home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Николас из Базеля и Иоганн Таулер

(Фрагменты из «Книги Учителя»)

В 1346 году некий учитель Священного Писания читал в одном городе столь вдохновенные проповеди, что молва о нем разнеслась по всему краю. Дошла она и до ушей одного мирянина — «милосердный», так его прозывали. Трижды «во сне» ему было веление отправиться в тот город, где проповедует учитель, и послушать его проповеди.

Вняв внутреннему голосу, собирался он в путь, хотя город находился в другой земле и располагался милях в тридцати от его родной стороны. «И все же ты должен отправиться туда, — сказал он себе, — и посмотреть, не желает ли Господь явить и там Свою волю». Он приходит в тот город и, в пятый раз выслушав проповедь учителя, убеждается, что хотя у этого человека весьма изрядные познания в Писании, но знание это «темно», не освещено светом духовных сфер. И снизошло на него великое сострадание.

Чтобы сблизиться с учителем, он идет к нему, рассказывает, что пришел издалека ради его учения, и просит выслушать свою исповедь.

Итак, учитель становится его исповедником, и мирянин ходит к нему едва не каждый день. Продолжается это около 12 недель. И вот приходит он к учителю с просьбой прочитать проповедь о том, как простой смертный может прийти к Богу. Удивился учитель, который до сих пор видел в мирянине лишь наивного простеца: «Как можешь ты рассуждать о столь высоких вещах, которые так мало разумеешь?»

Но тот не отступает в своей просьбе: «Если даже и один человек поймет, о чем идет речь, то усилия не напрасны».

В конце концов учитель снисходит и читает проповедь о пути к совершенной жизни, выдвигая на первый план требования, которые Дионисий Ареопагит предъявлял к ученикам, желавшим подняться до высшего духовного знания. Ибо тот для всего Средневековья был светилом мистического христианства. Учитель перечисляет много признаков, по которым можно распознать действительно просветленного духом человека. Вера и любовь — две основополагающие предпосылки высшего познания. Валаам, языческий пророк, хоть и обладал такой силой прозрения, что познавал вещи, каковые Бог намеревался открыть лишь через многие столетия, но что ему от того: не относился он с верой и любовью к тому, что открывалось ему. Человеку следует мало говорить, но жить внутренней жизнью, и эта смиренная внутренняя жизнь — вот то, что должно его наставлять. И до тех пор, пока человек не удовлетворяет всем этим требованиям, не может он со смирением, подобно дитяте, уповать на помощь Божию. А если бы такое и случилось, это означало бы, что Творец всего сущего, создав из него сверхъестественное творение, одарил его «преждевременной милостью», как некогда апостола Павла.

И много других требований выдвигал учитель в своей обстоятельной речи.


Проповедь эту мирянин на своем постоялом дворе записывает по памяти, «слово в слово, как они исходили из уст учителя», приходит к тому и спрашивает, не пропущено ли что.

Больше прежнего дивится учитель и признает, что и сам не смог бы так точно записать, «но особенно поражает меня, что ты, столь умом острый, скрывал это от меня, хотя мы уже давно доверились друг другу, да и исповедоваешься ты мне весьма часто».

Когда же мирянин хочет попрощаться с учителем, чтобы вернуться к себе на родину, тот чувствует, что ему не следует отпускать такого примечательного человека, и просит его остаться, обещая в своих проповедях чаще обращаться к интересующей его теме.

Тогда для мирянина настал момент открыть свои намерения, и говорит он учителю: «В сущности, не ради ваших проповедей пустился я в столь дальний путь, но чтобы с Божьей помощью дать совет». Однако все еще не понимает его учитель: «Ты же всего только мирянин, да и Писания не знаешь, и все же хочешь сам проповедовать?» Мирянин же отвечает, что должен сказать ему нечто, только вот опасается, как бы учитель не обиделся на него.

Тем не менее учитель пожелал услышать, что его духовный сын намерен поведать ему; и в последующей беседе ему открылось, что перед ним человек, который видит его насквозь взором, исполненным любви. Мирянин описывает учителю, какое впечатление на него произвела его проповедь. Он говорит ему, что слова, которые тот произносит, суть слова, изреченные «извне», но не изреченные «изнутри», из существа самой вещи, посему не воспламеняют они в людях согревающий души огонь. Подобные слова не могут помочь по-настоящему — они лишь связывают человека. Ибо словно ярмо ложатся выдвигаемые требования, мертвая буква которых убивает все живое. Так когда-то поступали фарисеи, сами не соблюдая и сотой доли того, чего требовали от других.

«Буква Писания пока что умерщвляет вас», — говорит мирянин учителю и указывает ему на причины этого. Он сообщает учителю о слабостях, которые распознал в его душе; учитель о них знал, но надеялся, что никто, кроме него самого, не сможет заметить их. «Но раз тебе сие ведомо, — говорит он мирянину, — то для меня не подлежит сомнению, что ты должен был обрести это знание от Бога».

Слова мирянина вызвали переворот в душе учителя. Видя это, мирянин стал откровеннее: «Знайте же, когда всемогущий Учитель приходит ко мне, то Он за час наставляет меня большему, нежели вы и все учителя могли бы научить до Страшного суда».

Этими словами он приоткрывает свое сокровенное отношение к сущности Христа, «всемогущего Учителя». На основании личного опыта он сообщает учителю, как тому пробудить к жизни то, что пока еще мертво в его душе. Он показывает ему, как в глубине человеческой души, в его воле, скрыта пробуждающая сила духа. «Вот и в Писании сказано: буква умерщвляет, но дух воскрешает. Однако, в зависимости от понимания, та самая буква, что вас сейчас умерщвляет, сможет воскресить вас, если вы этого пожелаете».

Тут видит учитель, что до сих пор говорил о вещах, в которых у него недоставало жизненного опыта: ему еще следует испытать реальность того, что он так хорошо знает из книг. И просит он мирянина, в духовной глубине которого уже убедился, рассказать, как тот начал свой путь к жизни в духе.

Когда мирянин исполняет эту просьбу и рассказывает о своем духовном пути, то учитель признает в нем проводника в истинную духовную жизнь. Потрясенный своим открытием, просит он мирянина взять его в ученики. Нелегко далось ему это решение: он, известный ученый духовного звания, просит простого мирянина, который к тому же младше годами. Сама скромность говорит его устами, а ведь ему уже 50 лет: «И тому, кто последним пришел в виноградник, дали его полное вознаграждение… Хочу сказать тебе, крепко засели эти слова в моем сердце; и даже если бы я знал, что на этом пути мне суждено умереть, то все равно вступил бы на него. Вот только скажи мне, как начинать, ибо не могу я больше ждать».

«Итак, учитель, раз я, руководствуясь Божественным промыслом, должен дать вам совет, то я охотно наставлю вас и дам первый урок, подобный тому, который дают детям, начиная учить их грамоте: это азбука — двадцать три буквы.

A — Абсолютно добрую, богоугодную жизнь начинай.

B — Беги зла и взамен того верши добро.

C — Достойно и смиренно во всех вещах придерживайся середины.

D — Учись вести себя всегда внешне и внутренне со смирением.

E — Целиком отдавайся Богу.

F — Твердо и с неизменной серьезностью пребывай с Богом и в Боге.

G — Будь послушным и согласным со всем божественным творением.

H — Не оглядывайся постоянно вспять на мир и природу (на внешние рассудочность и чувственность).

I — Рассматривай божественные явления внутренне, в душе своей.

K — Отважно и твердо отражай искушения плоти и дьявола.

L — Нерешительность преодолевай силой.

M — Храни любовь к Богу и ко всем людям.

N — Ни от кого ничего не желай, что бы и как бы это ни было.

O — Приводи в порядок и обращай все во благо.

P — Наказания, буде ниспошлет их Бог или твари, воспринимай, как если бы они ниспосланы были по твоей воле.

Q — Прощай тех, кто когда-либо причинил тебе зло.

R — Соблюдай чистоту души и тела.

S — Пребудь кротким во всем.

T — Имей доверие и искренность ко всем людям.

U — Учись отказываться от излишеств, в чем бы они ни выражались.

X — В мыслях своих всегда живи по Христу, и жизнь свою сообразуй по Его жизни и учению.

Y — Моли святую Деву Марию, чтобы Она помогла тебе правильно усвоить урок сей.

Z — Укрощай чувственную природу свою, и она научит тебя сохранять мир в душе твоей».

«И чтобы полностью сосредоточиться на выполнении этих установлений, — советует учителю мирянин, — нужно на некоторое время отрешиться от всех земных дел. Смысл послушания в том, чтобы укрепить собственное Я, сделасть его неподвластным никаким душевным слабостям. Необходимо стать своим собственным пастырем». И как первый урок послушания рекомендует ему искренне, со смирением оглянуться на свою прежнюю жизнь и предаться размышлениям о жизни Христа.

Учитель, брат монашеского ордена, возвращается в монастырь в свою келью и начинает в величайшей строгости подвижническую жизнь. Его наставник на прощание попытался обнадежить его: «Когда придет час, ведомый одному Господу, то примет Он вас и соделает из вас нового человека, всячески поспешествуя тому, чтобы вы вновь, вторично, родились в Боге…» Он напоминает учителю о том, что его поведение не поймут ни в городе, ни в монастыре, — решат, будто он сошел с ума; пусть его также не пугает, когда душевные бури обрушатся на него: «Полностью предайтесь воле Божьей — и не покинет Он вас!» Тут мирянин попрощался с учителем и вернулся к себе в Оберланд.

По прошествии двух лет отчаянной борьбы с собственными душевными слабостями, переросшими в мучительный недуг, который учитель смиренно переносил, и поношений со стороны лучших друзей, в «ту же самую ночь, что был обращен святой Павел», он, уже изнемогающий от духовной жажды, добился наконец желанного посвящения…

В полном сознании был ему голос: «Мир тебе и уповай на Господа, Который на земле принял образ человека; чье тело болящее Он излечит, того и душу исцелит!» И стоило прозвучать этим словам, как учитель был восхищен в сверхчувственное испытание, а когда снова был допущен к себе, то обнаружил в душе своей новую силу, преисполнившую все его существо. Радость, какую никогда прежде не испытывал, пронизала его, и в духе своем открыл он великую, светлую способность познания, которая была ему прежде неведома. И поскольку у него от всего этого голова пошла кругом, то послал он за тем, кто стал его лучшим другом, чтобы поведать ему о своем преображении.

Мирянин, вняв его призыву, явился и с радостью узнал из уст учителя, что произошло. «От всего сердца поздравляю вас с новым рождением», — были его первые слова. Потом объяснил он учителю воздействие высших сил на его сокровенное Я: «И как буква вас прежде умерщвляла, так отныне она воскресит вас, ибо Писание исходит от Святого Духа, и коль скоро вы восприяли духовный свет, то в последующем явится пред вами Писание, знание которого вы носите в себе, в новом свете. Ибо многое кажется в Писании противоречивым, но стоит посмотреть на это в свете Духа — и узресшь дивную гармонию».

Теперь советует он учителю возобновить проповеди, от которых тот отрешился на два года, ибо отныне способен он истинно наставлять людей; и одновременно советует беречь вновь обретенное сокровище души своей: «Храните смиренное молчание, ибо существуют враждебные силы, кои подстерегают просветленного человека, дабы похитить его сокровенное богатство».

Еще одно испытание суждено выдержать учителю. После долгого перерыва он вновь готовится к проповеди. Собирается много народу, ведь это целое событие: тот, кто так долго молчал, опять всходит на кафедру. Прежде чем начать, учитель молится, прикрыв глаза капюшоном: «Милосердный Боже, да исполнится в проповеди моей милостивая воля Твоя». И тогда хлынули из глаз его слезы, не давая ему говорить. Нетерпение охватывает людей. Учитель пытается что-то сказать, но от внутреннего волнения у него ничего не выходит. Наконец он просит собравшихся его извинить: «Я не могу, я не в состоянии вымолвить ни слова». Прихожане расходятся, а по городу уже ползут слухи, что учитель сошел с ума. В монастыре его не допускают к проповеди: он срамит орден. И только мирянин утешает его: «Это испытание судьбы вам сейчас необходимо. И о других великих учителях говорили подобное». Он советует учителю испросить у приора дозволения выступить поначалу перед братией в монастырской школе. Это ему разрешают, и братья поражены его богоугодным, благонравным учением.

Учитель произносит проповедь, которой суждено стать великим, выдающимся событием. Новый тон, неведомый прежде у него, звучит с кафедры: «Я более не желаю проповедовать на латинском языке. Отныне я отказываюсь это делать, а если и заговорю на латыни, то только перед священниками, которые понимают ее. Когда-нибудь язык народа станет истинным сосудом Духа».

Все живее струится речь из уст учителя: «Вот слово, на котором я хочу остановиться в моей проповеди. Слово гласит: узрите, нареченный грядет, ступайте ему навстречу! Ко всем нам обращен этот зов, ибо все мы зовемся нареченными Христа. Через страшные муки, тяжкие испытания и самую смерть созревает невеста к духовному браку, в котором душа воспримет в лоно свое Дух Христа. Страдания — вот те жемчуга и тот любовный напиток, которые дарует ей жених. В горечи страдания обретает душа очищение, восходя по ступеням приуготовления.

И чем больше в свете вечной мудрости взирает жених на невесту, тем милее становится она ему, и он оставляет ее в дарованном свыше страдании до тех пор, пока она не достигнет совершенной красоты и зрелости. И тогда, приветливо и ласково глядя на нее, говорит жених: “Прийди же ко мне, радужная невеста моя, ибо отныне нет на тебе пятен и ты совершенно чиста”. И озаряется душа предвечным светом Христовым.

На это торжество является предвечный отец жениха и говорит: “В добрый вам путь, час пробил”… И берет Создатель жениха и невесту, и ведет их в церковь, и посвящает их друг другу, и соединяет их в такой великой супружеской любви, что никогда они уже не разойдутся — ни во времени, ни в вечности».

Эта проповедь стала Песнью Песней мистического таинства. Каждое слово произносилось в состоянии такого высокого вдохновения, что оно передавалось внемлющим. Под воздействием этих дарованных свыше слов около сорока человек впали в экстаз… Они лежали словно мертвые, и тревога охватила прихожан, в том числе и самого учителя. Но только внешне казались они мертвыми. Мирянин, присутствовавший в храме, успокаивал учителя: «Не умерли они, но долго еще будут вникать в эту проповедь».

Отныне проповеди учителя обрели новое значение — они не только утешали, но и преображали людей.

Так Иоганн Таулер, великий немецкий мистик — ибо он и есть учитель, — и доминиканский монах из Страсбурга, испытал на себе благодатное воздействие Друга Бога. В своих проповедях он указывал пастве на тех людей, что хранят в душе сокрытую от внешнего мира божественную жизнь. Он называл Друзей Бога «столпами христианства» и сравнивал их с виноградной лозой: снаружи ее кора суха и может легко ввести в заблуждение, но тот, кому такой человек откроется, обнаружит струящиеся в его душе живительные соки — и бесконечное, плодоносное изобилие откроется алчущему. И вспомнит он слова, сказанные Христом своим апостолам на тайной вечере:

«Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15: 15).

Так Таулер пережил в себе то, что в истинном смысле слова означает «посвящение».

Тем не менее более чем шестьдесят лет благословенного служения Друга Бога подходили к своему завершению. В 1393 году некто Мартин из Майнца был заживо сожжен в Колоне по обвинению в том, что он заражен учениями Николаса из Базеля. Он объявил себя свободным от авторитета и власти Церкви и не делал никакого различия между священниками и мирянами.

За год или два до окончания века, когда Николасу было почти 90 лет, пришло время последнего тяжкого испытания. Двое Друзей Бога были схвачены в Вене и предстали перед инквизицией. Первый из упомянутых был юрист, сопровождавший Николаса в Рим, второй — обращенный иудей. Николаса тоже арестовали, но он был настолько мудрым, что обвинители не нашли достаточного основания для вынесения приговора. Когда же потребовали, чтобы он отрекся от своих приговоренных друзей как от еретиков, он отказался, сказав, что их трое и они будут разлучены лишь на очень краткое время, дабы потом всем вместе навечно пребывать с Господом.

Так оно и случилось: троих Друзей Бога поглотили языки пламени, но то была настоящая «огненная колесница», вознесшая их к Тому, Кто был так реален и Чей Голос был так нежен все эти долгие годы.

Многие следуют за нашим Господом только половину пути: они оставят имущество, друзей и почести, но только не самих себя — для них невыносима уже одна лишь мысль, что необходимо отречься от самих себя.

Перевод с нем. под лит. редакцией В. Крюкова
На пути


Друг Бога из Оберланда Фрагменты из книги [133] | На пути | Темная ночь