home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава пятая,

в которой мы узнаём много нового.


День тёк своим чередом. Кто-то рождался, кто-то умирал. Вечный цикл, придуманный природой, в котором мы не более чем маленькие, ничего не значащие винтики сложного механизма.

Лиринна ждала в офисе. Выглядела очень довольной. На ней были длинные, немного расклешённые по последней моде светлые брюки, блузка кремового цвета и туфли с позолоченными пряжками. Красивые волосы, перехваченные обручем, спускались до плеч.

Она сидела на стуле, сложив нога на ногу, и едва не подпрыгивала от нетерпения. Глазки её лучились счастьем.

— С чем тебя поздравить? — спросил я.

— Я нашла кое-что.

— Здорово. Что именно?

— Майор был прав насчёт первого случая. На него действительно пытались сбросить бюст. Есть свидетель — нищий бродяга, который облюбовал для жилья старый полуразрушенный дом.

— Что он видел, этот свидетель?

— Говорит, что всё. Он может опознать убийцу, однако категорически отказывается говорить, пока не заплатят. Утверждает, что проследил его до дома. Вроде как из чистого любопытства, — с сомнением в голосе протянула Лиринна.

— Сколько он просит?

— Десять золотых. У меня при себе таких денег не было. Я сказала, что скоро вернусь.

Я присвистнул.

— Недурно! Ладно, пойдём, может быть, хоть немного собьём цену.

Мы спустились, привратник поймал нам кэб. Лиринна назвала адрес, и карета тронулась с места. Чтобы найти интересующий дом, кэбмену пришлось несколько раз останавливаться и спрашивать у встречных дорогу. Вероятно, он был из новичков. Обычно его коллеги знают город вдоль и поперёк.

Добирались минут сорок. Я успел рассказать Лиринне всё, что узнал от Лагарди.

— Думаешь, он не убийца? — спросила эльфийка.

— У меня нет твёрдых доказательств, только интуиция, но я ей доверяю. Всё же Лагарди не из тех людей, что всадит нож в спину. Рейли прав.

— Надеюсь, ты тоже, — кивнула Лиринна.

Кэб остановился. Мы выбрались и огляделись по сторонам.

Вдоль прямой как стрела улицы стояли несколько домов классической архитектуры с колоннами и портиками. И только один выглядел необитаемым. Он бросался в глаза, как дырка в передних зубах красавицы. На кровле местами сорвана красная черепица, штукатурка со стен давно осыпалась, обнажив бурый кирпич. Узорчатый рисунок поверху выцвел и облупился. Почти все оконные рамы лишены стёкол. Где-то их аккуратно вынули, стараясь не разбить, в других местах зияли дыры. На участке мостовой перед домом лежали какие-то черепки, куски цемента, похожие на сушёную лягушачью кожу, обломки разбитых статуй с красивой балюстрады, расположенной на верхнем этаже. Из растрескавшегося белокаменного фундамента к свету пробивались ростки вьюна и лопухи.

Этот дом действительно являл собой жалкое зрелище. Его просто забросили, давным-давно.

— Скажи, Гэбрил, тебе не жалко, что такое добро пропадает? — спросила Лиринна, оглядывая провалы выбитых окон. — Ведь если бы дом отремонтировать, в нём можно жить да жить.

— Старые дома всё равно что люди, — сказал я. — У каждого своя судьба. Но ты права. Этот дом не так уж и плох, довести до ума можно. Где, кстати, твой бродяга?

— Я нашла его лежанку на третьем этаже. Вряд ли он переехал, — усмехнулась она.

Большая толстая дверь, изготовленная из дуба и окованная железными полосами, была снята с петель и отставлена в сторону. Просто удивительно, что к ней ещё не приделали ноги. Вероятно, потенциальных воришек отпугнул немаленький вес предмета.

Мы беспрепятственно вошли в дом. Наше появление спугнуло стайку голубей. Они сорвались с места и, размашисто хлопая крыльями, устремились ввысь, к самому верху винтовой лестницы с полуразрушенными перилами. Шелест крыльев отозвался эхом.

Я с сомнением посмотрел на запылившиеся ступени сделанные из дерева. Они потемнели от старости. Прочность их не внушала доверия. Однако я всё же решился сделать первый шаг и сразу услышал страшный скрип.

— Иди смело, Гэбрил. Меня они выдержали, может, и под тобой не провалятся, — напутствовала за спиной Лиринна.

В отличие от прямой лестницы, винтовая скрывает свои секреты. Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом — гнилая ступенька или дыра, сквозь которую можно мигом грохнуться на этаж ниже и отбить почки. Но мы всё же поднимались вверх, пока не достигли площадки третьего этажа.

— Сюда, — указала Лиринна.

Это была солнечная сторона, и моя невеста выглядела самим совершенством в падающих лучах. Я залюбовался. Её стройная фигурка казалась ещё изящней, а черты лица были такими идеальными, что устоять на ногах стало моей главной проблемой. Лиринна и раньше была настоящей красавицей, однако сейчас её красота сражала наповал.

— Ты потрясающая, — прошептал я.

Глаза её засияли. Слова пришлись ей по душе.

— Ты тоже ничего, — сказала она, касаясь меня губами. — Но лирику стоит отложить до поры до времени.

— Скорей бы оно наступило, это время, — вздохнул я и двинулся вперёд.

Весь второй этаж был захламлён. Грудами лежала мебель, место которой либо на свалке, либо в магазине, торгующем антиквариатом. На таких стульях, диванах и пуфиках сидели наши предки в начале прошлого века. Кто-то не поленился перетащить весь этот хлам с остальных этажей.

На стенах висело много картин в толстых рамках. Они изображали сценки из давно минувшей жизни — охоту, битвы, свадьбы. На многих портретах красовался один и тот же мужчина — худой, высокий, седовласый. Похоже, кто-то из знатных владельцев пришедшего в запустение дома.

Несколько шкафов лежали на боку, образуя что-то вроде баррикады. Предметы покрывал толстый слой пыли. Ими явно давно не пользовались, и они нуждались во влажной уборке. В углах скопились горы мусора.

Наконец мы оказались в комнате, которую занимал бездомный бродяга. Широкие двустворчатые двери, ведущие в неё, были распахнуты. После забитых старомодным хламом помещений, сквозь которые нам пришлось пробиваться, эта комната казалась совершенно пустой. Ничего, кроме топчана, покрытого грязным лоскутным одеялом, и тумбочки, на которой расстелена газета, служившая чем-то вроде скатерти. На полу ковёр в восточном стиле, грязный и вытоптанный, весь в крошках — обитатель дома не знал, что на свете существует такое понятие, как чистоплотность.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросил я, но никто не ответил.

— Возможно, он вышел куда-то, — предположила Лиринна.

— Ты ведь обещала ему деньги. Я бы в его положении с места бы не сходил, торчал как приклеенный. А этот бродит где-то. Развёл, понимаешь, свинарник.

Я сел на топчан, сложил руки на коленях. Лиринна пристроилась рядом и прижалась плечом. Слабая улыбка тронула уголки её губ.

— Знаешь, я скучала этой ночью без тебя, — призналась она.

— Мне тоже было невесело. Думал о тебе и о Крисе. Я очень боюсь вас потерять. Порой мне кажется — я недостоин такого счастья.

— Достоин, — твёрдо произнесла Лиринна и вдруг впилась в меня жадным поцелуем. Её голова оказалась возле моей груди. — Помнишь, ты хотел, чтобы время пришло поскорее?

— Помню, — едва выдавил из себя я.

— Оно пришло. Только не теряй его впустую. — Голос её звучал так радостно, что завёл меня с полуоборота.

Она улыбнулась с видом победителя.

Мне стало так жарко, что я едва не вспотел как мышь.

— Что ты делаешь… Нас могут увидеть, — шептал я, словно лихорадочный больной, а сам набрасывался с поцелуями снова и снова.

— Мне всё равно, — задыхаясь, ответила Лиринна.

Не знаю, что за безумие охватило нас в этом столь не романтическом месте, но оно продлилось достаточно долго. И всё это время нам никто не мешал. Неужели хозяин этих апартаментов оказался до такой степени деликатен? Или…

Движимый каким-то наитием, я встал с топчана, подошёл к выходу, схватился за дугообразную ручку правой двери и потянул. Она легко поддалась, практически без звука. И сразу же на меня упало что-то тяжёлое, похожее на куль с мукой. Я едва устоял, но всё же успел придержать его руками.

— Ой, что это! — испуганно вскрикнула Лиринна.

— Труп, — ответил я, осторожно опуская тело, принадлежавшее далеко не молодому мужчине, на пол. — Это тот, кого мы ждали?

— Да, — выдохнула Лиринна.

— Мы могли ждать его целую вечность.

Я рассмотрел убитого. Он был невысок, невыносимо грязен и пах, как сточная канава. Чувствовалось, что жизнь его била неоднократно.

Морщинистое простоватое лицо, большие уши, спрятанные за длинными нестриженными волосами, густые седые брови, толстые губы, ямочка на подбородке, тщедушное тельце. Давно нестиранная одежда была явно с чужого плеча. Голова болталась как тряпичная, глаза смотрели невидящим взглядом, челюсть отвисла.

— Его задушили, — сказал я после беглого осмотра. — Причём совсем недавно, незадолго до нашего прихода. Он ещё тёплый.

Я стал обшаривать труп. Увы, убийца забыл оставить свою визитную карточку.

— Жалко его, — тихо произнесла Лиринна, глядя на мёртвое тело. Глаза её потускнели. — Ему и так плохо жилось. Бедный, несчастный, никому не нужный старик.

Она задрожала. Я обнял её, успокаивающе поцеловал в макушку.

— Возможно, это был для него хоть какой-то, но всё же выход из положения.

— Будем сообщать полиции?

— Придётся, — вздохнул я. — Не хочу окончательно портить отношений с лейтенантом Колманом. Они у нас и без того неважные. — Я вспомнил моего старинного недруга Морса, который был предшественником Колмана, и усмехнулся. Тот бы меня со свету сжил, точно.

— Я пойду с тобой, — твёрдо заявила Лиринна.

Так, сейчас она включит на полную мощность упрямство. Этого добра у эльфов хоть отбавляй, у эльфиек тем более.

— Вот уж нет. Тебя я с собой не возьму: не хочу впутывать. — Я улыбнулся, обнял её и добавил: — Для тебя есть другая работа. Пройдись по оставшимся двум местам.

— Может, я всё же пойду с тобой?

— Не стоит, дорогая. Вдруг Колману вздумается нас арестовать? Тот факт, что ты будешь сидеть за соседней решёткой, не станет греть мне душу. Давай подстрахуемся. На всякий случай заскочи сегодня к Марсену.

Нашим соседом по офису был адвокат Марсен. Мы поддерживали с ним и дружеские, и рабочие отношения.

— Если Колман будет не в духе, адвокат вытащит меня из каталажки, — пояснил я.

Лиринна посмотрела на меня с испугом:

— Колман и в самом деле может так с тобой поступить?

— Я рассчитываю на его здравомыслие, однако сбрасывать с весов этот вариант нельзя. Колман — человек настроения.

Видя, что мои слова не столько утешают Лиринну, сколько льют воду на мельницу её тревоги, я добавил:

— Не волнуйся, всё будет в порядке.

Мы распрощались на выходе, затем я двинулся к полицейскому участку, в котором бываю чаще, чем хотелось.

Лейтенант Морс любил устраивать мне бесплатные экскурсии, порой затягивающиеся на несколько дней. Надеюсь, Колман ещё не успел перенять его дурные привычки.

Участок в городе отгрохали знатный. Как говорится, от всей души, а душа у нашего мэра (который и ведал всеми постройками) отличалась особой широтой. Это было вдвойне очевидно, если взглянуть на его личный особнячок, занимавший половину улицы, считавшейся одной из самых протяжённых в столице. Полицейский участок немногим уступал ему в размерах.

Первые три этажа выросли вверх, ещё один ушёл вниз, там располагалось то, что в народе принято называть каталажкой. Окна, от греха подальше, были забраны металлическими решётками. Возле железных дверей стоял постовой капрал. Он принимал решение: достойны ли вы, чтобы попасть в святая святых. Если вам везло или не везло (в зависимости от ситуации) и вы оказывались внутри, то первое впечатление было такое, словно вас по ошибке привели в сумасшедший дом. Здесь никому до вас нет дела, здесь всем на всех плевать. Тут правит бал его величество — закон. Во всяком случае так, как его понимают полицейские. Поверьте, зачастую он не имеет ничего общего с тем, что написано на бумаге.

Двери хлопали каждую секунду, доставляя всё новые партии арестованных, среди которых были и мужчины, и женщины, и дети. Думаю, я попал в самый разгар облавы. Мимо сновали озабоченные полицейские. У одного удалось выяснить, что лейтенант находится в участке и сидит в кабинете. Чтобы получить эту информацию, пришлось пробежаться за спешащим копом по длиннющему гулкому коридору со скоростью зайца, уходящего от погони.

Я осторожно постучал в дверь и, дождавшись пригласительного рыка, вошёл.

Колман сидел за столом и пил чай из большого стакана в медном подстаканнике. Вид у полицейского был такой, словно он всю ночь в одиночку разгружал баржу с углем. Увидев меня, лейтенант промычал:

— В чём дело, Гэбрил? Только не говори, что пришёл сюда, чтобы сообщить мне об убийстве.

— Вам бы погоду предсказывать, лейтенант. Я действительно пришел, чтобы рассказать об убийстве.

Колман отставил кружку в сторону.

— Неужто опять кого-то из Хэмптонов грохнули?

— К счастью, нет.

— Тогда чей труп?

— Бездомного бродяги, облюбовавшего полуразрушенный особняк.

— Бродяги. — Колман презрительно сморщился. — Ты притащился ради того, чтобы рассказать о смерти какого-то бродяги… Знаешь, сколько мертвецов в городе находят ежедневно? Десятка полтора, а то и больше. Половина из них — нищие доходяги, многие умерли не своей смертью. Думаешь, у полиции больше нет дел, кроме как расследовать обстоятельства их гибели? От этих поганцев и при жизни не было толка, а после смерти одни расходы. Пусть скажут спасибо, что похоронят за счёт городской казны.

— Что вы хотите этим сказать, лейтенант?

— Я не собираюсь заводить дело на твоего бродягу. Лучше бы позвал ближайшего постового, чтобы доставить труп в покойницкую. Напиши заявление, как только кто-то освободится, заберём тело. Это всё, чем могу тебе помочь. — Колман взял стакан в руку и сделал внушительный глоток.

— Подождите, лейтенант, не делайте поспешных выводов. Дело в том, что убийство этого бродяги самым прямым образом связано со смертью майора Хэмптона. Это очень важно.

— Не мели чепуху, Гэбрил. Ты просто не в курсе. Убийство Хэмптона раскрыто. Мы нашли убийцу, — заявил Колман.

Я замер, как поражённый громом.

— То есть как — нашли убийцу?

— А так, — важно сказал полицейский. — Провели тщательное расследование, установили кое-какие факты. Подозреваемый арестован и даёт показания. Он уже во всём сознался. Скоро передадим материалы в суд.

— Это для меня новость, — сказал я, хлопая глазами.

— Мы не трубим о своих успехах на каждом углу, — горделиво произнёс Колман. — Просто делаем своё дело, как и полагается настоящим профессионалам.

— Я могу узнать личность убийцы?

— Нет смысла скрывать, тем более что убийца уже признался. Майора убил Гибсон.

— Капитан Гибсон?! — второй раз за сегодняшний день поразился я.

— Представь себе. Бывший сослуживец майора.

— Но почему?

— Из-за денег, конечно, — удивился вопросу лейтенант, как будто других мотивов в природе не существует. — Из-за денег и желания выйти сухим из воды.

— Вы хотите сказать… — Я остановился, не имея сил продолжать дальше, но Колман меня понял и закончил начатую фразу до конца:

— Да, наш бравый капитан оказался банальным шантажистом. Он вымогал у Хэмптона деньги, а когда тот отказался платить и пригрозил разоблачением, Гибсон его убил.

— Что, просто так — прибил, как муху, старого боевого товарища?

— Говорит, что действовал в состоянии аффекта, что на него нашло помутнение. Дескать, сам не ведал, что творит.

— А свидетели были? Кто-то может подтвердить его слова?

— К сожалению, само убийство прошло незамеченным. Все приглашённые на помолвку слишком загляделись представлением, поэтому Гибсон сумел подкрасться к жертве и вонзить в спину обычный столовый нож.

— На ноже остались отпечатки пальцев? — осторожно спросил я.

— Нет, — усмехнулся Колман, — но это легко объясняется, если вспомнить, что капитан никогда не снимал перчаток.

— Верно, — вспомнил я. — Он говорил, что перенёс какое-то редкое заболевание и теперь вынужден постоянно носить перчатки. Должно быть, это жутко неудобно. Но каким образом удалось на него выйти? Есть улики?

— О, улик у нас предостаточно. Во-первых, есть несколько свидетелей, слышавших, как Гибсон и майор спорят друг с другом. Это произошло во время помолвки, когда гости выходили подышать воздухом на балкон. Гибсон угрожал Хэмптону, обещал расправиться.

— Неужели капитан был столь неосторожен?

— Вероятно, впал в ярость. Между Хэмптоном и Гибсоном что-то произошло. Это подтверждают многие. Они специально выбрали укромное место для разговора, но не заметили, что по соседству миловалась влюблённая парочка.

— Значит, эти двое влюблённых всё вам рассказали.

— Да, — подтвердил Колман. — С их помощью мы получили первые ниточки, которые позволили размотать весь клубок. Я сделал обыск в доме Гибсона и нашёл интересные бумаги, проливающие свет на некоторые обстоятельства, связанные с обороной города от баронов-мятежников.

— Гибсон говорил, что они с майором тогда здорово отличились.

— Как сказать, — хмыкнул Колман. — Это официальная версия, согласно которой Хэмптон и Гибсон проявили себя героями, за что были щедро вознаграждены. Их отряд охранял центральные ворота и храбро отражал атаки мятежников. Однако найденные при обыске бумаги свидетельствуют, что оба офицера вступили в сговор с бунтовщиками и обещали открыть ворота и впустить войска баронов в столицу. Только нелепая случайность помешала предателям (да-да, я могу смело называть их предателями) привести коварный план в исполнение. Накануне Гибсон серьёзно заболел, а Хэмптон был ранен шальной пулей. В итоге вылазка бунтовщиков провалилась, а спустя время бароны были отбиты от стен города и разгромлены. Разумеется, никто не узнал о предательстве двух офицеров. Их даже посчитали героями. Гибсон получил повышение, а Хэмптон орден из рук самого монарха.

— А изобличающие бумаги? Почему они сохранились?

— Всё дело в том, что Гибсон на свой страх и риск сохранил всю переписку с бунтовщиками. Он не был богат, в отличие от своего командира, и очень тяготился бедностью. Когда наступил мир, Гибсон стал шантажировать майора, угрожая передать материалы в королевскую службу безопасности. Сам знаешь, что у нас делают с предателями короны.

— Конечно, — согласился я. — У нас в стране за нарушение большинства законов полагается только одно наказание — смертная казнь. Наверное, чтобы юристам легче жилось — голова не так сильно забита. Но если бы Гибсон передал все материалы в службу безопасности, он бы сам поплатился жизнью.

— Верно, однако, капитан утверждал, что смерть его страшит куда меньше нищеты. Думаю, он был достаточно убедителен, и майор ему верил. Кстати, перед обыском мы навели кое-какие справки. И майор, и его бывший подчинённый пользовались услугами одного банка. Управляющий поведал интересную вещь: ежемесячно майор снимал со своего счёта приличную сумму денег, а спустя некоторое время Гибсон клал на свой ровно столько же, сколько снял Хэмптон. Это сразу навело на мысль о шантаже. Как видишь, мы оказались правы.

— Вы проделали большую работу, лейтенант, — кивнул я. — Но в этой истории не всё сходится. Вспомните о покушении на сына покойного. Голову даю на отсечение — капитан тут ни при чём. А убийство бродяги?

— Отстань от меня с этим бродягой, — нахмурился Колман. — Мне на него плевать. У нашей «золотой» молодёжи в последнее время появилось модное развлечение — издеваться над нищими, бить их, пытать. До меня дошли слухи, что кое-кого даже убили. Возможно, ваш бродяга стал жертвой подобной банды, сколоченной из отпрысков знатных семейств.

— И вы не можете с ними ничего поделать? — удивился я.

— У меня связаны руки. Стоит мне только сделать опрометчивый шаг в сторону богатенького ублюдка, и я тут же поеду за компанию с моим предшественником — лейтенантом Морсом на север, туда, куда ещё не ступала нога человека. Думаю, ты меня понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — Хорошо, я напишу заявление и оставлю вам. Надеюсь, что кто-то из ваших сотрудников всё же соизволит осмотреть труп как положено по инструкции.

— Гарантирую, что этого не произойдёт, — усмехнулся Колман. — Некому заниматься твоим бродягой. Мы второй день на ушах стоим.

— А что случилось? — заинтересовался я.

— Я могу тебе доверять, Гэбрил, поэтому скажу, — снисходительно произнёс Колман. — В город должна поступить крупная партия оранжевой дури. Это надёжные сведения от наших информаторов. Но никто не знает, куда именно. Мы с ног сбились в поисках, объявили облаву, прочесали город частой гребёнкой, но пока ничего не нашли. Так что, если тебе станет что-то об этом известно — дай нам знать. Я в долгу не останусь.

— Хорошо, — заверил я.

— И больше ко мне со всякой ерундой не ходи. Арестую, — предупредил он на прощание.

Я вышел из полицейского участка и направился к офису.

Лиринна не сообщила ничего нового. Ей удалось найти нескольких очевидцев того, как майор едва не попал под карету на одной из узеньких улочек города, но кроме весьма расплывчатых и противоречивых свидетельств, ничего она не добыла. А когда я рассказал о том, что полиция взяла под стражу Гибсона, напарница совсем приуныла.

— Выходит, мы зря старались? — удручённо спросила она.

— Возможно, — кивнул я. — В версии полицейских есть кое-какие шероховатости, но раз обвиняемый признался, и есть доказательства его вины — мы умываем руки. В конце концов, никто не потребует от нас вернуть гонорар, пусть он и не до конца отработан.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я.

В комнату вошёл Рейли. На лице его было написано смущение. Вот уж не думал, что адвокатам знакомо это чувство.

— Добрый вечер, — первым поздоровался он.

— Могу согласиться с вами только частично, — ответил я. — Я только что был в полиции и узнал, что убийство Хэмптона раскрыто, убийца арестован и даёт признательные показания.

— Отлично, — усмехнулся Рейли. — Раз вы всё знаете, я могу обойтись без вводной и сразу перейти к делу. Я хочу вас нанять, Гэбрил, только на этот раз в интересах другого моего клиента.

— Кажется, я начинаю догадываться, — смекнул я. — Имя вашего нового клиента случайно не Гибсон?

— Он самый, — не стал отпираться Рейли. — Я защищаю его в деле об убийстве майора Хэмптона. В общем, я буду адвокатом Гибсона на судебном процессе.

— Вы проиграете, — заметил я. — У полиции полно улик против вашего клиента. Это если не учитывать его признание. Кстати, как насчёт профессиональной этики? Вас не смущает тот факт, что оба — и убитый и подозреваемый — ваши клиенты?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Рейли. — Ни капельки. И не потому, что я бессовестный рвач или хапуга, который хочет нажиться на чужих неприятностях.

— Тогда в чём дело? На альтруиста вы тоже не похожи.

— Дело в том, что я не верю Гибсону. Мне кажется, что он по каким-то причинам оклеветал себя. Возможно, его вынудили полицейские. Они умеют выбивать показания у подозреваемых.

— Не стану отрицать общеизвестный факт, — пожал плечами я. — Методы у полиции ещё те. Я в прошлом не раз имел возможность испытать их на своей шкуре. Гибсона били?

— Нет, к нему пальцем не притронулись. Я настоял на вызове врача, тот произвёл осмотр Гибсона и дал заключение, что его не трогали.

— Существует масса методов принуждения, и не все из них физические. Однако он провёл слишком мало времени за решёткой… Полицейские просто не успели бы его как следует обработать. Может, Гибсон говорит правду? Он шантажировал Хэмптона, вымогал деньги, а когда майор отказался платить и пригрозил выдать его властям — убил.

— Ага, причём проделал это не в тихом укромном месте, а на вечеринке, на которой собрались несколько сотен гостей.

— Допустим, у него просто не имелось другого шанса. Майор мог выдать его в любую секунду. Гибсону пришлось пойти на риск.

— Верно. Тогда он выглядит как хладнокровный убийца. Дождался подходящего момента, когда никто не будет смотреть на жертву, осторожно подкрался и убил банальным столовым ножом. Причём таким образом, что никто ничего и не заметил. Согласитесь, для этого нужно иметь трезвую голову. Паникёр на такое не способен. Он бы себя моментально выдал.

— Согласен. Но, если вы помните, Гибсон вполне мог оказаться тем самым хладнокровным убийцей. У него за плечами участие в войне, предательство и шантаж. Думаю, он подходящая кандидатура.

— И этот человек раскалывается практически сразу после ареста? Вместо того чтобы всё отрицать, он берёт всю вину на себя. Нет, здесь что-то не так, Гэбрил. Я понимаю, что Гибсон не может из себя строить невинную овечку, он — негодяй, предатель и шантажист. Мне лично не доставляет большого удовольствия защищать его в суде. К тому же, даже если он невиновен в убийстве, его всё равно могут казнить за измену. Такие преступления не имеют срока давности. Я боюсь одного, Гэбрил: того, что настоящий убийца окажется на свободе. — Рейли нервно сглотнул и поправил тугой узел галстука. — Есть ещё один момент. Не знаю, упомянули ли вам об этом полицейские. У Гибсона был счёт в банке. На нём лежала крупная сумма денег: всё, что капитан смог выжать из Хэмптона. Капитан выдал мне доверенность, чтобы я снял часть денег и использовал в качестве гонорара. Я отправился в банк и обнаружил, что счёт пуст. Кто-то меня опередил, причём воспользовался точно такой же доверенностью. И это была не полиция. Разумеется, я срочно вернулся к Гибсону, потребовал ответа, и вы знаете что — Гибсон клянётся, что никому, кроме меня, не давал такой доверенности.

— Возможно, он лжёт. Пытается спасти деньги.

— Я тоже поначалу так подумал, однако он, когда услышал, что счёт пуст, чуть с ума не сошёл, бросился на меня с кулаками, кричал, что я его обманываю, грозился свести счёты с жизнью. Поверьте, это не было притворством. Гибсон не производит впечатления талантливого актёра.

— Я слышал о существовании этого счёта, но о том, что кто-то успел его облегчить, узнал впервые. Это точно не штучки кого-то из полицейских? Среди них полно нечистых на руку.

— Точно, — заверил Рейли. — Счёт опустошили до того, как полиция о нём узнала. Разумеется, они хотели наложить на счёт лапу, заморозить, но у них ничего не вышло. Слышали бы вы, какие проклятия расточал лейтенант Колман. У меня уши завяли.

— Выходит, вы работаете бесплатно?

— Нет, у капитана есть ещё сбережения. Их не очень много, но я значительно снизил свой обычный гонорар. Это стало для меня чем-то вроде дела чести, — не без гордости заявил адвокат.

— Касательно счёта: Гибсон мог стать жертвой какого-то жулика, — выдвинул версию я.

Рейли снисходительно улыбнулся:

— У меня есть другое предположение. Я считаю, что он мог оказаться пешкой в чьих-то руках, марионеткой. Кто-то дёргает его за ниточки, пытается им управлять. Скорее всего, этот кто-то и есть настоящий убийца майора Хэмптона. Я хочу, чтобы вы нашли его, Гэбрил.

Адвокат окинул меня оценивающим взглядом.

— Ну как, возьмётесь за моё поручение или примите версию полицейских на веру?

— Надо подумать, — сказал я. — На это потребуется время.

— Сколько вам надо?

— Час, может, полтора, — ответил я.

— Хорошо, я подожду в ближайшем баре. Кажется, он называется «Сухая ветка», — сказал Рейли, направляясь к двери.

— Я знаю это место. Там прилично готовят. Вам понравится.

— Тогда мне стоит поспешить. Я проголодался.

Он ушёл. Я сел за стол и задумался.

В словах адвоката имелся резон. В версию полиции не вписывались три покушения, которые закончились неудачей, выстрел в младшего Хэмптона и убийство нищего бродяги. Возможно, за этой историей стоит кто-то другой: умный, осторожный, коварный и подлый. Я просто обязан его найти, потому что цепочка смертей с арестом Гибсона может не прерваться. Возможно, у настоящего убийцы есть ещё какая-то цель, и он будет стремиться к ней во что бы то ни стало.

Я поднял голову.

Лиринна испытывающе посмотрела на меня.

— Ты принял решение, Гэбрил?

— Да. Мы продолжим поиски убийцы.

Я был в баре «Сухая ветка» уже спустя пять минут. Рейли успел за это время только изучить меню.

— Ну? — Взгляд его говорил лучше любых слов.

— Мне нужно поговорить с вашим клиентом. Устроите встречу?

— Без проблем, — кивнул он.

— И ещё, — прибавил я, — я буду не один.

— Понятно, возьмёте с собой мисс Лиринну.

— Нет, я возьму с собой другого человека. Его зовут Алур. Он маг.


Глава четвертая, | Клиент с того света | Глава шестая,