home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Друг Бога из Оберланда

Фрагменты из книги[133]

Папа Григорий сидел изумленный! В волнении смотрел он на двух чужестранцев, пришедших из-за Альп. Тот, который был постарше, мужчина шестидесяти лет, обращался к нему на итальянском наречии, а его спутник говорил на языке науки — латинском. Оба гостя были предельно серьезны.

— Святой отец, — обратился к Папе старший из чужестранцев, — страшные и прискорбные грехи христианского мира так глубоко проникли во все слои общества, что Господь весьма недоволен. Надо что-то делать, а что — думать вам.

— Не в моих силах что-либо изменить в мире сем, — отрезал понтифик: неужели эти двое не понимают, что многих сожгли заживо и за меньшие дерзости?

Старший снова заговорил со спокойствием и властью возвещающего «послание свыше». Теперь он говорил о неправедных поступках самого Папы, живописуя с невероятной точностью те факты, которые могли быть известными только через откровение свыше. По его словам, Бог ему показал, какой грешной жизнью жил Папа, и он добавил:

— Узнайте же истину: если вы не оставите неправедных путей и не осудите себя перед Богом, вас будет судить Он, и вы умрете еще до окончания этого года. — Папа пришел в ярость, но говоривший продолжал: — Мы готовы пойти на смерть, если те знамения, которые я приготовил для вас, недостаточны, чтобы доказать, что мы посланы Богом.

— Какие знамения, хотел бы я знать? — спросил Григорий.

Он быстро взял себя в руки: похоже, тут и в самом деле не обошлось без божественного вмешательства — уж слишком точным был перечень грехов, о которых никто, кроме него, не мог знать.

«Епископ Римский» некоторое время оставался безмолвным, затем встал и, обняв своих посетителей, приветливо обратился к ним:

— Могли бы вы дать такие же знамения императору? Это послужило бы на пользу всему христианскому миру.

Он пригласил их остаться в Риме, чтобы при необходимости обратиться к ним за советом, пообещав хорошо их устроить. Но они отказались, заверив, что вернутся по первому его требованию. Папа написал письмо духовенству их области, рекомендуя этих божьих людей на совершение благого служения.

К несчастью, этот наделенный высочайшей властью человек вскоре вновь погрузился в омут грехов и совершенно забыл о той знаменательной встрече. Так и не отказавшись от греховной жизни, он умер в течение года, как ему и было предсказано…

Этим бесстрашным божьим вестником был Николас из Базеля.

Большинству людей он был известен как Друг Бога из Оберланда (Верхних Альп). В чем же заключался его секрет? Как умудрялся он более полувека распространять евангельскую весть на глазах у Рима?


«Некий человек по имени Николас тридцать лет назад впал в экстаз… Был ли я в теле или вне его, не знаю, то ведомо одному Богу… Но Богом мне дано благословение, и истинно говорю вам, что познал сверхчувственное чудо, которое совершенно невыразимо…» — писал Друг Бога из Оберланда к иоаннитам подворья «Зеленый Вёрт» в Страсбурге. Такими словами он начинает рассказ о своем пути к посвящению.

Как складывался путь Друга Бога к этому духовному испытанию? Об этом он сам сообщает нам в различных манускриптах.

Родился он в городе Базеле около 1308 года. Его отцом был богатый торговец, которого тоже звали Николас — Николас Золотое кольцо. Маленький Николас ни в чем не знал нужды, и впереди его ожидала счастливая безбедная жизнь. Однако в возрасте тринадцати лет он услышал пасхальную проповедь о страданиях и смерти Христа. Глубоко взволнованный подросток тут же купил себе Распятие. Каждую ночь в тайне от всех он склонял колени, размышляя о боли и стыде, которые претерпел Господь. В возрасте пятнадцати лет он начал путешествовать с отцом, прилежно изучая торговое дело, однако не переставал по ночам склонять колени перед Распятием.

Задушевная дружба связывала его с отпрыском рыцаря из благородного рода. Тот был приобщен к миру услад благородного сословия, а Николас по-прежнему сопровождал отца в поездках в чужеземные страны. Когда молодому купцу было около двадцати лет, умер его отец. Теперь он один совершал поездки, продолжая начатое отцом дело. Вскоре умерла и мать. Родители оставили ему столько добра, что Николас не знал, как с ним обойтись. Тогда он отправился к сыну рыцаря, и они принялись совещаться, как поступить с деньгами. «Теперь тебе не нужно торговать, — сказал приятель, — наконец-то ты станешь моим сотоварищем во всем».

Молодой купец с радостью согласился. Они посещали княжеские дворы и рыцарские ристалища и были приняты благородными дамами — любимы и ценимы ими. Случилось так, что две прекрасных девы, которых связывала крепкая дружба, запали им в душу; прошло совсем немного времени, и они настолько «похитили сердца друг друга», что думали теперь лишь о браке.

Юный дворянин должен был переговорить с родственниками одной из дев по поводу своего друга. Однако Николас был не благородного рода, и ратовавший за него молодой рыцарь получил такой отказ, что не отважился поведать другу о подробностях своих переговоров и отправился с приятелями за море. Купеческого же сына подруга удержала, и он остался при ней. Два года прошло, прежде чем дева упросила мать разрешить ей выйти замуж… Уже был назначен день, когда должны были сойтись родственники и дружки с обеих сторон для заключения брачного договора.

Однако пока гости всю ночь празднуют предстоящую свадьбу, молодой купец отправляется в свою каморку — лишь один светильник мерцает в помещении, — и молится перед Распятием, которое когда-то еще мальчиком приобрел по велению сердца.

С юности у него была своя молитва, в которой он оплакивал смерть Иисуса Христа и взывал о великом сострадании к Святой Деве Марии. В этот решающий час он перед Распятием дал обет совершить все, что ни потребует от него Господь, даже если за это придется поплатиться жизнью. И тогда Распятый на кресте склонился к нему и раздался глас: «Восстань и покинь свет, и неси свой крест, и следуй за Мной!»

Слова эти овладели сердцем Николаса. А воспоследовавшие затем духовные искусы позволили ему заглянуть в такие духовные бездны, которые прежде были сокрыты от его внутреннего ока, — и открылось ему его истинное предназначение и задача его в этой земной жизни.

Поскольку он сразу понял, что новый его путь — это путь одиночества, то решил: свадьбе не бывать. Он покинул свой дом, который находился в лучшей части города, и отправился туда, где обитала беднота, и жил там, где мог оказывать людям благодеяния. Уже позднее он со своими духовными учениками подыскал жилище в горах.

В решающий час той ночи началась его внутренняя жизнь. Он познал, сколь глубоко в его существо проникла потребность быть слугой Христовым.

Вот его обет в ту ночь:

«Еще сегодня я хочу распроститься с миром и созданиями его, но прежде всего с тем человеком, который мне так дорог и кому я отдал свое сердце…[134] Итак, теперь я жажду от Тебя, который принял за нас смерть, чтобы Ты и впредь оставался любовью сердца моего и Господом моим. Ибо я познал, что смертный не может жить без любви: он должен любить Бога или создания Его. Воистину понял я, что любовь к Богу и любовь к созданию не могут сосуществовать во благо».

Нерушимый договор с самим собой скрепил новый союз: «Я вкладываю мою левую руку в правую».

Левая рука должна означать слабость низкой человеческой природы, которая, заблудившись, долгое время шла левым, неправедным путем, а правая должна символизировать самого Бога, «ибо Ты милостив и справедлив». Поскольку жизнь в духе до сих пор была ему неведома, он вымаливает у Бога, чтобы Он дал ему разум, как следует вести себя и упражнять свой дух. И тут он увидел себя объятым прекрасным ласковым светом — и в этом свете дано было ему откровение, которое он сравнивал с переживаниями апостола Павла на пути в Дамаск, когда годы спустя писал об этом братьям в «Зеленом Вёрте».

Все, что было им унаследовано из мирского добра, он не желает больше хранить для себя, для своей собственной земной персоны, но использовать его так, как было бы угодно Богу. Он полностью подчиняет свою душу готовности стать служителем Слова.

«И вот, — пишет Друг Бога, — воззвал ко мне ликующий, нежный голос, без моего участия во мне рождающийся: “Ты, мой драгоценный супруг, ты должен знать, что Я Тот, Кто говорит в тебе, Господь надо всеми господами и Господь надо всеми вещами, теми, что уже когда-то были или будут. Тот, Кто всегда был здесь и всегда пребудет Господом. Ты поступил правильно, что отдал время ради вечности, и Я хочу сказать тебе, ты — смелый, благочестивый, отважный муж, каких мало сыщешь в эти времена… Отныне Я сам хочу быть твоим сеньором. Свою плоть ты и впредь будешь получать в ленное владение от Меня, отныне ты станешь Моим вассалом. И Я не желаю, чтобы ты извратил свою природу, ибо ты отдался пылающей, жгучей любви, в пламени которой уже сгинуло немало сильных натур. А посему будь осторожен… Большего на этот раз Мне нечего тебе добавить”». Божий глас в глубинах души смолк.

Так Друг Бога увидел себя предоставленным исключительно самому себе. Он подверг себя суровой аскезе и бичеваниям, сильно изнурив свою плоть. Многие недели предавался Друг Бога строгому воздержанию, прежде чем пережил новое духовное откровение, о котором рассказывает в следующих образах:

«Возникли предо мной красивейшие, ласковые девы, явив красоту, мной прежде невиданную; они сияли так, что я едва мог взирать на облик их. “Кто вы и чего хотите?” Они сказали: “Мы те, которым ты служил, и желаем вознаградить тебя. Зовут нас Агнесс и Катарина”. Тут обе отвели меня в веселый, ласкающий взор сад к удивительному деревцу, на котором росли самые большие и восхитительные груши, о каких я когда-либо слышал. И велят они мне сесть под деревце и говорят: “Теперь подними свои одежды и потряси деревце”. Я исполнил это, и груши попадали мне в подол. “Береги их, — сказали мне девы, — никому не отдавай. Но если почувствуешь слабость в теле своем, съешь — и ты испытаешь прилив великой, неизведанной силы. А проведешь семечком груши по своим ранам — и в тот же миг они затянутся. А теперь благослови тебя Господь”. И видение исчезло».

Прийдя в себя, Друг Бога нашел рядом с собой чудодейственные фрукты, и каждый раз, съедая их, получал прилив жизненной силы. Семечки светились, словно карбункулы. Когда он проводил ими по своим стигматам, они тотчас же затягивались…

«Но это великое знамение и чудо, — свидетельствует Друг Бога, — не смогло утолить моей духовной жажды». Всеми силами добивался он повторения испытания, какое выпало ему на долю в «начале начал». Прошло тридцать дней строжайшей аскезы, и достиг Николас новой ступени духовного познавания, которое он изображает в следующих образах:

«И был проведен я на чудесные хоры, где все пронизано таким удивительным светом, словно они выложены тонкой позолотой, а кругом сонмы светлых, прекрасных ангелов, среди которых узрел я двенадцать святых посланцев. И сказали мне двенадцать апостолов: “Теперь тебе нужно отслужить мессу”. На что я сказал: “Как такое может быть — я же неучен и не посвящен в сан?” И вот был я всего за час обучен Священному Писанию, и выступил вперед святой Петр, и подготовил и рукоположил меня. И приступил я к мессе, а ангелы и святые апостолы прислуживали мне, помогая исполнить таинство. И когда месса была совершена, то склонились они предо мной и осенили меня крестным знамением».

И вот тогда Другу Бога открылось Священное Писание, и так хорошо познал он его, как если бы всю свою жизнь обучался в семинариях.

«И вновь эти великие знамения не смогли утолить жажды души моей», — пишет Друг Бога. Двенадцать недель последующих аскетических упражнений были позади. И тут его посетило новое видение: «Снова я был в состоянии экстаза и вдруг узрел пред собой очень большого человека, тело которого было так изъязвлено и изломано пыткой, что имело ужасный вид. И в страхе обратился я к человеку: “Кто ты, несчастный, что с тобой так ужасно обошлись?” И ответил он: “Посмотри на меня и увидишь, что ты сам причина этих мук. — И, прижав уста мои к своему израненному сердцу, сказал: — Испей моей крови, это исцелит твои раны”. Потом взял белый платок, провел по своему окровавленному телу и молвил: “Вот, взгляни на этот платок, и если будешь ранен, проведи им по своим ранам — и сразу излечишься”. Перекрестил меня и исчез».

Этот платок Друг Бога нашел у себя. Отныне он был избавлен от телесных страданий.

В последующие пятнадцать недель Николас подвергает себя жестокой аскезе: ибо и это последнее испытание не смогло удовлетворить его душу. По истечении этого времени он преодолевает еще одну ступень на своем духовном пути.

«И вновь был ввергнут я в состояние экстаза и введен в прекрасный светлый дом, сияющий таким ярким светом, что я едва мог его вынести; а вокруг великое множество нежных дев с венками алых роз на главах. И среди них была очаровательная женщина красоты неотразимой. Она сидела в кресле и держала на коленях милое, приветливое дитя. И говорит мне прекрасная женщина: “Взгляни, дорогой друг, на это чудесное Дитя, это мой Ребенок и твой Супруг, ради Которого ты покинул свет”. Затем она сняла лучезарное колечко со своего перста и вложила его в руки Младенца, сказав: “Дитя мое, надень это кольцо Твоему супругу на палец в знак истинной дружбы, чтобы он пошел тем же путем, которым Ты прошел до него”. Ребенок был послушным и сделал то, что велела мать. И как только кольцо коснулось моего пальца, Мать и Дитя осенили меня крестным знамением и тотчас все исчезло».

Великую силу и радость воспринял Друг Бога от кольца, которое осталось у него.

Тяжек путь познания Друга Бога; прилагая все душевные силы, стремится он повторить первые свои испытания, поскольку они превосходят все последующие. По прошествии года, в тот же самый день, он вновь переживает первую ступень своего посвящения. Снова в глубине его души звучит божественный голос: «Итак, взгляни на себя, что ты свершил. Весь этот год ты надеялся и жаждал собственными глазами узреть Господа Бога. Итак, смотри, Господь исполнил твое желание, и ты узрел Его — увидел Его так, будто ты заключен в высокую темную башню и только в оконце на самом верху заглядывает солнце, отбрасывая к твоим ногам крохотный лучик, способный на миг порадовать твое сердце. Так и Бог испустил из Себя лишь один-единственный луч, который узрела душа твоя… В том, что ты от того возликовал, нет ничего удивительного, ибо всякое существо любит равного себе. Итак, душа создана по образу и подобию Божию, а посему благородная, любящая душа удовлетворится не отражением, а только Богом».

Отныне новая великая задача поставлена перед Другом Бога: теперь он должен по собственному желанию отказаться от всякого послушания, аскетизма и от всех своих чудесных даров. И Друг Бога приносит эту жертву: «И тогда послушался я и взял мои дорогие груши, мой дорогой платок и мое прекрасное кольцо, и развел тайный огонь, и предал огню последнее мое богатство». «Тайный огонь», пылкие жертвенные настроения не позволяют ему долее использовать обретенные божественные силы.

Весь последующий год взор Николаса сосредоточен на слабостях и изъянах бренного своего существа: «Я не смог обнаружить в себе ничего иного, кроме того, что следовало бы отправить в преисподнюю». Так Друг Бога испытал, насколько душа человеческая в своем несовершенстве подвержена силам бездны. Добровольно приносит он в жертву божественные силы своей души, как бы уподобившись тем, кто так и не сумел пробудить свое подлинное Я.

На втором году ему нужно было испытать все, что лежит в основе недуга. На собственном теле должен был он познать это. Третий год позволил ему пробудить в собственном внутреннем мире все, что душа способна развить в себе силой сомнения. И прежде всего усомнился он в том, что связано с христианством. И не было ему в этом утешения, ибо не мог он ни с кем поделиться своими сомнениями.

Четвертый год принес ему неисчислимые страдания: «В великом искушении через страдания мне пришлось испытать одно за другим все творения, праведно и неправедно созданные во времени, и то, что мне было еще неведомо, теперь было явлено мне. Особенно терзали меня великие искушения в небесных образах».

Что же испытал Друг Бога в эти четыре года? Приступив к этому послушанию, он принес в жертву божественные силы — разделил участь тех, кто не мог обрести Христа и оттого был обречен силам, противодействовавшим самому смыслу человеческого развития.

Однако и это испытание проходит Друг Бога — снова видит он свет духовных сфер и прежний глас глаголет в нем:

«Отныне вступил ты на истинный путь любви, ибо окончательно доказал, что являешься Моим подлинным супругом. И следует тебе знать, что именно так Я общаюсь с друзьями Моими возлюбленными, как общался с тобой все эти четыре года. Впредь ты уже не обязан изнурять себя суровой аскезой, ибо крест твой навсегда будет состоять лишь в том, чтобы ты благодаря своим просветленным способностям помогал людям, которые, подобно обезумевшим овцам, мечутся среди волков».

Итак, час пробил… Теперь Друг Бога мог осознать свою миссию быть проводником тех, кто взыскал духа на рубеже миров. Однако ни один из них не мог проникнуть в душу этого посвященного, кажущегося таким простецом. Лишь тогда, когда того требовал внутренний голос, открывался он другому человеку, позволяя ему ощутить сокровенный зов того тайного знания, которое приобрел за пять лет своего восхождения к духовным вершинам.


Приложение | На пути | Николас из Базеля и Иоганн Таулер ( Фрагменты из «Книги Учителя»)