home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава пятнадцатая,

в которой мы встречаемся с Гораном и узнаём подоплёку некоторых событий.


Второй туземец едва держался на ногах. Он был серьёзно ранен, солдаты во время задержания не особенно церемонились, причинив дикарю несколько увечий разной тяжести. В лазарете его перевязали на скорую руку, однако сквозь бинты выступала кровь.

— Хорошо, если этот доходяга не сдохнет у нас на глазах, — закатив глаза, недовольно произнёс Хэмптон.

С каждой секундой туземец нравился ему всё меньше и меньше, однако выбора не оставалось — челюсти крокодила давно уже перекусили пополам тело предыдущего неразговорчивого дикаря. Забредают ли в глухую, затерянную в джунглях округу другие жрецы, оставалось тайной, покрытой мраком. Осведомители больше ничего не знали. Лейтенант предпочитал ковать железо, пока оно горячо. В принципе в его арсенале были методы, способные сделать сговорчивым даже упрямых эльфов, что уж говорить о загоревших детях Лаоджи. К тому же пример с предшественником должен указать пленнику, что упорство не приведёт ни к чему хорошему.

— Он крепкий, сэр, — с уважением произнёс капрал Крепс. — Во время драки ему сломали два ребра, но он умудрился свалить трёх наших и чуть не удрал в джунгли.

Туземец с презрением отвернулся и стал с отсутствующим видом, будто речь шла о ком-то другом.

«Дурак, — подумал Гибсон, — тупой дурак. Мартышка, не понимающая ничего, кроме грубой силы».

— Врежьте ему по морде, капрал, — приказал Хэмптон. — Наш парень слишком о себе мнит.

Удар пришёлся в висок. Раненого снесло к стене хижины. Он упал на циновку и сразу затих: может, потерял сознание, а может, притворялся, чтобы выиграть чуточку времени. Хэмптон прекрасно знал обычные уловки дикарей.

— Не так сильно, — укоризненно протянул офицер.

— Простите, сэр, — повинился капрал. — Скотина вывела меня из себя. Когда его вели, он хотел прокусить мне руку. Не сомневайтесь, он очухается.

— Если этого не произойдёт, займёшь его место, — предупредил Хэмптон.

Крепс взял большое деревянное ведро и окатил туземца водой. Тот зафыркал и встал на четвереньки, тряся головой, будто собака.

«Он так похож на животное, — подумалось Гибсону. — Впрочем, здесь все такие. Они не знают, что такое цивилизация, живут своими дикарскими обычаями, норовят ударить в спину, да покрепче. Ненавижу скотов! Что мы здесь делаем, в этой стране? Зачем я согласился на офицерский патент и почётную ссылку в Лаоджу? Неужели другого способа расплатиться с кредиторами бы не нашлось?»

— Отпустите меня, — слабым голосом попросил дикарь. Изо рта его текли струйки слюны вперемешку с кровью.

— Обязательно отпустим, — кивнул Хэмптон. — Только не сразу.

— Чего вы хотите?

— Мне нравится: разговор принимает сугубо деловой оборот, — изрёк Хэмптон, садясь на грубо сколоченный табурет.

Он несколько секунд изучал туземца, потом необычно участливым тоном спросил:

— Тебе больно?

— Да, — не разжимая зубов, процедил туземец.

— Превосходно, — с довольной миной прокомментировал офицер. — А может стать ещё больнее, если заартачишься и не станешь отвечать на вопросы. Крепс, подтверди.

Капрал кивнул и, склонившись над туземцем, ударил его локтем по спине. Несчастный упал на живот и застонал.

— Прекрасно, Крепс. Ты понимаешь меня с полуслова. Подними хлюпика на ноги и держи крепко, чтобы он не вздумал упасть.

— Будет исполнено, сэр. Хотите, я добавлю ему на орехи?

— Мне нравится ваше стремление к инициативе, капрал, но я не хочу лишать себя удовольствия провести допрос по всем правилам, — отозвался офицер. — Просто сделайте, что я сказал, и без лишних глупостей.

Капрал отдал приказ, и солдаты быстро подняли туземца. Хэмптон посмотрел на него снизу вверх и, увидев покрытое потом измождённое лицо, осклабился:

— Лопни моя селезёнка. Гибсон, ставлю золотой рилли против серебряного, что этот парень будет петь нам как соловей.

— У меня не осталось даже меди, — грустно ответил офицер. — Впрочем, я склонен вам верить.

— Не переживайте, дружище. Не сегодня, так завтра у вас в карманах будет золота больше, чем в королевском хранилище.

Хэмптон повернулся к туземцу:

— Ты знаешь, где капище Горана?

Раненый с ужасом посмотрел на офицера. Язык его заплетался:

— Горан… не знаю никакого Горана.

— Ты не знаешь Горана? Вашего болотного духа, которым мамаши пугают детишек. Я разочарован.

— Я и вправду не знаю никакого Горана, — думая, что ему поверили, забормотал дикарь.

— Жаба… такая здоровая жаба, живёт где-то на болотах, выполняет желания. Неужели никогда о ней не слышал?

— Нет.

— Врёшь. — Офицер наотмашь врезал ему ладонью. — Ты один из жрецов жабы. Я хочу, чтобы ты привёл нас к нему.

— Ошибаетесь, я не жрец и не знаю никакого Горана, — твёрдо ответил дикарь.

Офицер вздохнул и укоризненно покачал головой:

— Сам напросился. Хочешь по-хорошему, а люди не понимают.

Он подал знак, и капрал, засучив рукава, принялся методично избивать несчастного, молотя кулачищами. Минут через десять истерзанный, весь в синяках и кровоподтёках, дикарь вновь предстал перед допросом.

— Повторяю вопрос: ты знаешь, где капище Горана?

— Нет, — ответил туземец и едва не захлебнулся собственной кровью, когда Крепс пустил в ход приклад ружья.

Хэмптон вынул из кармана часы, откинул крышку и со скучающим видом посмотрел на циферблат.

— Дайте ему полсотни горячих, только смотрите, чтобы не потерял сознание, — приказал офицер.

Солдаты стали хлестать тело несчастного специально вымоченными в соляном растворе прутами, каждый удар снимал лоскуток кожи, и, корчась от мук, дикарь наконец сдался.

— Не надо больше, — жалобно попросил он. — Я не могу.

— Крепс, добавьте ему ещё парочку для профилактики. Не хотелось бы, чтобы он передумал.

— Запросто, сэр. — Крепс отстегал два удара и оставил измученного дикаря в покое.

Тот блаженно прищурил глаза, не веря, что экзекуция закончилась.

— Я слушаю. — Лейтенант снова опустился на табуретку. — Говори.

— Я действительно жрец Горана, моё имя Хелф.

— Меня не интересует твоё имя, язычник. Раз ты на самом деле жрец, то должен знать дорогу к капищу Горана.

— Зачем тревожить покой духа?

— Не твоё дело, Хелф. Приведи нас к Горану и получишь от меня в подарок самое дорогое сокровище на свете — жизнь. Ты ведь хочешь жить?

— Очень.

— Тогда в чём дело? Выполни мою маленькую просьбу и ступай на все четыре стороны. Я дам тебе слово дворянина.

— Я верю вам, — выдавил из себя несчастный. — Путь будет нелёгким, я бы на вашем месте передумал.

— Чем ты вздумал напугать нас, язычник?

— На капище ведёт потайная тропа, очень опасная — шаг в сторону, и трясина засосёт с головой.

— Ерунда. Мы возьмём тебя с собой, станешь нашим проводником. Если вздумаешь бежать, поймаем, и смерть покажется тебе избавлением, — пригрозил Хэмптон.

— Я не убегу, — с тоской в глазах произнёс дикарь. — Я приведу вас на капище. Только не пожалейте. Горан не из добрых духов.

— Он просто не встречался с цивилизованными людьми, — хмыкнул Хэмптон. — Я сделаю его шёлковым. Могу посадить Горана на цепочку как собаку. Как думаете, Гибсон, огромная жаба на поводке, которую я буду выгуливать в центре столицы, произведёт фурор?

— Более чем. — Гибсон усмехнулся, успев заметить, что мрачные глаза туземца на мгновение сверкнули гневным блеском, однако сразу погасли.

— Как скажете, — произнёс жрец. — Я предупредил.

— Мне плевать на твои предупреждения. Можешь бояться жабу до дрожи в коленках. Даю тебе трое суток, чтобы поправить здоровье, — сурово поджав губы, сообщил офицер. — На четвёртый день поведёшь нас к болоту. Крепс, доставьте его в лазарет и поставьте часового. Не вздумайте упустить, капрал.

— Не беспокойтесь, сэр. Я глаз с него не спущу, — отрапортовал капрал.

— Я на вас полагаюсь. Когда вернёмся, обязательно представлю к награде. Вы заслужили её, Крепс.

— Спасибо, сэр.

Дождавшись, когда израненного туземца уведут, Хэмптон достал спрятанную под кипой циновок бутылку и, выудив откуда-то два залапанных стакана, наполнил до самого края.

— Предлагаю выпить за успех нашей затеи, — сказал он и передал один Гибсону.

— Чистой воды авантюра, — чокнувшись, откликнулся офицер, — но ваш энтузиазм оказался столь же заразен, как тропические болячки. Маленькое приключение не повредит. Пьём до дна.

— До дна, — согласился Хэмптон.

Они вышли на рассвете четвёртого дня: пленный жрец, два офицера, капрал и трое солдат, тащивших на спинах поклажу. Хелф шагал впереди. В спину ему смотрело дуло пистолета Крепса.

Дойдя до сплошной стены зарослей, переплетавшихся друг с другом в немыслимые узлы и узоры, проводник остановился и протянул руку.

— Нож, — попросил он.

— Дайте ему тесак, — разрешил Хэмптон.

Крепс с сожалением отцепил от пояса армейский тесак и протянул его проводнику.

Тот принял нож, взвесил его в руке и с неистовой яростью врубился в ядовито-зелёные заросли. Послышался треск, странные крики перепуганных птиц, вопли потревоженных животных. Хелф вступил в образовавшуюся просеку и исчез.

— Убёг, гад. — Крепс нервно провёл стволом пистолета, не понимая, в какую сторону надо палить.

Почти сразу проводник вынырнул обратно.

— За мной, — коротко бросил он и снова скрылся.

— Идём, — приказал Хэмптон, и экспедиция тронулась с места.

С земли подымался дурманящий аромат испарений, от которого болела голова, а тело сковывалось будто цепями. Ветки хлестали в лицо, норовя ударить по глазам, трава обвивалась вокруг ног, не пуская людей, поблизости мелькали силуэты хищных зверей, издававших утробные пугающие звуки, но маленький отряд потихоньку продвигался вперёд.

Привал сделали перед закатом на небольшой полянке; смертельно уставшие люди повалились в высокую, почти до уровня плеч траву. Крепс раздал припасы, но не у всех нашлись силы, чтобы жевать.

— Дальше будет ещё труднее, — сказал жрец.

У Гибсона появилась мысль бросить всё и вернуться обратно, однако он усилием воли заставил себя не думать об этом. И тут пошёл дождь.

Крупные капли забили, застучали сначала по верхушкам деревьев, их становилось всё больше и больше, а потом началось. Люди мгновенно промокли до нитки. Вдобавок дождь оказался ледяным, а Гибсон успел отвыкнуть от холода — в джунглях было только жарко и очень жарко.

Стуча зубами, он попытался спрятаться под раскидистым деревом, но даже застилавшие солнечный свет кроны не помогли.

Дождь прекратился так же внезапно, как начался.

— Это что, проделки твоего Горана? — Хэмптон схватил проводника за шиворот и подтащил к себе.

— Нет, — едва шевеля посиневшими от холода губами, ответил Хелф. — Горан тут ни при чём, но ему бы понравилось. Не сомневайтесь.

Хэмптон отпустил его и сплюнул.

Он проверил содержимое одного из вещевых мешков и, убедившись, что всё в порядке, облегчённо вздохнул. Костёр разжечь в эту ночь так и не удалось. Мокрые люди ворочались на срубленных, набросанных на траву ветках, видя неспокойные сны…

Огромная лягушка, похожая на каменное изваяние, открыла пасть, окурив его облаком смрада, такого тошнотворного, что Гибсона едва не вывернуло наизнанку. Её бородавки затряслись, как бубенчики на колпаке шута.

— Уходи.

Лейтенант не понял сразу, откуда доносится этот властный, не принадлежащий живому существу голос.

— Уходи. Тебе нечего здесь делать.

— Кто это сказал? — сипло спросил он и услышал в ответ раскатистое:

— Ты знаешь!..

— Вставайте, Гибсон. — Потряхивание за плечо вырвало офицера из объятий сна.

Гибсон резко поднялся, его сразу качнуло, и он чуть было не потерял равновесие.

— Мне приснилась какая-то жуть, — начал говорить он, но Хэмптон сразу прервал его:

— Знаю, вам приснилась жаба, как и каждому из нас. Похоже, Горан задался целью нас испугать, но у него ничего не выйдет. Прошли те времена, когда я боялся ночных кошмаров.

Офицер сложил руки рупором и прокричал:

— Слышишь, жаба, у тебя ничего не выйдет! Жди, мы скоро придём.

В этот момент стайка птиц неподалёку взвилась и поднялась к самым облакам.

— Горан услышал тебя, — грустно покачал головой проводник. — Вы потеряли последнюю возможность вернуться и сохранить жизнь. Больше предупреждать он не будет.

— Думаешь, я расстроился, — хмыкнул Хэмптон. — Крепс, заканчивайте волынку, поднимайте людей. Привал окончен. Идём дальше.

Если до этого сна Гибсон ещё сомневался в существовании болотного духа, то теперь все сомнения отпали. Вопрос в другом — сумеет ли Хэмптон справиться с этим созданием и какой ценой?

До болота они добрались к полудню. Высоко стоявшее солнце нещадно припекало. Гибсон чувствовал себя будто на сковородке. Вдобавок было очень влажно. Мундир облеплял тело, затрудняя движение. В сапогах хлюпала грязь.

— Дурацкая Лаоджа, — выругался он.

— Идите за мной шаг в шаг, — предупредил жрец.

Он вырубил из кустарника длинную палку и пошёл, опираясь на неё как на посох. За ним потянулись остальные.

Гибсон продвигался медленными шажками. Под ногами что-то противно и плотоядно чавкало. Иногда на поверхности болота подымались пузырьки газа.

Порой приходилось прыгать с кочки на кочку, и лейтенант боялся оступиться. Слишком страшную картину нарисовало ему воображение, разыгравшееся благодаря рассказам мрачного проводника, фигура которого, неотрывно маячившая впереди, из-за причудливо падающего света казалась порождением жутких фантазий. Слишком неестественно она выглядела.

Медленно, очень медленно они вышли к небольшому островку, посреди которого стояло каменное изваяние в виде столба, посечённое дождями и ветрами. И сразу небо нахмурилось, набежали тучи.

— Я привёл вас к Горану, — обернувшись, произнёс жрец.

— Я его не вижу, — сказал Хэмптон. — Ты не обманул меня?

— Нет, я остался верен слову. Капище Горана находится здесь.

— Прекрасно, но где же хозяин?

— Он не любит показываться на глаза, — предупредил проводник.

— Для нас ему придётся сделать исключение, — хмыкнул Хэмптон.

Он вышел вперёд и осмотрелся. Остров был пуст, не считая столба: ни дерева, ни кустарника, ни единой живой души, кроме пришельцев.

— Он появится, — уверенно сказал офицер.

Жрец упал на колени и униженно пополз на четвереньках к изваянию, ударяясь головой о выступавшие из почвы валуны.

До Гибсона донёсся его голос, лопочущий униженные просьбы о прощении.

— Грехи замаливает, — устало произнёс Хэмптон. — Будь я на месте жабы, в жизни бы не простил.

Он вытащил из мешка цилиндрический предмет, в котором Гибсон без труда узнал армейский фугас, наполненный порохом. Сбоку от снаряда отходил огнепроводный шнур.

— Пожалуй, хватит, чтобы разнести островок в клочья. — Офицер поиграл фугасом, подбрасывая его на руке. — Порох не отсырел, я проверил.

— Вы на самом деле им воспользуетесь? — недоверчиво произнёс Гибсон, косясь на страшное оружие.

— В зависимости от сговорчивости жабы, — пояснил Хэмптон. — Если Горан не захочет общаться, я подпалю шнур и устрою здесь замечательный бадабум.

— Может, не стоит? — Гибсон вопросительно посмотрел в глаза командира, но тот, прищурившись, заявил:

— Стоит, друг мой, ещё как стоит. Я уже давно одержим идеей большого богатства, как все поколения Хэмптонов до меня. И как все Хэмптоны, я добиваюсь того, что хочется.

Он достал кресало, щёлкнул колёсиком, извлекая обильный сноп искр, и немного подождал.

— Горан, где ты шляешься, жабья морда? Иди сюда, я хочу с тобой поговорить.

Ничего не последовало.

— Игнорирует, — грустно вздохнул Хэмптон. — Пробуем ещё раз. Выходи жаба, если не хочешь, чтобы я намотал твои кишки на кулак.

Гибсон не знал, есть ли у лягушек и тем более духов кишки, однако смолчал.

Солдаты обступили офицеров полукругом, послышался характерный лязг ружейных затворов. В ответ на острове наступила громкая, даже пронзительная тишина. Казалось, жизнь замерла.

— Кажется, жабу не интересуют незваные гости, — ухмыльнулся Хэмптон. — Ладно, я знаю другой способ, как её расшевелить.

Он взял пистолет у капрала и окрикнул проводника.

— В чём дело? — Хелф приподнял голову, распрямился и в этот момент офицер нажал на курок.

Пуля ударила жреца в грудь, он замахал руками и упал, сражённый, прямо перед истуканом. Потекли ручейки крови. Удивительно, но все они устремились к изваянию. Казалось, оно впитывало кровь, будто губка.

— Так, не подействовало. Что бы ещё придумать? — нахмурил лоб Хэмптон.

И тотчас грянул гром. Между кучкой людей и каменным столбом с сухим треском врезалась ослепительная молния такой яркости, что вторгшиеся на остров пришельцы на миг потеряли зрение. Гибсон завопил так, что едва не оглох, его голос раздирал барабанные перепонки. Он не знал, что рядом кричат другие, попадавшие на сухой дёрн, скорчившиеся, словно терзаемые страшными муками. И лишь на одного человека могущество болотного духа не подействовало.

— А ну встаньте. — Властный голос Хэмптона, казалось, мог поднять мёртвого из могилы.

Гибсон протёр глаза, обнаружил, что они хоть и слезятся, но всё же видят, и, оторвавшись от земли, стал рядом с начальником.

— Сработало, — радостно сказал Хэмптон. — Я же говорил, что для нас Горан сделает исключение.

Гибсон проследил взгляд командира и понял причину его ликования: вместо каменного столба на том месте находилась огромная, высотой с одноэтажный дом, лягушка, раздувавшая щёки, будто пламя в горниле.

— Это Горан? — отшатнувшись, произнес он.

Хэмптон кивнул:

— Кто же ещё. Я его вызвал. Тварь не смогла устоять.

— Зачем ты пришёл сюда, смертный? — Голос Горана походил на услышанный во сне как две капли воды.

— Глупый вопрос. Я пришёл за желанием, — гордо расправив плечи, ответил Хэмптон. — И никуда не уйду, пока ты не подчинишься моей воле.

— Ты глуп и самонадеян, смертный, — рассерженно проревел дух.

— Не тебе судить, жаба. Я сотру тебя с лица земли, если не выполнишь наши желания.

— Ты забываешься, человек. — Лягушка сделала гигантский прыжок.

В мгновение ока она приземлилась рядом с людьми.

— Смотри, как я поступаю с теми, кто мне докучает, — угрожающе прошипела тварь.

— Что вы стоите, делайте что-нибудь, — закричал Хэмптон солдатам, понимая, что сейчас произойдёт нечто страшное.

Солдаты попытались оттолкнуть создание ружьями, но лягушка досадливо повела лапой, и головы бедолаг с хрустом развалились, будто спелый арбуз.

— Ты по-прежнему хочешь у меня что-то попросить? — насмешливо спросил дух.

Поседевший на глазах Крепс выпалил в неё из запасного пистолета, но пули не причинили твари ни малейшего вреда. Лягушка высунула длинный шершавый язык и смахнула капрала в рот словно мошку.

— Теперь твоя очередь, глупец. Почему ты не внял моему предупреждению?

— Потому что в моих жилах течёт благородная кровь Хэмптонов. — Офицер чиркнул кресалом. — Всё, гадина, получай. — Хэмптон зажёг огнепроводный шнур и метнул фугас прямо в открытую пасть чудовища. — Против прогресса не попрёшь!

Горан не успел понять, что произошло. Болотный дух никогда не встречался со столь разрушительной силой. Он проглотил взрывчатку, отвратительно рыгнул и тут же разлетелся на тысячи мелких комков слизи, облепивших выживших офицеров с ног до головы.

— Скотина, я так на неё надеялся, — в сердцах выругался Хэмптон. — Получается, всё зря. Пропали мои мечты.

— Пора уносить ноги, — озираясь по сторонам, произнёс Гибсон. — Не нравится мне здесь что-то.

— Я убил жабу, нечего опасаться, — беззаботно сказал Хэмптон.

— Ошибаешься. — Проводник, о котором успели забыть, вырос, словно из-под земли.

Глаза его горели фиолетовым огнём, из открытого рта показались белые, изгибающиеся клыки. С неимоверной силой он схватил Хэмптона и потянул к себе.

— Ты лишил меня привычной оболочки и за это умрёшь.

— Стой, гад. — Опомнившийся Гибсон рубанул мечом по рукам чудовища.

Из открывшейся раны полетела чёрная жижа.

— Аааа! — Два голоса проводника и Горана слились в один. — Я проклинаю вас на века вечные.

Чудовище отпустило жертву и закрутилось на месте.

— Бежим, — крикнул Хэмптон, в два прыжка достиг тропы и помчался не оглядываясь.

Гибсон кинулся за ним, но не успел. Когтистая лапа поймала его на бегу, развернула. Офицер увидел огромные в пол-лица глаза с бешено вращающимися зрачками. Тварь цепко держала его.

— Месть, ты станешь орудием моей мести, — произнёс шипящий, клокочущий голос.

— Я… я не хочу, я не буду, — попытался вырваться Гибсон и заорал от дикой боли: кисти будто обожгло огненной лавой.

— Ты отомстишь! — устало повторило существо. — Станешь моим рабом, будешь выполнять все мои приказы. Твой друг ушёл, бросил тебя, но от нас ему не скрыться. Мы найдём его хоть на краю света. И самое главное — я не буду убивать его сразу… Я продлю удовольствие. Твой друг будет долго мучиться, всю оставшуюся жизнь.

— Я… я, — пролепетал Гибсон и вдруг с ужасом ощутил, как его рот произносит покорную фразу:

— Как скажете, мой господин.

И тотчас же страшные муки прекратились. Он посмотрел на руки и ужаснулся, они горели тем же фиолетовым пламенем, что и глаза проводника.

— Да, всё будет, как я скажу, — кивнуло существо. — Ты ранил меня, я буду копить силы и ждать, когда рана затянется.

— Простите, мой господин, я не хотел этого.

— Теперь это не имеет смысла. Кто открыл ему мой секрет?

— Джеральд, он говорил о каком-то Джеральде, — залепетал в ужасе Гибсон.

Таинственная сила приковала его к месту. Офицер был скован по рукам и ногам, подчиняясь воле болотного духа, занявшего тело проводника.

— Я предупреждал его. — Угрюмость сквозила в каждом слове твари. — Он не послушался. Придётся ему тоже стать твоим помощником. Смотри, что с ним произойдет.

Внезапно Гибсону показалось, будто он видит перед собой зеркало, в котором отражался безмятежный, прежде незнакомый ему человек. Кажется, он что-то почувствовал, испуганно оглянулся. На миг взгляд его встретился с Гибсоном.

— Что… что вы здесь делаете?

— Урок, ты должен понести урок, — заговорил дух. — Ты привёл ко мне чужаков и будешь наказан.

Незнакомец закричал, будто кто-то грыз его изнутри, и стал с воем кататься по полу, раздирая руками лицо, снимая с каждым разом всё больше и больше полос кожи. На мгновение он исчез из виду, а когда приподнялся, Гибсон увидел перед собой совершенно другого человека. Магия изменила его внешность.

— Что прикажете, хозяин?

— Месть, мне нужна месть, — дико захохотал дух.


Весь потный, дрожащий, как лист на ветру, я вырвался из плена морока и тяжело задышал, будто пловец, вынырнувший из глубины. В голове будто гудел колокол, выбивавший только одно слово:

— Месть! Месть! Месть!

— Милый, как ты? — Ласковый возглас Лиринны привёл меня в чувство. Набат стал потише.

— Не могу объяснить. Будто завис между небом и землёй. Переживать не стоит, мне постепенно становится лучше. Ещё месяц, и я буду свежим, как огурчик.

Лиринна заплакала, и я прижал её к себе и прошептал:

— Всё в порядке, милая. Я просто шучу и как всегда неудачно.

— Выпей, это укрепит тебе силы. — Алур протянул мне бокал.

— Снова какой-нибудь отвар, — поморщился я.

— Нет, вино.

— Другое дело. — Я никогда ещё столь стремительно не осушал предложенную посуду. — Ещё.

Алур отрицательно мотнул головой.

— Жаль, — вздохнул я. — Я бы намного быстрей пошёл на поправку.

— Перестань балагурить, Гэбрил, — разозлился маг. — Расскажи всё, что удалось узнать.

— В двух словах это сделать сложно, практически так же, как описать мои ощущения. Никогда не сидел в чужой шкуре.

— Я спрашиваю тебя: узнал ты хоть что-то или нет? — сердито сказал Алур.

— Всё в порядке, старина, ты не зря кипятил в котле свои подштанники. Та гадость, что я пил перед тем, как отрубиться, это ведь они, да? Знаешь, подействовало. Я знаю, кого искать. Горан, это всё он. Его надо остановить. — Я остановился, чтобы перевести дух.

Мертвенно-бледный Гибсон лежал рядом со мной. Его грудь плавно вздымалась и опускалась. Сбоку на стульях пристроились Алур, Лиринна и Лигрель. Они смотрели на меня с испугом.

— Кто такой Горан? — спросил маг.

— Чудовище, принявшее облик человека, — устало произнёс я, приступая к рассказу.

Давно у меня не было столь благодарных слушателей.

— Выходит, дух задумал отомстить майору с помощью двух попавших ему в услужение людей? — задумчиво спросил волшебник.

— Да, причём Джеральд и Гибсон, находясь в его полной власти, не отдавали отчёт своим поступкам. Оба они как могли приносили вред майору, постепенно отравляя его жизнь. Это была тщательно продуманная месть. Дух постарался стереть из их памяти всё, что касалась его, чтобы рабы держались естественно и ничем не выдали факт существования зловещих сил, однако манипулировал ими при помощи магии. Марионетки хорошо постарались: Джеральд, сохранивший своё имя, но полностью изменивший внешность, окрутил сестру Хэмптона и приручил при помощи наркотиков Миранду Клозен. С их помощью он вытягивал деньги из майора. В свою очередь Гибсон, который стал соучастником измены, тоже шантажировал бывшего начальника, не понимая, что толкает его на это. Майор оказался обложен со всех сторон. Не сомневаюсь, было что-то ещё. Вряд ли Джеральд и Гибсон ограничились только этим.

— Кто убил Джеральда?

— Не сомневаюсь, что Горан, находившийся в облике Хелфа. Он — кукловод, который предпочитал держаться на расстоянии. Очевидно, после смерти майора марионетки оказались ненужными, дух вывел их из игры — убив Джеральда и подставив Гибсона. После ареста капитана в любом случае ожидала бы смертная казнь.

— Это ужасно. — Гибсон схватился за виски. — Всё время я был слепым орудием преступления.

— Да, вами просто воспользовались, — грустно сказал я.

— Что мне теперь делать? — Он взглянул на меня с надеждой.

— Доказать факт вмешательства мистических сил нам не удастся, даже если мы скрутим Горана и доставим в участок. Вас всё равно вздёрнут на виселице как предателя. Главный министр Эванс постарается, не сомневайтесь. Кстати, почему он столь заинтересован в вашей персоне?

— Потому что он входил в число заговорщиков. Эванс знался с главарями и строил далеко идущие планы по захвату власти в стране. Это он сделал нам предложение открыть центральные ворота столицы и впустить войска баронов-бунтовщиков. Если бы кто-то догадался сличить найденные у меня при обыске письма с его почерком, министр Эванс не долго бы числился в списках живых.

— Почему он не устранил вас раньше, ещё до ареста? — поинтересовался Лигрель.

— Думаю, он не догадывался, что я сохраню бумаги, — пожал плечами капитан. — Пожалуй, у него хватало забот и помимо меня. Он попал в милость к монарху; если бы я оказался дураком, не способным держать язык за зубами, вряд ли бы кто поверил моему слову против его. Все бы решили, что я хочу очернить главного министра королевства.

— Представляю, какой его хватил удар при известии о найденных в ваших архивах документах! — воскликнула Лиринна.

— О, да! Ему пришлось срочно провести чистку в службе королевской безопасности, пока следователи не вышли на его след. Мой старый знакомый, Брутс, тоже попал под раздачу, — усмехнулся я.

— Кажется, я знаю, каким образом можно устранить Эванса и вернуть Брутса в собственное кресло, — хитро прищурившись, объявил маг.

— Очень интересно, и каким же? — заинтересовался я.

— Пусть Гибсон напишет признание в измене, укажет на имеющиеся улики. Думаю, Эванс ещё не успел уничтожить все бумаги. Король прочтёт письмо и сделает соответствующие выводы.

— Он поверит? — с надеждой спросил капитан.

— Поверит, — решительно ответил Алур.

— Но это письмо должно попасть ему в руки как можно быстрее, — заметил я.

— Оно и попадёт, — заверил волшебник. — Только не спрашивайте, каким способом.

— Магия, — догадался я.

— Если я напишу признание, оно попадёт к королю, выведет на чистую воду Эванса — могу ли я рассчитывать на помилование? — дрожащим голосом спросил Гибсон.

— Нельзя дожить до ваших лет, сохранив такую наивность, — сокрушённо произнёс я.

— Тогда что же мне делать? — растерялся капитан.

— Бежать. Я помогу вам скрыться за границей. Вы найдёте тихое укромное местечко, в котором сможете встретить старость, — спокойно пояснил волшебник.

— А другого выхода нет?

— Нет, — развёл руками Алур.

— Я согласен, — опустив голову, понуро согласился Гибсон.

— Что тебе ещё удалось узнать? — Лиринна с нежностью провела ладонью по моим щекам.

— То, что Гибсон действительно пытался убить майора. Горан заставил его сделать это прямо во время помолвки дочери мэра в банкетном зале. Однако дух не знал, что подобная мысль пришла в голову кому-то другому. Кто-то опередил Гибсона, и он воткнул нож в уже мёртвое тело. Я связал показания официантов и понял, что настоящий убийца проник в ресторан «Порт Либеро» под видом официанта. Помните оглушённого Гвидо? Убийца воспользовался его одеждой. Пока публика развлекалась устроенным грандиозным представлением, псевдоофициант, улучив удачный момент, когда Хэмптон, по сути, остался один, взяв поднос с якобы заказанными блюдами, приблизился к столику, за которым сидел майор, и ударил жертву ножом в спину, а потом преспокойно удалился. Никто не обратил на него ни малейшего внимания.

— И ты знаешь, кто настоящий убийца? — Глаза Лигреля сузились.

— Думаю, кто-то из ближнего окружения майора, скорее всего родственник, — ответил я.

— А слуги? Почему ты сбрасываешь их со счетов?

— Разве в их жизни со смертью хозяина что-то изменилось? — вопросом на вопрос ответил я. — Какой смысл убивать майора кому-то из них? Я подозреваю троих, у каждого мог оказаться собственный мотив — месть, деньги, что-то ещё, о чём мы не знаем, но узнаем обязательно.

— Ты имеешь в виду… — Лиринна назвала имена, я согласно кивнул:

— Да, я подозреваю именно их.

— И когда ты определишь, кто из них и есть убийца?

— Я займусь этим сразу после того, как обезврежу Горана.

— Интересно, и каким образом ты собираешься его обезвредить? — вскинулся Алур.

— С твоей помощью, старина, — довольно улыбаясь, сообщил я. — Кто из нас волшебник: ты или я?

— Ну я.

— Тогда тебе и карты в руки. Или хочешь, чтобы по стране бродил злобный дух из болот Лаоджи?

— Похоже, ты всё уже порешал за меня, — усмехнулся Алур.

— Надо же мне хоть иногда пользоваться тем, что называется мозгами.

— Ну пораскинь серым веществом — что же я должен сделать, если ты до сих пор не сообщил мне простой вещи: как я найду Горана, если понятия не имею, в чьё тело он вселился.

— А я тебе подскажу. Подумай логически — ты существо, обладающее невероятной магической силой, при этом вынужденное жить среди большого количества людей и в то же время скрывать истинную сущность и способности. Какой лучший способ замаскироваться?

Маг почесал в затылке:

— Даже не знаю. Не мучай меня, лучше сразу ответ скажи.

— Вот-вот, — поддержала его Лиринна.

— Всё проще простого. Станьте фокусником или… — Я выдержал паузу. — Иллюзионистом, как он себя называет.

— Вальехо! — ахнула, всплеснув руками, Лиринна.

— Именно! — подтвердил я. — Иллюзионист Вальехо, выступающий в «Порт Либеро», и есть Горан, вселившийся в оболочку несчастного жреца Хелфа. Он даже псевдоним себе выбрал созвучный.


Глава четырнадцатая, | Клиент с того света | Глава шестнадцатая,