home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая,

в которой я ночую в доме Хэмптонов, узнаю последние новости от Рейли и отправляюсь в фешенебельный ресторан.


Я поймал на улице босоногого сорванца с честным взглядом. Он согласился за пару монет сбегать в Туземный Квартал, передать Лиринне записку. Близкие должны знать, что со мной всё в порядке. Не имею привычки лишний раз расстраивать.

— Если обманешь — поймаю, уши оторву, — предупредил я, с трудом удерживаясь от улыбки.

Уж больно симпатичный попался парнишка — непричёсанный, вихрастый, озорной, готовый сорваться с места в любую секунду. Воспитатели считают таких трудными детьми, однако на самом деле из мальчуганов вроде него вырастают будущие гениальные полководцы, талантливые учёные или частные сыщики, не хватающие с неба звёзд.

Он неторопливо пересчитал деньги, сунул в чудом сохранившийся кармашек дырявых штанов, отошёл на безопасное расстояние и, ухмыльнувшись, объявил:

— Не догонишь, дяденька, — а потом рванул со скоростью хорошего спринтера и исчез. Откуда-то издалека донёсся его голос:

— Не волнуйтесь, дяденька. Всё будет в порядке.

— Надеюсь, — сказал я.

Особняк Хэмптонов сторожил один из людей Ораста — обладатель борцовской фигуры и роскошного запёкшегося «фонаря» под глазом. Облик дополняла увесистая дубинка с шипами. Если заехать такой по голове, от черепа останутся жалкие воспоминания. Малый развлекался, хлопая ею по раскрытой ладони.

Я остановился. Никакой реакции. Парень погрузился в себя, не замечая, что творится вокруг. Я мог смело лезть через ограду, запутать шнурки его ботинок, дёрнуть за нос или пройтись колесом. Понадобилось минуты три, чтобы на меня обратили внимание.

— Чего хочешь? — мрачно спросил охранник, досадуя, что его отвлекают от столь важного занятия.

— Пройти, — удивлённо пояснил я, как будто могли быть иные варианты.

— Зачем?

Каков вопрос, таков и ответ:

— Надо.

— Перебьё… — Охранник осёкся.

Губы его расплылись в улыбке широкой, как приморский бульвар.

— А, легавый. Что сразу-то не сказал? Тебя пропускать велено.

Я уточнил:

— Кем велено?

— Хозяином, конечно, — удивился охранник.

— Джонасом Хэмптоном?

— Не-а, — лениво пояснил он. — Орастом. Он тут главный.

— Вообще-то дом принадлежит Джонасу.

— А мне плевать. Я делаю только то, что босс прикажет.

— А босс — это Ораст Хэмптон?

— Точно, — засмеялся охранник. — Проходи. Будет закрыто — стучи громче.

— Постараюсь, — пообещал я.

Двери действительно были предусмотрительно заперты на внутренний замок. Я стукнул раз, другой, третий. Переменил руку, результат тот же, то есть никакой: двери не поддавались. Решительный пинок заставил их задрожать. Надеюсь, в доме попадали люстры и разбудили это сонное царство.

Входные двери открыл… Лагарди, мрачный и расстроенный. Вот уж кого не ожидал увидеть. Я смешался и задал глупый вопрос:

— Вы?

Он не удивился и кивнул:

— Я узнал, что Джеральд погиб. Вот решил поддержать родственников.

— Как Поппи?

— Делает вид, что ей всё по плечу. Неудачно. Пройдёмте в холл.

— С удовольствием.

В просторном холле стояли мягкие, накрытые полосатыми пледами кресла и диваны. От одного взгляда на них хотелось плюхнуться так глубоко, чтобы увидеть перед глазами носки башмаков. Лагарди, должно быть, испытывал те же ощущения. Он предложил присесть.

— Отличная идея. У меня ноги гудят, как трубы.

Я примостился на диванчике. Лагарди сел в кресло по соседству, немного поёрзал, не зная, с чего начать. Наконец нашёл универсальный способ:

— Выпьете?

— Сейчас не откажусь. На улице сыро и холодно, а в горле сухо. Загадочный феномен.

Он наполнил стаканчик на четверть и подал со словами:

— Мерзкая погода.

— Действительно, — согласился я и сделал глоток. — И день, и погода, всё мерзкое.

— Неважное настроение? — участливо протянул Лагарди.

Всё-то он знает.

— Под стать погоде. Вино, кстати, ничего, — оценил я, делая второй глоток.

— Да? — Он с сомнением повертел бутылку. — Налил первое, что попалось под руку. Выходит, повезло.

— Угу. Что-то коллекционное и дорогое. Надеюсь, Джонас не вытолкает нас взашей за истребление стратегических запасов.

— Ему ведь не обязательно знать, что эта бутылка на нашей совести.

Повисла тягостная тишина. Никто не хотел прерывать её первым.

— Вы надолго? — не выдержал Лагарди.

— До утра точно: Джонас просил. Будем ночевать под одной крышей, — сказал я, давая понять, что предпочёл бы провести ночь в другом месте. — Вам неприятно моё общество?

— Как раз наоборот. Ваше присутствие успокаивает, в отличие от…

Он не договорил. Я продолжил его мысль:

— В отличие от парней, что охраняют дом?

— Охраняют? — хмыкнул Лагарди. — Как только они уберутся, мисс Портер облегчённо вздохнёт и кинется пересчитывать серебряные ложки.

— Главное, чтобы число обитателей дома не уменьшилось. Ораст им доверяет.

Лагарди понял, что я говорю о подручных его родственника.

— Он привык якшаться со всякой мразью. Мне при виде его молодчиков хочется вызвать полицию.

— В полиции держат таких же, разве что в мундирах. А так принципиальных различий между бандитами с большой дороги и полицейскими нет. Какая разница, кто вас ограбит.

— Ведёте крамольные речи, Гэбрил? — вопросительно поднял бровь собеседник.

— Констатирую факты.

— Не боитесь угодить за решётку? — иронически спросил Лагарди.

Я ухмыльнулся, вспомнив недавние события.

— Не впервой. У меня хороший адвокат, могу рекомендовать.

— Надеюсь, мне его услуги не понадобятся.

— Не зарекайтесь. Сами знаете, какие чудеса порой творит жизнь. Я начинал свой путь с вора-домушника, а сейчас ловлю преступников разного толка. Есть такие, у кого всё случилось с точностью до наоборот.

Лагарди поджал губы. Увидев, что мой стакан пуст, спросил:

— Не хотите ещё?

Я отказался. Не могу назвать себя увлекающейся натурой, но в нынешних обстоятельствах стоит держать некоторые желания в узде. Иначе одной бутылки будет мало.

Лагарди провёл рукой по шее, поправляя несуществующий галстук. Его что-то беспокоило. Я решил ускорить события, сказав:

— Вижу, вино на вас действует странным образом. Вместо того чтобы расслабиться, места себе не находите.

— Вы правы. Слишком много свалилось на мою семью. Поневоле возникают мысли, уж не расплата ли это за наши грехи.

— Помилуйте, Лагарди. Все мы грешники. С чего бы такая избирательность по отношению к Хэмптонам? Поверьте, есть семейки похлеще.

— Знаете, Гэбрил, в вашем обществе мне становится как-то легче. Вы приятный парень. Есть в вас что-то располагающее.

— Ну так плюньте на всё и облегчите душу с условием, что не собираетесь выплеснуть на меня переживания подросткового периода или ещё какие-нибудь фантазии сомнительного толка. Я, сами знаете, частный сыщик, а не психолог.

— Тогда я налью ещё чуть-чуть, — сдался Лагарди.

— Да на здоровье, — воскликнул я, — лишь бы это помогло вам развязать язык.

Он покачал головой, налил себе по полной, крякнул и с явным удовольствием выдул содержимое бокала до дна. Почти сразу лицо его покраснело, а в глазах появилось весёлое выражение.

— Дошли до кондиции?

— Да, в самый раз. Интересная всё же штука — спиртное. Перебродивший виноградный сок, но какие реакции вызывает в организме. Такое чувство, что я в состоянии набить вам морду.

— За что? — хмыкнул я.

— Да просто так, от нечего делать, — заявил Лагарди. Хмель ударил ему в голову. Знакомое состояние. Сперва тебе хорошо, окружающие вызывают исключительную симпатию. Ты готов обнимать и целовать первого встречного, потом что-то щёлкает в мозгах. Собеседник, казавшийся лучшим другом, внезапно начинает раздражать хуже скрежета гвоздя по стеклу. Как правило, кончается всё плачевно.

— Попробуйте, — предложил я. — Только не надейтесь, что я буду сидеть, сложив руки.

Минуту мы смотрели друг на друга, как два петуха в одном курятнике.

— Извините, — внезапно опомнился он, — не знаю, что на меня нашло. Какие-то глупые мысли появились. На чём мы закончили?

— На том, что вы решили меня отделать.

— Да нет же, — поморщился Лагарди, — до этого.

— Сказали, что я хороший парень, и поплакались о злом роке, преследующем вашу семью.

— Злой рок, — попробовал на вкус фразу Лагарди. — А вы молодчина, нашли подходящее выражение. Злой рок. — Он усмехнулся. — Великолепно. Уловили самую суть.

— Ой, только избавьте меня от фамильных проклятий, историй, которым сто лет. Они хороши для бульварной литературы. Писатели обожают такие сюжеты. Они как готовые конструкции. Поменять один замок с привидением на другой, вместо призрака невинно убиенной покойной тётушки ввести разбуженный призрак дядюшки. Потом надо разоблачить убийцу, найти закопанные кости его жертвы, похоронить их со всеми причитающимися почестями. Интересно только в первые два-три раза, потом набивает оскомину. В жизни всё обстоит куда проще. Если господин А убил господина Б — это либо стечение обстоятельств, либо корысть.

— Вы столь меркантильны?

— Скажите, что значит это слово, и я отвечу.

— Напрасно издеваетесь, Гэбрил. Понимаю, что вы жить не можете без ёрничанья и иронии, но в случае Хэмптонов не обошлось без чего-то… — Он подыскал нужное слово. — Метафизического. Да, мы не самые худшие из аристократов, но чем-то предки наши прогневали высшие силы. Вспомните Альдера Хэмптона, его загадочную смерть от арбалетного болта.

— Не вижу ничего загадочного в смерти от арбалета: нажать на спусковой крючок, вжик и готово. Был человек, нет человека. К тому же я прекрасно понимаю тех эльфов, что его убили (если это действительно были они). Ваш Альдер попортил им немало крови и пыток не чурался: мог снять шкуру с живого. Не вяжется у меня его облик с образом рыцаря без страха и упрёка.

— А гибель Ораста, Джеральда, покушение на молодого Хэмптона? Обратите внимание, как мало прошло времени между этими событиями. Кто-то пытается стереть семью с лица земли.

— К чему такие сложности: караулить вас поодиночке, изобретать разные способы убийства. Проще было шарахнуть из пушки по родовой усыпальнице, когда вы все собрались, чтобы похоронить майора. Вы писатель, у вас богатое воображение. Это простительно. Более того — хорошим писателем, не обладая буйной фантазией, не стать. Вы ведь хороший писатель, Лагарди?

— Вы столь скептичны, — вздохнул он. — Да, меня считают успешным автором, я продаю книги тиражом больше, чем у половины остальных писак вместе взятых. Есть вещи, которыми я горжусь, есть такие, о которых хотелось бы забыть, но ведь речь идёт не обо мне. Более того, у меня есть пускай косвенные, но всё же доказательства, что в прошлом Томаса были весьма неприятные эпизоды, которые могли бы послужить причиной его гибели.

— Кое-что и мне известно, — кивнул я.

— Правда? — Глаза Лагарди округлились. — Он говорил, что когда-то давным-давно совершил ошибку, о которой раскаивается всю жизнь.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Сложно совершить государственную измену, а потом не раскаиваться.

— О чём вы, Гэбрил? Майор преданно служил его королевскому величеству, — возмутился Лагарди, и кажется, искренне.

— Что не мешало ему идти на сговор с баронами-мятежниками. Только случай не позволил майору открыть городские ворота бунтовщикам.

— Даже если вы говорите правду, Гэбрил, в чём я сомневаюсь, Томас имел в виду что-то другое. Оно связано с событиями, которые произошли задолго до мятежа. Я могу только догадываться, но кажется, речь идёт о периоде его службы в колониальных войсках. Он не любил вспоминать те времена, что само по себе странно. Обычно военные с удовольствием предаются воспоминаниям о горячих деньках.

— Мне тоже довелось служить в колониальных войсках. Поверьте, я с удовольствием вычеркнул бы из памяти эти годы.

— Что, действительно так неприятно? — участливо спросил Лагарди.

Неприятно?!! Хм, чего хорошего в том, что тебя, молодого совсем ещё парня, в сущности мальчишку, у которого молоко на усах не обсохло, отправляют туда, где люди гибнут едва ли не каждую минуту. Туда, где трава, деревья, кусты буквально кричат: «Ты чужой, уходи, пока цел», где за поворотом может оказаться засада, и не успеешь пикнуть, как кривой туземский нож выпустит кишки из твоего живота. Где укус мелкой твари, не больше клопа, прикончит быстрее сенной лихорадки, где улыбающийся смуглолицый человечек с жёлтыми зубами и впалой грудью, вызвавшийся в проводники, заведёт солдат в болото, кишащее кровожадными существами, способными одновременно душить, кусать и рвать на части несчастную жертву, а вокруг будет сплошное непроходимое болото, коварное, как оскорблённая женщина.

Лагарди по глазам угадал, что я могу сказать, и не стал настаивать на ответе. Нет, писатель ты мой, это нельзя объяснить словами, это надо пережить: побарахтаться в отвратительно пахнущей жиже, которая тянет на самое дно с такой силой, что трое товарищей не могут вытянуть из трясины; узнать о смерти хорошего друга, с которым делил котелок и последнюю краюху хлеба; проваляться на больничной койке в госпитале, не зная, доведётся ли увидеть следующий рассвет, а врачи будут проходить мимо с отсутствующим выражением, не желая откликаться на стоны и мольбы о помощи, и не потому, что их сердца зачерствели, а по той простой причине, что из лекарств остался только разбавленный до состояния воды спирт, а вместо бинтов — рваные полоски, сделанные из мундиров тех, кому не повезло или повезло, если посмотреть с другой стороны. Ведь смерть — тоже выход.

— Вернёмся к Джеральду, — предложил я. — Что можете о нём рассказать?

— На ваш выбор — только хорошее или ничего, — очень серьёзно ответил он.

— Банально, Лагарди. Не прячьтесь за ненужными манерами. Я помогу вам. Он был плохим человеком.

— Вы тоже не ангел, — заметил Лагарди.

— Не ангел, ваша правда. Однако я не из тех, кто пытается манипулировать людьми, сажая их на дрянь вроде оранжевой пыльцы.

— Как прикажете вас понимать? — удивился Лагарди.

— Понимайте буквально. Майор называл Джеральда пиявкой. Знаете, он был прав. Тварь, проникшая в ваш дом, сосала из него все соки.

Я рассказал о смерти Миранды, не вдаваясь в подробности того, что мне довелось пережить. Это ведь не просто — признаться, что слаб, что у тебя есть страх перед будущим и чужая кончина наводит на мысли о неизбежном. Люди гонят от себя прочь то, о чём знают наверняка.

— Я догадывался, что с Джеральдом не всё в порядке, — без особого воодушевления произнёс Лагарди. — Я наводил кое-какие справки. Это было в те дни, когда он только появился на горизонте.

— С чего такой интерес?

— С того, что он вскружил голову сестре, — устало пояснил Лагарди. — Пускай Поппи — дурочка, но это не значит, что мне всё равно. Я люблю её. Мы с детства были близки.

— Должно быть, у вас были проблемы после размолвки с майором. Вряд ли он был рад вашим встречам с Поппи.

— Конечно. Томас долго вставлял палки в колёса, отмахивался от моих предостережений и смеялся над моими страхами. Я так и не смог уберечь Поппи от неприятностей, хотя чувствовал, что добром её знакомство с Джеральдом не закончится. Считайте это обычным предчувствием, которое часто бывает безошибочным.

— Почему у вас были нехорошие предчувствия? Что-то удалось выяснить насчёт Джеральда?

— Практически ничего. Этот человек возник из ниоткуда, — с досадой бросил Лагарди.

— Вот как, — озадаченно произнёс я. — Наверное, плохо искали. Вы обращались к специалистам?

— Да, на меня работали частные сыщики из конторы Смолвиля.

Смолвиль — хороший парень, но порой не может найти собственное ухо. Если надо потратить деньги с гарантированным «пшиком» — наймите его.

— И что они накопали? — спросил я, не сомневаясь в ответе.

— Практически ничего. Я знаю, что Джеральд приехал из Лаоджи без гроша в кармане. Чем там занимался — не имею понятия. Может, снимал с колонистов скальпы и продавал туземцам. Или наоборот.

— И ваша сестра не побоялась выйти за него замуж?

— Побоялась? — с горечью воскликнул Лагарди. — Да она втрескалась в него по уши. Не слушала ни меня, ни Томаса. Она была как кошка, честное слово. В конце концов мы махнули руками. Если кому-то захотелось испортить себе жизнь, его ведь не переубедишь. Так и Поппи. Она хотела выйти замуж за Джеральда, я был бессилен изменить её решение.

Я поставил стакан на подлокотник, встал с кресла и сказал, что хочу перед сном увидеться с молодым Хэмптоном. Лагарди пожелал спокойной ночи. Жаль, его слова остались просто словами. Сон был «спокойным», как больной зуб.

Нет, ничего страшного за эти часы не произошло. Все благополучно пережили ночь, которая сменилась рассветом, оставив после себя плохой привкус во рту и тяжёлый камень на сердце.

Я сидел на кухне и неторопливо пил обжигающий кофе. Наверное, его привезли откуда-то издалека, где на плантациях не разгибаясь работали от зари до зари невысокие чернокожие люди, а над ними щёлкали бичи суровых надсмотрщиков с лицами, покрасневшими от солнца и виски. Потом его везли на кораблях сквозь ураганы и бури, бочки с кофейными зёрнами перекатывались по трюмам, давя зазевавшихся крыс, а те, попискивая, спешили убраться, чтобы дождаться штиля и запустить острые зубы сначала в древесину, а потом в ароматное коричневое зерно. Должно быть, он стоил бешеные деньги, и от одного только запаха кофеманы должны были восторженно улыбаться и предвкушать неземное блаженство, но для меня он был не вкусней картона.

Считается, что кофейный напиток приносит бодрость и снимает усталость. Почему-то я стал исключением. Казалось, у меня нет ни одной целой косточки, мышцы нестерпимо болят, в тяжёлой чугунной голове пусто: умные мысли не спешат удостоить её присутствием. При этом в желудке плавало содержимое половины кофейника.

Одиночество разбавляли головорезы Ораста, периодически навещавшие кухню, чтобы окинуть одинокого сидельца недовольным взором. Они думали, что я путаюсь под ногами, мешаю им ревностно охранять босса и отнимаю их хлеб. Ха, вздумай я так поступить, они сделали бы из меня отбивную. Джеральд побаивался этой парочки, и возможно, не без оснований.

В девять утра я приехал в офис, успев подремать в кабинке кэба. Сиденье было жёстким, карету немилосердно раскачивало на поворотах, но сон казался таким сладким, словно я спал на мягкой пуховой перине.

Привратник доверительно сообщил, что в моём офисе гость. Я было решил, что речь идёт об Алуре, но догадка оказалась ошибочной. Вместо волшебника в кабинете сидел Рейли, безукоризненно одетый, с неизменным портфелем в руках.

Лиринна с унылым видом смотрела в окно. Я вошёл, и взгляд её изменился. Она обрадовалась, обрадовалась так, как может молоденькая девчушка.

— Ты получила записку? — спросил я, целуя в щёку.

— Да, принёс очень смышленый мальчуган. Я угостила его конфетой.

Я одобрительно кивнул: значит, догадка оказалась верна, мальчишка-посыльный не подвёл и честно отработал мои деньги. Приятно, когда не ошибаешься в людях.

Всё это время адвокат не проронил ни слова, всё сидел, как приклеенный, вцепившись в портфель с такой силой, будто кто-то желал вырвать его из рук. Думаю, если бы это и произошло, то только через труп Рейли. Мне стало неудобно, хоть он и адвокат, но всё же гость.

— Доброе утро, мистер Рейли. Какими судьбами?

— Не назвал бы сегодняшнее утро добрым, мистер Гэбрил. У меня плохие новости, — объявил он.

Я почему-то не удивился. Если вчерашний день оказался отвратительным, почему бы и сегодняшнему не быть под стать. Лишь бы не хуже.

— Выкладывайте.

— Я лишился клиента. Гибсоном заинтересовалась королевская служба безопасности. Они забрали его, а мне дали отставку, — пояснил Рейли.

В принципе логично. Речь идёт об участии в мятеже, а король страсть как не переваривает мятежников. Говорят, вид повешенных бунтовщиков поднимает ему настроение на целую неделю.

— Ого, дело принимает крутой оборот. Эти парни не церемонятся.

— Они редкостные нахалы, — возмущённо сказал Рейли. — Обращались со мной, как с животным. Я сказал, что напишу жалобу, тогда они сунули мне под нос бумагу за подписью главного министра Эванса. Пришлось умыть руки.

Если верить моему другу Гвенни — главный министр Эванс та ещё сволочь. Не знаю, чем он приглянулся монарху, но из всех возможных вариантов король выбрал самый неудачный.

— Стало быть, о свидании с Гибсоном не может быть и речи?

— Какое свидание, — горестно произнёс адвокат. — Эти варвары могут делать с ним всё, что заблагорассудится. Возможно, его уже пытают.

Почему бы нет. Когда контрразведка ошибочно приняла меня за шпиона, я провёл немало «приятных» минут, особенно запомнились иголки, вгоняемые под ногти. Были ещё милые пустячки вроде избиения палками и хлыстами, предварительно вымоченными в соляном растворе, и прочие невинные «шалости».

— Это как-то связано с баронами-мятежниками? — на всякий случай уточнил я.

— Иного объяснения у меня нет. Король боится, что не все виновники были наказаны.

— Возможно, ещё не всё потеряно, — пробормотал я. — У меня есть связи в службе безопасности.

— Они не помогут. В игру включились высокие фигуры. Вас просто раздавят.

Так оно и будет, но я не зря общался с эльфами и гномами. Их упрямство может оказаться заразным даже для человека.

— Посмотрим. Раз я уже ввязался в это дело, то доведу до конца.

— Желаю удачи. Если что — дайте знать, — очень неуверенно заявил Рейли.

Он сомневался в благополучном исходе, должно быть, читал мои мысли.

— Непременно, — кивнул я.

— Желаю удачи, Гэбрил. Помните, от вас зависит жизнь человека.

От меня многое что зависит, но что я могу сделать на самом деле? Бравада быстро испарялась, не оставляя следов. Кто же меня за язык тянул?

Рейли простился и ушёл. Он мог гордиться собой — портфель остался при нём, а вот я потерял остатки спокойствия. Интуиция не говорила, она кричала: Гэбрил, сукин ты сын, смотри куда прёшь, там нет ничего, кроме неприятностей.

Лиринна смотрела на меня с недоумением:

— Милый, что случилось? Я не спала из-за тебя всю ночь.

— Вчера был тяжёлый день. — Я рассказал ей о смерти Миранды и о просьбе младшего Хэмптона.

— Ну и гадина этот Джеральд, — не удержалась Лиринна.

Что ж, заслуженно. Он только с виду походил на одного из нас: внутри у него была чернота. Мерзкое ощущение.

— Верно. Тот, кто его убил, заслуживает награды.

— Стало быть, ты не будешь искать убийцу?

— Буду, — заявил я, — но если мне в голову придёт устроить над ним суд, смерть Джеральда ляжет на ту чашу весов, где находятся оправдания.

— Гэбрил, а о каких связях ты говорил Рейли?

— Ты забыла Ангера Брутса?

— Хотела бы забыть, да не получится, — вздохнула она. — Он вечно вовлекает тебя в переделки.

Этот человек, похожий на лисицу, вошёл в мою жизнь год назад. Он занимал должность старшего следователя королевской службы безопасности, вытащил меня из тюрьмы, взамен я помог ему спасти мир. Всего-навсего. Не думайте, что это моё основное занятие. Обычно я занимаюсь делами попроще: ищу магические талисманы гномов, дерусь с бандитами всех мастей и целую эльфиек. Последнее — самое приятное в моей жизни.

— Мы понимаем друг друга, хоть и не испытываем особых чувств. Навещу-ка его с утра пораньше. А ты отправляйся к приятелю покойного Хэмптона.

— К тому, что держит конюшню? — понимающе произнесла Лиринна.

— Угу. Поговори с ним, с обслугой. Может, они что видели.

— Опять не хочешь взять меня с собой?

— Глупенькая. Ты же моя правая рука.

— Звучит ободряюще, — улыбнулась Лиринна.

— Особенно если учесть, что это — чистая правда. Где, кстати, Алур?

— Спит, — призналась Лиринна. — Умаялся за вчерашний день. Жалко было будить.

— А что случилось? Не такой уж он и старый вроде. Всего раз в пять старше меня.

— Его Крис изъездил. Алур неосторожно показал ему несколько магических штучек и был вынужден заниматься этим почти всю ночь.

Да уж, если Крису что-то загорится, так просто он не отстанет. По себе знаю.

— Избаловали мы его, — задумчиво сказал я.

— Кого, Алура? — хихикнула Лиринна.

— Его тоже. Раньше старик мог не спать сутками.

— Ну ты сказал, — фыркнула Лиринна. — Посмотрела бы, как ты дрых, если бы на тебе всю ночь проездили.

— Подожди до свадьбы, увидишь, — улыбнулся я.

— Вот ты какой, — засмеялась Лиринна и, не найдя, что добавить, убежала.

Я проводил её взглядом.

Она ушла, и вновь стало грустно. Нет, определённо, без этой весёлой девчонки жизнь была бы скучной, как опера.

Я достал письменные принадлежности, набросал отчёт о вчерашних событиях, подшил в папку и задумался. С самого начала расследование стало расползаться в разные стороны. Просто не знаешь, за что хвататься в первую очередь.

Я оделся и вышел на улицу. Когда в голове пусто — надо действовать, там разберёмся. Рано или поздно ниточки пересекутся.

Внезапное озарение заставило отложить поход к Брутсу. Я вспомнил, что так и не удосужился побывать на месте убийства майора. Ничего странного, если учесть, сколько событий случилось за эти дни.

«Порт Либеро» считался дорогущим заведением: здесь чашка кофе подавалась по цене морского круиза. Самое то для тех, у кого денег куры не клюют. И сущее наказание для пустых карманов вроде моего.

Хозяева постарались спрятать его от посторонних глаз, окружив высоким зелёным забором из пальм, лиан и пышной растительности явно заморского происхождения. С верхушек доносилось пение птиц, в густом травяном ковре стрекотали цикады. Разик показалось, что по кронам деревьев скачут обезьяны, даже глаза протёр. Маленький кусочек джунглей посреди большого города. На пальмах висели разноцветные гирлянды, только они напоминали о цивилизации, находившейся в нескольких шагах.

Дорога петляла чуть ли не вокруг каждого дерева. Не знаю, какого эффекта добивались владельцы «Порт Либеро», от меня им удалось получить только язык на плече.

У зеркальных дверей одноэтажного кирпичного дома с огромными задрапированными бордовыми занавесками окнами, стоял швейцар в форме. Похожую носили королевские гвардейцы в прошлом веке. Редкостная безвкусица из петушиных перьев, шпор, полосатых штанов и кафтана с накладными плечами. Есть же любители.

В руках у швейцара была алебарда с лезвием, начищенным до зеркального блеска. Она преградила путь, отразив небритое лицо. Неужто моё?

— Простите, мы закрыты, — с отвращением бросил «гвардеец».

— Надолго? — спросил я, озираясь в поисках скамейки. Если надо — могу просидеть хоть до вечера. Пение птиц для нас, городских, всё равно что глоток чистого воздуха.

Швейцар понял, что попал в затруднительное положение: ему положительно не нравилась моя физиономия, но откровенно грубить он боялся. Я ж не замухрышка, могу и сдачи дать. На лице его отразились признаки тяжёлой умственной работы. Занятие полезное, но непривычное.

— Все вопросы к администратору, — наконец выдавил швейцар.

— Как его увидеть?

— Он в кабинете.

— Так я пройду? — сказал я, отодвигая алебарду. — Спасибо.

Швейцар спохватился:

— Э, нет. Сказал же, закрыто.

— Надолго?

— Спросите у администратора.

— Хорошо, зайду и спрошу.

— Нельзя.

История понеслась по кругу. Мы с полчаса препирались без результата. Охранник стоял на своём и постоянно отсылал к таинственному администратору, увидеть которого не представлялось возможным. Поняв, что ничего не светит, я плюнул и обошёл здание в поисках чёрного входа.

Стоило сделать шаг, и меня снова обступили джунгли. М-да, тут и заблудиться можно.

За деревьями прогрохотала телега. Я пошёл на звук и наткнулся на небольшую пристройку к ресторану, возле которой остановился фургон, доверху нагруженный деревянными ящиками. Возле него суетился, заламывая руки, мужчина с полным раскрасневшимся лицом и смешно топорщащимися усиками. Увидев меня, полнолицый обрадовался.

— Наконец-то. Хватай ящики и неси, — повелительно приказал он, приняв меня за грузчика.

— Куда? — спросил я, догадываясь, что представился шанс проникнуть в «Порт Либеро», минуя швейцара.

— А то не знаешь? — удивился полнолицый.

— Я новенький.

— Понятно, — вздохнул он. — Ладно, бери ящики, покажу.

В ящиках находились бутылки с вином, засыпанные стружкой. На запечатанных сургучом горлышках стояло клеймо королевских винокурен. Такого ещё не пробовал, жаль. Я приподнял ящик и поплёлся за полнолицым.

— Поспешай, — недовольно буркнул мужчина.

Мы зашли в пристройку. Он махнул рукой, указывая в глубь длинного коридора, протянувшегося, должно быть, до границы с Бихаром.

— Туда. Разберёшься?

Я послушно кивнул и пошагал. Как только мужчина скрылся из вида, ящик мигом перекочевал на пол. Надеюсь, до прихода настоящих грузчиков никто не споткнётся.

Коридор неожиданно повернул под острым углом и окончился окованной железными полосами крепкой дверью из морёного дуба, Взять такую приступом можно разве что при помощи тарана. Дёрнул за ручку, дверь не поддалась. Я прислонился к стене и стал терпеливо ждать: кто-то ведь должен пользоваться проходом.

Послышались гулкие шаги. Дверь приоткрылась, в коридор вышли два официанта. Вид у них был вороватый, как у кошки, стащившей хозяйское мясо.

— Простите, — извиняющимся тоном произнёс я. — Как найти кабинет администратора?

— Прямо и налево, — коротко пояснил один.

Я поблагодарил, двинулся дальше и едва не сшиб с ног невысокого мужичка с узкими плечами.

— Безобразие! — раздражённо завопил он. — Что вы тут делаете?

— Ищу администратора, — пояснил я.

— Вы его нашли, — поправляя сбившийся галстук, объявил мужичок.

Он окинул меня подозрительным взглядом:

— Что вам нужно?

— Хочу поговорить по поводу смерти майора Хэмптона.

— Вы из полиции?

Я сделал неопределённый жест: дескать, понимай как хочешь. Администратор истолковал по-своему:

— Меня уже допрашивали.

Мне его заблуждение на руку. Официально я не представлялся, а если кто-то сделал неверный вывод, моей вины в этом нет, следовательно, совесть перед законом чиста и ни одна собака не придерётся.

— Вскрылись новые обстоятельства, — пояснил я. — Допрос придётся повторить. Мне жаль, но таковы правила.

Администратор скривил губы. Известие не пришлось ему по душе.

— Простите, а на другое время перенести нельзя? У меня сегодня тяжёлый день, я сбился с ног. Хотите, приду к вам в участок?

— Не напрашивайтесь на неприятности. В моей власти арестовать вас за препятствия следствию. — Порой приходится прибегать к пустым угрозам.

Знай коротышка, что я не тот, за кого себя выдаю, мы могли бы поменяться местами. Но этого не произошло: он не догадался проверить мои документы, а я в свою очередь не стал указывать на ошибку.

В глазах собеседника появилось беспокойство, уголки губ задёргались.

— Дайте минуточку. Я разберусь с персоналом, а потом вернусь, чтобы поговорить.

— Время пошло, — кивнул я.

Администратор исчез за дверью. Донеслись обрывки его разговора — он поймал официантов и распекал их в хвост и в гриву.

— Куда собрались, мерзавцы? Почему я должен бегать за вами по всему ресторану?

— Мистер Хельм, посетителей нет… Хотели воздухом подышать…

— Я плачу, чтобы вы работали, а не отлынивали. Марш обратно, иначе вышвырну на улицу без выходного пособия.

— Но, мистер Хельм…

— Быстрее, у меня нет времени на пустую болтовню.

Появились пристыженные официанты. На лицах застыло тоскливое выражение. Они что-то бурчали, удалось расслышать обрывок диалога:

— Выследил гад.

— Издевается старый козёл, продыху не даёт.

Они прошли мимо, я усмехнулся. Должно быть, парни те ещё лодыри.

— Пройдёмте в кабинет, — сказал подошедший коротышка.

Он поспешил по коридору, я поплёлся за ним, чувствуя, что потерял форму. Мне было не угнаться: коротышка так быстро перебирал ногами, что оставил меня далеко позади. За то время, что я потратил на дорогу, он мог бы трижды обежать вокруг света.

Его кабинет был намного больше, чем мой. Будь у меня такой, умер бы от счастья. В центре располагался длиннющий стол с лакированной поверхностью, в виде большой буквы «Т», по бокам приставлены массивные стулья с бархатными спинками синего цвета. Ещё один ряд точно таких же стульев выстроился вдоль правой стены кабинета. Над ними висел детально прорисованный план заведения. На противоположной стороне вытянулись дорогие кожаные диваны с мягкими подушками.

— Недурно, — возвестил я. — С удовольствием бы сюда переехал.

— За всё приходится платить испорченными нервами и здоровьем, — вздохнул администратор. — У меня начали выпадать волосы, болеть голова, а вместо снов вижу одни кошмары.

— Зато мой офис — это кошмар наяву, — хмыкнул я, бесцеремонно присаживаясь на ближайший стул. — Махнёмся не глядя?

Вместо ответа администратор водрузился во главе стола, зачем-то покрутил в руках перекидной календарь, потом положил обратно.

— Могу я узнать ваше имя и должность? — спросил он.

— Можете. Гэбрил, сержант Гэбрил.

Я не погрешил против истины, правда, не стал уточнять, что это армейское звание, в котором уволился в запас.

— Спрашивайте, сержант, — нервозно сказал администратор. Он мечтал от меня избавиться.

— Что вы знаете об убийстве?

— Лично я — ничего. Меня не было в зале, могу только сослаться на показания с чужих слов. Вас это устроит?

— Вполне, — глубокомысленно изрёк я.

— Мэр города оказал нам большую честь, выбрав «Порт Либеро», чтобы отметить помолвку дочери. Мы постарались не ударить в грязь лицом: составили отменное меню, позаботились о развлекательной программе, пригласили лучших артистов. Думаю, если бы не убийство, всё прошло бы на высочайшем уровне.

— Я слышал, что майор сидел за одним столиком с супружеской четой Крокетов и их секретарём.

— Верно.

— Кто из официантов обслуживал их столик?

— Фероз. Отличный вышколенный официант, лучший из лучших. Когда у нас такие клиенты, как Крокеты, мы стараемся предвидеть любые капризы.

— А Хэмптон каким образом в их компанию затесался? Не такая уж большая птица, чтобы с миллионерами хороводы водить.

— Он давний знакомый семьи. Крокеты попросили, чтобы они сидели вместе. Мы с радостью пошли навстречу.

— И что, никто не увидел, как произошло убийство? — недоверчиво спросил я.

— Почему не видел? Видел, — уверенно заявил администратор.

— Да? — удивился я. — И кто же этот счастливчик?

— Вальехо, наш фокусник. Он всё видел, — торжественно объявил собеседник.


Глава восьмая, | Клиент с того света | Глава десятая,