетал зеленые еловые веточки. В итоге получалась продолговатая корзина. К открытому концу корзины он привязал нечто вроде воронки из веток, скрещивавшихся в узком месте. Его навыки говорили о немалом опыте. Это была уже четвертая изготовленная им верша.

Бланк отнес ее к ручью и установил в узком месте. Вдобавок он накидал камней и еще сузил русло. В итоге рыба никак не могла миновать ловушку.

Скудные запасы Бланка были на исходе, а добывать еду стало непросто. Время, когда можно было собрать дикорастущие плоды, давно прошло. Для грибов стояла слишком сухая погода А кролики ему пока не попадались. В первый же день в вершу угодили две форели. Одну он зажарил и тут же съел, вторую высушил на углях и оставил на черный день.

Черный день наступил уже на вторые сутки. В вершу никто не попался. Тогда он соорудил вторую, третью и вот — четвертую.

И теперь Бланк шел вверх по ручью, чтобы проверить, нет ли в остальных добычи. Он вытащил из воды вторую вершу. В ней трепыхалась форель. Бланк открыл охотничий нож и сунул руку в отверстие. Секунды спустя он твердо держал скользкую, отчаянно бьющуюся рыбу. Тогда он просунул нож между ячейками верши и отделил у рыбы спинной мозг.

Кончиком ножа Бланк сделал чистый надрез от заднего прохода почти до жабр, выпотрошил форель и промыл тушку в ручье. Внутренности он зарыл на склоне.

Третья верша оказалась пустой.

Бланк полез назад, к пещере. Там он разделил рыбу на филейные кусочки и нанизал на тонкую палочку. Голову, хвост, кожу и плавники положил в горшок и залил водой из мешка. Кинув хвороста на угли, раздул пламя и поставил горшок на огонь. Бланк надеялся, что подкожного жира хватит, чтобы уха получилась наваристой. Жира из запасов осталось всего ничего. Соли тоже было с гулькин нос.

Самое время пополнить припасы.


Старая вырубка находилась на участке, арендованном местным текстильным фабрикантом. Для Пиуса Отта не составило труда получить туда приглашение поохотиться. Фирма «Элеганца» была одним из самых солидных клиентов фабриканта.

Уже несколько дней Отт регулярно наведывался туда и с двумя гончими систематически обшаривал небольшие участки, которые сам пометил на карте. Сегодня он ловил рыбу и пребывал в мрачном настроении. Предположение, будто Бланк может находиться где-то поблизости, основывалось на надежде, что он в самом деле охотится за шафранно-желтыми бархатными чепчиками и знает — как теперь знал и Пиус Отт, — что они встречаются или встречались на заброшенных вырубках. Это было слабой зацепкой, а систематические поиски в такой местности, с обрывами и порой непроходимыми лесами, отнимали много времени и физических сил. Правда, у Отта был и другой помощник — инстинкт. И этот инстинкт подсказывал, что Бланк обязательно придет сюда, а может, уже был здесь. Охотничий инстинкт еще ни разу Отта не подводил.

Отт достиг восточной границы района поисков, запланированных на сегодня. Чуть дальше, в нескольких шагах, просека раздваивалась. Он подошел к дорожному указателю и сверил надписи со своей картой. Надпись гласила «Отвесная скала».

Отт свернул карту. Накрапывало.


Дождь барабанил по жестяному навесу перед окном кабинета. Вельти сидел на неудобном стуле для посетителей перед рабочим столом Блазера. На нем была гражданская одежда. Пиджак вымок еще на автостоянке в нескольких метрах от офиса.

На письменном столе лежала цветная фотография Урса Бланка. Специалистка по составлению портретов из городской полиции приделала ему бороду и удлиненные волосы, да так, что и не отличишь от настоящих. Свидетели из Риммельна и коллеги из полиции кантона, видевшие Бланка лишь мельком, сразу его признали.

— Почему мы не можем опубликовать этот портрет? — осведомился Блазер.

— Согласно официальному обоснованию, это дело «не настолько серьезно».

Средства массовой информации разрешается подключать только в случаях, расследованию которых отдается приоритет, иначе данный инструмент потеряет эффективность.

— Ах да, ведь люди любят поиграть в полицейских.

— А хочешь знать неофициальную причину? — Обычно бледное лицо Вельти покраснело от злости. — Вмешался кто-то сверху. Кто-то, кто не желает, чтобы полиция через газеты разыскивала компаньона одной из самых престижных адвокатских контор города. Наши шефы сыграли отбой и отнесли дело к категории обычных.

— Ну и что я теперь могу? — негодовал Блазер.

— Ваше подразделение разыскивает Бланка по делу об убийстве. Ты можешь подключить газетчиков.

Блазер рассмеялся:

— Капрал Рольф Блазер из Делликона подключает международные средства массовой информации.

Если бы дождь не зарядил надолго, то этим бы все и кончилось. Но погода вынуждала торчать в кабинете и выслушивать тирады Вельти о происках руководства. В конце концов Блазер объявил:

— Ладно, оставь мне картинку.

Вельти поблагодарил и поехал назад в город. Он надеялся, что дождь еще немного польет. Он любил сидеть рядом с женой на диване перед телевизором, когда за окном стучал дождь.


Переплетение еловых корневищ перед входом в пещеру работало как водосточная труба, направляя дождевые потоки внутрь убежища. Лишь после того, как Бланк удалил их ручной пилой, в пещере можно было спокойно оставаться и во время дождя.

Он подкинул в огонь дров и стал смотреть, как пламя отражалось в водяных струйках, стекавших со скалы перед входом. Отражения напомнили ему украшенные серебряными нитями свечи на рождественской елке.

В пещере пахло дымом, рыбой, мхом и мокрыми буковыми листьями. Он лежал в сухом месте, ему было тепло. Снаружи все капало, текло, струилось. Дождь поливал тисы, по соседству с которыми из мокрой земли иногда поднимаются шафранно-желтые бархатные чепчики — эдакий кратковременный симбиоз.


Когда Блазер вернулся в кабинет, дождь уже прекратился, но тяжелые тучи не желали уходить. В любую минуту могло опять закапать.

На его рабочем столе все еще лежала разыскная фотография Бланка. Он позвонил в столицу кантона ответственному по связям с прессой и договорился о встрече: «У меня есть работенка для прессы, Феликс». Больше ничего добавлять не стал.

Задание позабавило ответственного по связям с прессой. Ему понравилось фото, да и сама история. Не так часто ему приходилось давать газетчикам подобные материалы.

На обратном пути Блазеру попался на глаза додж-пикап «адвенчер». Такую тачку не часто встретишь. Он знал всего несколько импортеров, специализировавшихся на американских вездеходах, да и те поставляли подобные машины по заказу. Машина была цвета темно-зеленого металлика, с колесами нестандартной ширины и тонированными стеклами.

Внедорожник обогнал Блазера на большой скорости, далеко заехав за разделительную полосу. Блазер, как старый полицейский, записал его номер в блокнотик, прикрепленный к приборной панели.

За поворотом на длинном прямом участке шоссе пикап исчез. Должно быть, свернул вправо, на дорогу, ведущую к старой вырубке.

Блазер оторвал страничку с номером из блокнота и сунул ее в нагрудный карман рубашки. Опять начало накрапывать. Он поддал газу и переключил стеклоочиститель на более активный режим.

На пропускном пункте Блазера окликнул дежуривший в окошке коллега, сообщивший, что его спрашивал по телефону ответственный по связям с прессой и просил перезвонить.

Блазер поднялся в свой кабинет и набрал номер.

— Рольф, у меня не получилось выполнить твою просьбу.

— Да? А в чем дело?

— Начальство против передачи материалов газетчикам. Шеф консультировался с кем-то в городе.

— Причина?

— Дело, мол, не настолько серьезное.

Блазер поблагодарил и положил трубку.

По жестяной кровле забарабанили тяжелые капли дождя. Мысли Блазера снова вернулись к пикапу. Определенно охотник. Чего он искал в такую погоду в этой местности? Он вспомнил про номер машины в кармане рубашки, позвонил коллеге из операционного зала и попросил посмотреть, кому она принадлежит.

Коллега не заставил себя долго ждать:

— Машина числится за фирмой «Отт Файненсинг».

Блазер положил трубку. Стало быть, Отт. Седовласый исследователь, справлявшийся у инспектора по грибам о шафранно-желтых бархатных чепчиках. И по-видимому, тот самый человек, который пытался помешать полиции обнаружить Бланка.

Блазер позвонил Вельти:

— Фотография все еще у тебя?


Доктор Альфред Венгер гордился тем, что ни разу в жизни не читал бульварных газет. Но сегодня утром, как обычно заглянув по дороге на работу в киоск за ежедневной газетой, он нарушил это правило. На первой полосе одного бульварного издания, выложенного на середину лотка так, что его невозможно пройти не заметив, крупными буквами значилось: «Осторожно, лесной человек!» На фотографии был изображен Урс Бланк с длинными волосами и бородой. Под фотографией подпись: «Известный адвокат Урс Бланк, считавшийся до сих пор погибшим, скрывается в лесу!»

Венгер купил один экземпляр и уже в кабинете прочитал статью целиком. В ней излагалась история Бланка, сымитировавшего самоубийство. Мнимое самоубийство, писала газета, наводит на подозрение, что Бланк имеет непосредственное отношение к смерти «грибного Джо» Гассера. Далее в нескольких словах описывалась личность Джо Гассера и обстоятельства его смерти, а также трогательная история жестокой гибели верной полицейской собаки Паши. В статье, кроме прочего, упоминалась ключевая роль Бланка в громких слияниях и, само собой разумеется, фирма «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк». Сведения, которые могут быть полезными для прояснения дела, просили сообщать по адресу редакции.

Венгеру потребовались усилия, чтобы собраться с мыслями, принимая первого пациента. Едва он выпроводил больного, как сестра-секретарша принесла ему две срочные телефонограммы. Одна была от Эвелин, другая от Люсиль.

Он немедля позвонил обеим. Эвелин не могла поверить в напечатанную историю и негодовала на бульварную прессу. Люсиль, напротив, приняла все за чистую правду и опасалась за свою жизнь. Ни ту ни другую он не смог успокоить.

Во время обеда в «Золотом» господин Фоппа ни словом не обмолвился про нашумевшее дело. Правда, на этот раз он убрал второй прибор.


В конторе фирмы «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк» кризисное заседание длилось уже два часа. После появления статьи д-р Гайгер позвонил Гублеру. Тот оправдывался целенаправленным разглашением служебных секретов со стороны коллег из кантонной полиции.

— По этому факту ведется внутреннее расследование, можешь не беспокоиться, — заверил его начальник полиции.

— Засунь себе в задницу свое расследование, — выпалил в ответ Гайгер. Компаньоны вытаращили глаза. В обычное время даже такое подходящее к случаю выражение, как «на кой ляд оно мне», Гайгер посчитал бы достаточно грубым.

Д-р фон Берг долго беседовал по телефону с издателем, которому принадлежала нашумевшая бульварная газета. Случайно оказалось, что они иногда вместе играли в гольф.

— Ты знаешь, я готов сделать для тебя все, что угодно, но подать жалобу на редакцию и приостановить тему… извини, не в состоянии.

Издатель пообещал повлиять на журналистов в том смысле, чтобы название адвокатской конторы больше в их газете не фигурировало.

По настоянию д-ра Миндера прямо с лекции в Высшей школе торговли сняли самого известного специалиста по пиару и снабдили его агентство кризисными полномочиями для коммуникационной поддержки фирмы «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк». Миндер взял с него обещание, что он самолично займется этим делом и заедет к ним в контору сразу после лекции.

В качестве первой конкретной меры решили уволить Петру Декарли, с подачи которой началась эта неприятная история с принтером. Что касается Кристофа Гербера, то здесь решили ограничиться строгим порицанием. Он слишком много знал.


По окончании заседания д-р Гайгер тщетно пытался связаться с Пиусом Оттом по секретному номеру. Секретарша сообщила, что Отт на охоте.


Бланк лежал в папоротнике на лесной опушке. Он то пристально смотрел в бинокль, то давал глазам отдых.

Вот уже больше часа он наблюдал за этим домом. Было раннее утро. Крестьянин находился поблизости, вывозил навозную жижу. До Бланка доносился шум работающего трактора. Дважды с перерывом примерно в пятнадцать минут крестьянин возвращался, чтобы наполнить прицеп очередной порцией жидкого навоза. Пастушья собака, бегавшая за трактором с высунутым языком, временно прилегла на подстилку перед входной дверью в дом. Когда трактор тронулся в путь, она опять последовала за ним.

Десять минут назад хозяйка вышла с корзиной, наполненной яблоками, и положила ее в автомобиль-универсал, стоявший возле дома. У Бланка появилась надежда, что она скоро уедет.

Вот из дома вышли двое детей со школьными ранцами. Сели в машину. Женщина вынесла вторую корзину, погрузила и ее, села за руль и тронулась в путь.

Почти в тот же момент показался трактор. Он остановился перед домом. Крестьянин заглушил мотор и вылез из кабины. Вошел в дом. Похоже, он закончил работу.

Правда, очень скоро он снова появился на крыльце, что-то жуя, сел на трактор, подогнал его к навозной трубе и стал заполнять прицеп.

Бланку пришлось ждать десять минут, пока не наполнился резервуар и трактор, тарахтя, не уехал прочь. Когда он скрылся из вида, Бланк поднялся и подошел к дому. Крестьянин вернется самое большее через четверть часа, а как далеко расположена школа и как скоро возвратится хозяйка, он тем более не знал.

Входная дверь вела прямо на кухню. В кухне было тепло и пахло кофе и кипяченым молоком. На столе стояла не убранная после завтрака посуда. На зеленой изразцовой печи млела тигрово-полосатая кошка. Увидав Бланка, она встала, выгнула спину и зашипела. Потом спрыгнула на пол и исчезла в дверном проеме. Бланк заглянул в дверную щелку. За ней была лестница на второй этаж.

Вторая дверь оказалась запертой. В верхней филенке были просверлены вентиляционные отверстия. Он открыл дверь. Две ступеньки вели в помещение без окон. Бланк зажег свет.

У стены он увидел вместительную холодильную камеру. По обеим сторонам от нее громоздились стеллажи и шкафы, одни с крепкими дверцами, другие занавешены сетками от мух. Бланк сразу определил, что это кладовка.

Он обследовал шкафы один за другим и взял самое необходимое: жир, растительное масло, сахар, кукурузу, муку, пачку стирального порошка про запас вместо мыла.

Открыл дверцу старинного шкафа орехового дерева, оттуда пахло копченостями, взял кусок сала и добавил его к прочим вещам в рюкзак.

На кухне послышались чьи-то шаги.

Было поздно гасить свет. Бланку едва хватило времени, чтобы спрятаться вместе с рюкзаком за большим шкафом для съестного.

Он раскрыл нож и затаил дыхание.


Эмма Фельдер не привыкла днем валяться в постели. В крестьянской усадьбе всегда было чем заняться. Но сноха настояла, чтобы Эмма не вставала. «Лучше два дня полежать с простудой дома, — заявила она, — чем две недели с воспалением легких в больнице». Эмме стало страшно при одном упоминании о воспалении легких. Четыре года назад от этой болезни умер ее муж.

Она осталась в постели и прислушивалась к звукам вокруг. К шуму трактора, на котором трудился ее сын, к разговорам детей и снохи на кухне, к лаю собаки. В какой-то момент она, видимо, уснула.

Когда проснулась, кругом стояла тишина. Должно быть, сноха повезла детей в школу. Она накинула халат и спустилась на кухню в надежде согреться с помощью кофе. Без кофе она чувствовала себя совсем хворой.

То, что дверь в кладовку была открытой и внутри горел свет, она заметила, только когда почувствовала запах дыма. Ее муж, как, впрочем, все остальные здешние мужчины, числился в народной пожарной дружине. От мужа пахло так же, когда он возвращался с вызова. Иной раз приходилось сутками проветривать униформу — так основательно запах въедался в ткань.

Она спустилась по двум ступенькам в кладовку. Запах усилился. Однако там никого не было. Она сделала несколько шагов и остановилась у шкафа со снедью. Запах ударял в нос.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — спросила она.

Теперь только Эмма заметила, что дверца орехового шкафа с копченостями была отворена. Наверное, это от простуды перемешались запахи, подумалось ей, и она спутала дух копченого мяса с вонью продымленной одежды.

Эмма выключила свет и закрыла дверь.


Бланк стоял в темноте и прислушивался к каждому шороху, проникавшему с кухни. Он видел, как женщина закрыла дверцу шкафа. Она стояла к нему спиной. Он даже выбрал точку, куда собирался вонзить нож.

До возвращения тракториста оставалось не больше десяти минут. Пять минут он мог еще подождать. Потом нужно было выходить. Если женщина все еще в кухне, то ей не повезло.


Кофе был горячим. Эмма Фельдер налила большую чашку и добавила немного молока. Села за стол и стала дуть на кофе.

Ноябрьский ветер, проникавший сквозь дверную щель, охладил каменный пол и спас Эмме Фельдер жизнь. Она почувствовала, как холод поднимается по ногам все выше и выше, и подумала, что в ее возрасте легко можно подхватить воспаление легких. Взяв чашку, она отправилась наверх в свою комнату.


Бланк не прошел и половины пути до лесной опушки, как услышал шум приближающегося трактора. Несмотря на тяжелый рюкзак, последние метры до первых буков он пробежал на одном дыхании. Только он успел спрятаться под ветками, как появился трактор. Крестьянин поставил его на площадке перед домом и принялся поливать прицеп из шланга.

Бланк открыл рюкзак, отрезал небольшой кусок сала и с наслаждением стал есть.

Возвратилась женщина на автомобиле-универсале. Она перекинулась с мужем парой слов. Оба рассмеялись. Потом она вошла в дом. Спустя некоторое время за ней последовал муж.

Теперь и Бланк мог идти своей дорогой.


Часть пути пролегала по открытому месту. Только миновав развилку с указателем, на котором значилось «Отвесная скала», он снова мог свернуть в лес.

Недалеко от развилки ему повстречался пожилой крестьянин. За плечами у крестьянина были потертый военный рюкзак и желтая пластмассовая канистра. Поравнявшись, старик недоверчиво оглядел Бланка и пробурчал:

— Доброе утро.

Бланк кивнул в ответ.

У самой развилки он оглянулся. Крестьянин остановился и смотрел ему вслед. Бланку нужно было свернуть на тропу, которая вела к отвесной скале. Оглянувшись еще раз, он сквозь деревья рассмотрел, что старик по-прежнему за ним наблюдает. Бланк пошел дальше.

Дорога вела из леса. С опушки Бланк мог оглядеть низину с полями и вишневыми садами. За ней начинался покрывавший весь холм ельник. С другой стороны он упирался в вертикальную скалу. К ельнику мимо вишневых садов бежала тропинка. Она выводила к поляне, пока скрытой от глаз.

Местность показалась Бланку знакомой. Он осмотрел окрестности в бинокль. Вишневые деревья. Сарай при въезде в лес. Это была дорога к хутору Еловый Двор. На склоне скалы он разглядел водопад, воды которого обрушивались на поляну, где стояло типи.

Бланк повернул в лес и далеким обходным путем направился к ущелью.


В редакцию бульварной газеты поступило шестьдесят три сообщения касательно «доктора Лесного человека», как окрестил героя публикации ответственный редактор Моор.

Моор отобрал из них те, что могли хоть как-то помочь в расследовании, и передал Блазеру. Это входило в соглашение, где, кроме прочего, твердо оговаривалось, что Блазер не будет разглашать источник информации.

«Доктора Лесного человека» видели по всей стране. Большинство свидетельств никуда не годилось. Одно из них с таинственными намеками и интервью с человеком из узкого окружения Бланка Моор отложил для себя. Однако самой большой драгоценностью в его расследовании по-прежнему была Петра Декарли, бывшая секретарша Бланка. Она имела привлекательную внешность и больше не считала своим долгом хорошо отзываться о фирме «Гайгер, фон Берг, Миндер энд Бланк». Петра детально поведала о странных переменах в характере Бланка и его одержимом увлечении всем, что так или иначе было связано с лесом. Но все это было два дня назад. Тема себя исчерпала.

Моор на скорую руку просмотрел сообщения и пометил на карте флажками те места, где очевидцы якобы видели Бланка. Одно из таких мест располагалось по соседству с Делликоном.

Гассер, или Грибной Джо, погиб при пожаре вблизи Делликона. История снова становилась захватывающей.


Моор прихватил фотографа, и они вместе поехали к Хансу Кунцу. Блазеру он сообщил об этом только после интервью со свидетелем. Блазер не любил подобные инициативы.

Судя по данному Кунцем описанию, речь действительно шла о подозреваемом. Тот выглядел точь-в-точь как на фотографии, только более растрепанным. За плечами он нес рюкзак, а так, впрочем, не отличался от обыкновенного туриста. Рюкзак и одежда были испачканы. Подозреваемый имел такой вид, словно долгое время не видел кровати. И запах от него шел как от человека, ночующего у костра.

Кунц видел, как подозреваемый пошел по направлению к Ротенштейну. Недалеко от того места лежат руины хутора Еловый Двор.

Блазер позвонил Вельти. Завтра у ефрейтора свободный от службы день.

— Тогда в семь, — коротко сказал Блазер, — и возьми с собой своего Рембо.


Лишь к восьми часам прояснилось настолько, чтобы Бланк смог приступить к обследованию грибных мест. Он начал искать под тисами перед пещерой и потихоньку продвигался в сторону скал, к ущелью. Там он перешел на противоположную сторону.

К полудню он почти завершил свой круг, не встретив ничего, кроме медянок, бородатых рядовок и свинушек. Все они не относились к съедобным.

Зато чуть ли не у самой пещеры его старания были вознаграждены. Под группой разветвленных тисов он еще издали заметил что-то желтое. Правда, это были не шафранно-желтые бархатные чепчики, но все-таки желтые корзинчики, замечательные по вкусу грибы. Улитки уже к ним приложились, от некоторых грибов остались только ножки. Бланк собрал все съедобные масти. Давненько ему не приходилось отведывать приличной еды. Воды в ручье прибыло, и она унесла две верши. Другие две были пусты.

Он разложил грибы вблизи кострища на плоском камне, служившем ему разделочной доской. Подложил дров, раздул угли, так что из-под хвороста вырвались огненные язычки, и костер затрещал.

Обернувшись к грибам, он обомлел: их ножки посинели.


предыдущая глава | Темная сторона Луны | cледующая глава