home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Сара неспешно шагала по Центральной улице, словно никуда не торопилась. Она не могла понять, в чем дело, но возвращение туда, где она впервые выбралась на поверхность, почему-то придало ей спокойствия и сил.

Казалось, вернувшись назад, она еще раз подтвердила для себя, что спрятанная под землей Колония — фантом, от которого Сара скрывалась так много лет, — действительно существует. Раньше она порой начинала спрашивать себя, не придумала ли она все это, не была ли сама основа ее жизни неким сложным самообманом.

Часы пробили семь, и довольно скучное викторианское здание, гордо именовавшееся музеем Хайфилда, было погружено во тьму. Чуть дальше от музея Сара с удивлением заметила, что овощная лавка братьев Кларков, по всей видимости, закрылась. Ставни, покрытые множеством слоев приторно блестевшей ярко-зеленой краски, были заперты. И судя по всему, их не открывали уже давно, поскольку сверху красовался толстый слой налепленных объявлений, из которых больше всего бросались в глаза рекламы какой-то недавно реорганизованной мальчиковой рок-группы и новогодней барахолки.

Сара остановилась и внимательно посмотрела на магазин. На протяжении поколений население Колонии полагалось на Кларков, постоянно снабжавших его свежими фруктами и овощами. Существовали и другие поставщики, но братья Кларки и их потомки оставались верными союзниками колонистов. Сара знала: братья никогда бы не закрыли магазин — по крайней мере, по своей воле.

В последний раз бросив взгляд на закрытые ставни, девушка пошла дальше. Все соответствовало тому, о чем говорилось в записке из «мертвого почтового ящика»: Колония оказалась в изоляции и большая часть линий снабжения, связанных с Верхоземьем, была оборвана. Закрытый магазин продемонстрировал ей, как далеко зашли перемены там, внизу.

Пройдя еще несколько километров, Сара свернула за угол, на Просторный проспект. Приблизившись к дому Берроузов, она заметила, что все занавеси опущены и никаких признаков жизни не видно. Напротив, выброшенный кем-то картонный ящик у пристройки и неухоженный палисадник говорили о том, что тут месяцами никто не бывал. Не замедляя шаг, Сара прошла мимо дома, уголком глаза заметив в траве за оградой из сетки поваленное объявление агента по продаже недвижимости. Она продолжала идти вдоль ряда одинаковых домиков, до конца бульвара, откуда по переулку попала в городской парк.

Обернувшись, Сара вдохнула воздух, наполненный смесью городских и загородных ароматов. Выхлопные газы и кисловатый запах людской толпы отступали перед свежестью мокрой травы и зеленых кустов вокруг.

Было все еще слишком светло, поэтому, чтобы убить время, Сара направилась по траве в центр парка. Она сделала лишь несколько шагов, как небо затянули тяжелые серые облака, принесшие с собой ранние сумерки. Улыбнувшись, женщина немедленно сменила курс, вновь вернувшись к дорожке, проложенной по периметру парка.

Сара прошла по ней несколько сотен метров, а затем нырнула в листву, пробираясь между деревьями и кустами, пока не увидела задние стены домов на Просторном проспекте. Она кралась от одного к другому, наблюдая за их обитателями из садиков на задних дворах. В одном доме за обеденным столом ела суп чопорная пожилая пара. В другом очень толстый мужчина в жилете и кальсонах читал газету.

Про жителей двух соседних домов она так ничего и не узнала, поскольку занавески были опущены, зато в следующем Сара заметила молодую девушку, которая, стоя у окна, играла с малышом, подпрыгивавшем на месте. Ощутив, как в груди вновь просыпается прежнее волнение и горькое чувство потери, Сара оторвала взгляд от матери с ребенком и продолжила свой путь.

Наконец она достигла цели. Молодая женщина стояла на том же месте за домом Берроузов, где раньше проводила столько времени, надеясь увидеть сына, который рос вдали от нее.

После того как она вынуждена была оставить его на церковном кладбище, Сара обыскала весь Хайфилд. В последующие два с половиной года, не снимая темных очков, пока не привыкла к причинявшему боль солнечному свету, Сара обошла все улицы и постоянно навещала детские площадки. Но сына и след простыл. Она расширила радиус поисков, уходя все дальше и дальше от города, пока не оказалась в пригородах соседнего Лондона.

А потом, однажды, незадолго до пятого дня рождения ее мальчика, Сара вновь случайно оказалась в Хайфилде, где и заметила сына у почтамта. Сет носился за игрушечным динозавром. Он уже был совсем непохож на оставленного ею малыша. Тем не менее мать мгновенно узнала сына: его выдавала непокорная копна сияющих белых волос, точно таких же, как и у нее, хотя теперь ей ради маскировки приходилось их красить. Сара проследовала за Сетом и его матерью от магазинов до дома, чтобы узнать, где они живут. Ей нестерпимо захотелось вернуть его. Но это было слишком опасно, ведь стигийцы не прекратили охоту на нее. И потому каждые три месяца она возвращалась в Хайфилд, порой всего на полдня, отчаянно стремясь хотя бы ненадолго увидеть сына. Она наблюдала за ним с другого конца сада, словно через непреодолимую пропасть. Сет рос и стал так похож на Сару, что порой ей казалось, будто в высоком, двустворчатом окне дома она видит свое отражение.

В такие моменты она жаждала позвать сына через мучительно короткое расстояние, их разделявшее, но так этого и не сделала. Просто не смогла. Сара часто спрашивала себя, как бы он отреагировал, если бы она прошла через сад, вбежала в гостиную и там схватила мальчика на руки и прижала к себе. Сара чувствовала, как к горлу подкатывает ком, когда эта сцена разворачивалась перед ее глазами, словно кадры из телевизионной мелодрамы: глаза их наполняются слезами, и они ошеломленно смотрят друг на друга взглядом, полным радостного узнавания. А Сет шепчет слова: «Мама, мама!», снова и снова.


Но теперь все это в прошлом.


И если верить сообщению Джо Уэйтса, ее малыш превратился в убийцу и должен заплатить за свои преступления.

Сара разрывалась между любовью, которую все эти годы испытывала к сыну, и яростной ненавистью, медленно вскипавшей внутри — два противоположных чувства безжалостно терзали ее душу. Оба были настолько сильны, что Сара совершенно запуталась, погрузившись в полное, всепоглощающее оцепенение.

«Хватит! Ради бога, приди в себя!» Что с ней случилось? Вся ее жизнь, подчиненная все эти годы суровой дисциплине, вот-вот придет в полный беспорядок. Она должна взять себя в руки. Сара провела ногтями по тыльной стороне кисти, потом еще раз и еще, с каждым разом нажимая все сильнее, пока не расцарапала кожу — жгучая боль стала горьким освобождением от отвлекавших ее мыслей.


В Колонии сына Сары окрестили Сетом, но в Верхоземье кто-то переименовал в Уилла. Его усыновила семья местных жителей по фамилии Берроуз. Хотя мать семейства миссис Берроуз давно превратилась в тень, всю жизнь проводящую в уютном уголке перед телевизором, Уилл определенно попал под влияние приемного отца, заведующего местным музеем.

Множество раз Сара тайком сопровождала Уилла, когда он уезжал на велосипеде с блестящей лопатой на спине. Она наблюдала за одинокой фигуркой в бейсболке, низко надвинутой на необычно белые локоны, когда мальчик ковырялся в неровном грунте на окраине города или возле городской свалки. Сара видела, как он выкапывает на удивление глубокие ямы — без сомнения, благодаря советам и поощрению со стороны доктора Берроуза. Боже, какая страшная ирония, думала Сара. Избежав тирании Колонии, ее сын, казалось, пытается вернуться туда — словно лосось, плывущий против течения к нерестилищу.

Но пусть имя его и изменилось, что случилось с Уиллом? Ведь он происходил из одного из древнейших семейств основателей Колонии. Как мог он так сильно измениться в худшую сторону за годы, проведенные на поверхности? Что так повлияло на ее сына? Если записка не лжет, то Уилл как будто сошел с ума.


Где-то над головой Сары прокричала птица, и, пригнувшись, женщина метнулась в сторону, скрывшись за лапами ели. Она прислушалась, но лишь ветер качал ветви деревьев и за несколько улиц отсюда прерывисто гудела автомобильная сигнализация. Сара осторожно обогнула заднюю часть сада Берроузов. Она резко остановилась: девушке показалось, что между занавесками в гостиной виден свет. Убедившись, что там отразился лишь случайный лунный свет, пробившийся сквозь толщу облаков, Сара осмотрела окна на верхнем этаже, одно из которых, как она знала, находилось в спальне Уилла. Она была практически уверена, что в доме нет ни души.

Сара скользнула в дыру в живой изгороди, где некогда висели садовые ворота, и через лужайку прошла к двери. Вновь остановилась и прислушалась, а затем ногой отбросила кирпич, придерживавший коврик у двери. Она ничуть не удивилась, увидев, что там по-прежнему лежит запасной ключ — Берроузы были ужасно беззаботным семейством. Открыв дверь, Сара вошла в дом.

Оказавшись в помещении, она подняла голову и принюхалась — воздух казался застоявшимся, затхлым. Нет, тут уже многие месяцы никто не живет. Сара не стала включать свет, хотя ее чувствительным глазам было сложно различить что-либо в полном теней доме. Слишком рискованно. Прокралась вниз по коридору, в переднюю часть дома, и прошла на кухню. Ощупывая все на своем пути, она поняла, что на столах ничего нет и всю посуду из шкафов забрали. Вновь вернувшись в коридор, Сара прошла в гостиную. Ногой она задела что-то на полу — рулон пузырчатой пленки. Отсюда все вывезли. Дом совершенно пуст.

Так значит, это правда. В записке говорилось, что все пошло прахом, и теперь, здесь, в чернильной темноте, Сара сама увидела доказательство того, что семья распалась. Она прочла о том, как доктор Берроуз наткнулся на Колонию под Хайфилдом, и стигийцы перевезли его в Глубокие пещеры. Скорее всего, сейчас его уже нет в живых. Никому еще не удавалось выжить, забравшись чересчур глубоко в Нижние Земли. Молодая женщина понятия не имела, куда делась миссис Берроуз или ее дочь Ребекка, да ее это и не волновало. Саре следовало подумать об Уилле — ей больше, чем кому-либо другому.

Заметив краем глаза что-то на полу у входной двери, Сара опустилась на колени, чтобы ощупать все вокруг. Она обнаружила ворох писем, разбросанных на дверном коврике, и немедленно принялась собирать их и запихивать в сумку на плече. Сара затолкала туда не больше половины бумаг, как вдруг ей показалось, что она что-то услышала… хлопнула дверь машины… приглушенные шаги… а затем почти неслышный шепот.

Нервы ее взорвались — как от короткого замыкания. Сара замерла, не дыша. Звуки были приглушены — она не могла сказать, далеко они или близко, но рисковать Сара не имела права. Она напряглась, пытаясь услышать что-то еще, но теперь вокруг стояла тишина. Сказав себе, что, вероятно, кто-то просто прошел мимо дома или шумели где-то у соседей, она закончила собирать письма. Самое время уносить отсюда ноги.

Сара торопливо прошла назад по темному коридору и, выйдя через заднюю дверь, как раз повернулась, чтобы ее закрыть, когда в сантиметре от ее уха раздался мужской голос. Звучал он уверенно, будто ее поймали с поличным:

— Попалась!

Огромная рука схватила Сару за левое плечо, потянув в сторону от двери. Сара резко повернула голову, чтобы разглядеть, кто ее противник. В неверном свете она заметила треугольник худой, мускулистой щеки и нечто, от чего сердце ее упало: промелькнувший белый воротник и плечо, закрытое темной материей.

Разум Сары заполнила одна-единственная мучительная мысль:

«Стигийцы!»

Мужчина был силен и застал Сару врасплох, но ее реакция была почти мгновенной. Она с размаху ударила незнакомца по руке, сбросив чужую ладонь с плеча, и одним умелым движением обхватила руку атакующего, ловко зафиксировав ее болезненным захватом. Сара услышала, как мужчина охнул, внезапно сообразив, что все идет не так, как он планировал.

Сара выгнулась, и ее захват стал еще крепче, а соперник попытался рвануться вперед, чтобы ослабить давление на свой локтевой сустав. Благодаря этому голова его оказалась в пределах досягаемости, и едва он успел открыть рот, чтобы позвать на помощь, как Сара заставила его замолчать одним ударом в висок. Потеряв сознание, мужчина упал на террасу.

Сара расправилась с врагом с беспощадной точностью и почти мгновенно, но не собиралась оставаться тут, дабы насладиться результатом: велики шансы, что неподалеку есть еще стигийцы. Нужно убираться.

Сара рванулась через сад, роясь в сумке в поисках ножа. Оказавшись у дыры в живой изгороди, она подумала, что оставила преследователей позади и уже размышляла о том, как будет уносить ноги через городской парк.

— ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛА? — раздался гневный крик, и на ее пути появилась чья-то большая тень.

Сара вытащила из сумки нож и часть писем, взятых ею в доме, тоже вылетели оттуда, танцуя в воздухе. Но что-то хлестнуло ее по руке, и выбитый нож, закувыркавшись, упал наземь.

В лунном свете Сара разглядела блестящие серебром знаки отличия, цифры и буквы на форме человека впереди — и слишком поздно поняла, что перед ней вовсе не стигийцы. Просто полицейские. Верхоземские полицейские. А она уже свалила одного с ног. Не повезло, он оказался у нее на пути, и сработал инстинкт самосохранения. Скорей всего, она не стала бы вести себя по-другому, даже зная, кто он такой.

Сара попыталась уклониться от полицейского, но он быстро перемещался, закрывая ей путь. Она тут же ударила его кулаком, но мужчина оказался к этому готов.

— Сопротивление при аресте, — прорычал он, вновь взмахнув чем-то в ее сторону. Сара увидела, что у него в руке дубинка за секунду до того, как та опустилась на нее. Скользящий удар пришелся по лбу, отчего в глазах Сары затанцевали яркие искорки. Она не упала, но дубинка быстро взлетела и опустилась вновь. На этот раз, скорчившись, Сара опустилась на землю.

— Ну что, мразь, хватит с тебя? — злобно прошипел полицейский. Искаженный рот выплевывал слова прямо в лицо Сары, потому что он наклонился над ней.

Она попыталась еще раз заехать по нему кулаком, из последних сил. Но руки были до смешного слабы, и тот легко отразил удар.

— Ну, это все, на что ты способна? — сухо усмехнулся мужчина в форме и навалился на Сару сверху, придавив ей грудь коленом. Сил сопротивляться у нее не осталось, а полицейский был зол на нее до безумия и чересчур тяжел. Казалось, здоровенный слон решил сделать из нее скамеечку для ног.

Сара попробовала, извиваясь, выбраться из-под него, но ничего не вышло. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, и ее постепенно охватывало внутреннее оцепенение. Все мелькало перед глазами, словно перекошенный калейдоскоп: силуэт металлической дубинки на фоне темных облаков, небо цвета индиго, туманный круг Луны, закрытый лицом полицейского — отвратительной, застывшей маской мима. Ей вдруг даже захотелось оказаться в обмороке: она бы спряталась от боли и насилия в убежище, где ничто не имеет значения.

Сара не позволила себе об этом думать.

Нет, сдаваться нельзя. Только не сейчас!

С террасы донесся стон раненого полицейского, и державший Сару на секунду отвлекся. Занеся руку для очередного удара, он быстро бросил взгляд на своего напарника, одновременно чуть подвинув колено на груди Сары. На кратчайшую секунду прижимавшая ее к земле тяжесть исчезла — и женщина смогла глотнуть воздуха и сосредоточиться.

Она ощупывала землю в поисках своего ножа, камня, палки, чего угодно, чем можно было бы воспользоваться. Но ей попадались лишь длинные стебли травы. Ничего, что могло бы ее спасти. Внимание полицейского вновь вернулось к Саре: он орал и ругался на нее, занеся дубинку еще выше. Сара собралась, приготовившись к неизбежному и зная, что все кончено.

Она побеждена.

Вдруг нечто неясное, бесформенное, подскочив на огромной скорости, схватило полицейского за руку. Сара моргнула — в следующую секунду рука исчезла с прежнего места, и колено полицейского уже не казалось ей таким тяжелым. Повисла странная тишина: внезапно он перестал на нее кричать.

Казалось, будто время остановилось.

Сара не могла понять, что произошло. Спрашивала себя, не потеряла ли она сознание. И тут же заметила два огромных глаза и блестящий ряд зубов, похожий на частокол заостренных кольев. Она моргнула, решив, что после стольких ударов по голове зрение обманывает ее.

Все вновь пришло в движение. Полицейский издал душераздирающий крик и сполз с нее. Он неуклюже пытался встать на ноги: одна рука висела как тряпка, а второй он старался защитить себя. Лица его Сара не видела. Нечто, атаковавшее мужчину, обхватило его голову и плечи безволосыми лапами, выпустив когти. Сара увидела, как длинные, жилистые задние лапы расцарапывают лицо и шею полицейского. На ногах тот стоял недолго: он упал на спину, словно кегля, а зверь продолжал его рвать.

Сара села, борясь с головокружением. Отбросив с глаз пропитанную кровью челку, она прищурилась, чтобы разглядеть, что происходит.

Облака разошлись, и в слабом свете Луны Сара разглядела силуэт…

НЕТ, БЫТЬ ЭТОГО НЕ МОЖЕТ!

Она вновь посмотрела туда, не веря своим глазам.

Перед ней был кот-охотник, нечто вроде большого кота, каких специально разводили в Колонии.

ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ОН ТУТ ДЕЛАЕТ?

Прилагая неимоверные усилия, Сара доползла до ближайшего столба и подтянулась, ухватясь за него. Она встала на ноги, но была так слаба и в таком смятении, что ей пришлось переждать несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— У тебя нет на это времени, — отчитала Сара саму себя, вновь осознав всю серьезность ситуации. — Соберись!

Не обращая внимания на стоны и сдавленные просьбы о помощи полицейского, все еще перекатывавшегося с боку на бок с котом-охотником на голове, Сара нетвердым шагом побрела назад по саду, туда, где, как ей показалось, упал ее нож. Хотя Саре было сложно сосредоточиться, женщина твердо решила не оставлять никаких улик. Чувствуя, что идти стало чуть легче, она повернулась взглянуть на первого полицейского. Он лежал, не шевелясь, на террасе, где она его и оставила, и явно не представлял никакой угрозы.

Позади нее, у выхода из сада, на боку лежал второй полицейский, прижав руки к лицу и издавая ужасные стоны. Кот-охотник отцепился от него и теперь сидел рядом, вылизывая лапу. Когда Сара подошла, он остановился, аккуратно уложив хвост вокруг задних лап, и внимательно на нее посмотрел. Потом чуть скосил огромные глаза в сторону охавшего полицейского, словно не имел ничего общего с прискорбным состоянием последнего.

Саре следовало решить, что она собирается делать, — и быстро. Тот факт, что оба полицейских были ранены и нуждались в помощи, мало ее волновал. Она ничуть не сожалела о случившемся, людей в форме ей было не жалко: они стали случайной жертвой в ее борьбе за выживание, и не более того. Женщина подошла к еще не потерявшему чувств полицейскому, чтобы отключить его радиопередатчик. Однако он молниеносно схватил ее за запястье. Но полицейский был слаб, и вторая рука у него не двигалась. Она без особых усилий вырвалась, а затем сорвала радио с его куртки — он утратил боевой запал и даже не пошевелился, чтобы ей помешать. Сара бросила передатчик наземь и припечатала его каблуком так, что сломанный пластик затрещал.

Немного нервничая, она шагнула в сторону кота-охотника. Эти звери были прирожденными убийцами, но людей атаковали крайне редко. Она слышала рассказы о том, как такие животные сходили с ума, набрасываясь на хозяев — и на любого другого на своем пути. Она понятия не имела, можно ли доверять этому коту после того, что тот сделал с полицейским. Судя по тому, как туго голая кожа облегала ребра, словно опоры небрежно поставленной палатки, животное сильно голодало, оно явно не в лучшей форме. Интересно, подумала Сара, как долго этот кот пытается прокормить себя тут, наверху, в одиночестве?

— Откуда ты взялся? — мягко спросила она, держась на безопасном расстоянии.

Зверь наклонил голову в ее сторону, словно пытаясь понять вопрос, и моргнул. Сара осмелилась подойти ближе, осторожно протянув вперед руку — и кот-охотник вытянул морду, чтобы обнюхать ее пальцы. Своей макушкой он почти доставал ей до бедер — она уже и забыла, какие эти звери большие. Вдруг кот резко потянулся к ней. Сара напряглась, ожидая худшего, но он всего лишь ласково потерся головой о ее ладонь. Женщина услышала нарастающее глубокое мурлыканье, по громкости не уступавшее моторчику небольшой шлюпки. Столь дружелюбное поведение нехарактерно для котов-охотников. Или животное немного не в себе из-за долгой жизни в Верхоземье, или же коту кажется, что он знаком с Сарой. Но сейчас на раздумья об этом у нее времени не было — нужно решать, что теперь делать.

Саре следовало убраться отсюда как можно дальше, и, почесывая слоистую, покрытую струпьями кожу под на удивление широкой мордой кота, женщина сообразила, что она теперь в долгу перед этим зверем. Не приди он на помощь, ее почти наверняка поймали бы. Она не могла бросить кота — Сара не сомневалась, что во время масштабной облавы, которую наверняка устроят после случившегося, его уж точно поймают.

— Пойдем со мной, — сказала она коту, направляясь в сторону парка. Когда Сара увидела впереди открытый проход, ее покрытая синяками голова постепенно начала проясняться. Охотник проскользнул вперед первым, и женщина увидела, что животное слегка прихрамывает. Она как раз раздумывала над тем, что могло его ранить, как вдруг услышала голоса и заметила на расстоянии группу людей. Сара быстро нырнула за пару больших кустов рододендрона, с силой сжав зубы от боли, прострелившей шею и бок.

Люди подошли еще ближе, и Сара нагнулась к самой земле, прижав к влажной траве раскалывавшийся от боли лоб. Ее сильно тошнило, и Сара очень надеялась, что ее не вырвет. Она не видела, куда пошел кот-охотник, но была уверена, что у него хватит ума спрятаться.

Проходили секунды, и теперь она куда яснее различала голоса. Они звучали молодо — скорее всего, это подростки. Прямо перед ней простучала по дороге консервная банка, а потом Сара услышала удар, словно кто-то пнул банку ногой. Сара почувствовала, как та просвистела над головой, всего в нескольких сантиметрах, и упала в кусты за ее спиной. Она не решалась пошевелиться, молясь, чтобы ребятне не пришло в голову искать банку. Они не стали тратить на поиски время, и Сара слушала болтовню мальчишек, постепенно стихавшую вдали.

Ожидая, пока они скроются из виду, Сара вытащила из сумки шарф и вытерла им раны на лице. Но вскоре почувствовала, как по щеке стекает свежая кровь. Затем осмотрела другие части тела: кроме шишек на голове ее беспокоила и резкая боль в боку при каждом глубоком вдохе. Но об этом Сара не слишком переживала — по опыту она знала, что ребра у нее не сломаны.

Сара выглянула из своего укрытия, боясь, что за это время кто-то из раненых полицейских мог на четвереньках выползти на дорожку. Ей требовалось больше времени до того, как поднимут тревогу. Но все было тихо, да и подростки ушли.

Охотник появился рядом, бесшумно, словно призрак, как только Сара окончательно выбралась из-за рододендронов. Вновь оказавшись на тропе, они вдвоем побежали к металлической арке, поставленной на входе в городской парк Хайфилда. Сара перешла дорогу по направлению к Центральной улице, но остановилась, когда оглянулась назад, чтобы проверить, идет ли за ней кот. Охотник сидел на тротуаре у арки, глядя в сторону улицы, уходившей направо, словно стараясь что-то Саре сказать.

— Пойдем! Сюда! — нетерпеливо крикнула она, пальцем указывая в направлении центра города и своей гостиницы. — У нас нет на это времени, — добавила она, вдруг осознав, как трудно будет незаметно провести животное по улицам и спрятать у себя в номере.

Но кот продолжал упорно смотреть направо — как сделал бы, чтобы предупредить хозяина, что он чует дичь.

— Что это? Что там? — спросила Сара, подбежав к зверю и чувствуя себя немного глупо из-за того, что всерьез пытается заговорить с котом.

Она взглянула на часы, взвешивая все варианты действий. С одной стороны, очень скоро кто-нибудь узнает, что случилось возле дома Берроузов, и городской парк, да и весь Хайфилд наводнят полицейские. С другой — Сару утешало то, что солнце только-только зашло. Она была в своей стихии и могла воспользоваться темнотой. Но больше всего Сару беспокоило то, что ей необходимо уйти от этого дома как можно дальше — и двигаться по переполненным улицам, возможно, не лучшее решение. Женщина прекрасно понимала, что из-за синяков на лице будет резко выделяться в толпе.

Она попыталась разглядеть, что находится в той стороне, куда смотрит кот: возможно, стоит оставить за собой ложный след и, если придется, добраться до гостиницы кружным путем. Пока она спорила сама с собой, кот-охотник поскреб лапой по тротуару, словно ему не терпелось пуститься в путь. Сара посмотрела на зверя, понимая, что, возможно, ей придется избавиться от него по дороге. Он лишь привлечет внимание и сократит ее шансы на успешный побег.

— Ну ладно, давай по-твоему, — произнесла она, внезапно приняв решение. Сара готова была поклясться, что кот широко улыбнулся, а затем помчался вперед так быстро, что женщина едва успевала за ним. Судя по всему, они направлялись к окраине старого города.

Двадцать минут спустя Сара с котом вошли на незнакомую ей улицу, и, взглянув на указатель, женщина поняла, что они направляются к некоему подобию городской свалки. Зверь ненадолго задержался у входа, в конце длинного ряда рекламных щитов, затем прошел внутрь. Последовав за ним, Сара с трудом различила изрытый пустырь, заросший сорняками, в окружении низких кустов.

Кот большими прыжками миновал заржавленный остов автомобиля, двигаясь в угол пустыря.

Казалось, животное отлично знает, куда идет. Резко остановившись, кот-охотник наморщил нос, нюхая воздух, пока Сара его нагоняла.

Она подошла уже совсем близко, но тут обычная осторожность вынудила ее обернуться и убедиться, что за ними никто не следует. Вновь посмотрев на место, где стоял кот, Сара поняла, что животного там нет. Она отлично видела в темноте — но понятия не имела, куда делся зверь. Вокруг виднелись лишь комки невысоких кустов, выросших на покрытой жидкой грязью почве. Достав из кармана фонарик на брелке, Сара стала водить лучом света перед собой. И тогда, в нескольких метрах в стороне от того места, где искала, Сара заметила голову кота, забавно торчавшую над землей.

Охотник снова спрятал голову, исчезнув из вида. Сара подошла туда, чтобы понять, в чем дело, и увидела нечто вроде траншеи, большую часть которой закрывали листы фанеры. Сара засунула под фанеру руку, пытаясь нащупать, что находится внутри — судя по всему, дыра там была приличная. Женщина отодвинула лист, чуть застонав от боли в израненных боках, и постаралась сделать отверстие достаточно большим, чтобы самой залезть внутрь.

Осторожно ощупывая ногой темноту впереди, Сара вдруг потеряла равновесие. Девушка беспомощно водила руками по сторонам, пытаясь ухватиться за что-нибудь и остановить свое падение, но ей так ничего и не попалось. Пролетев почти восемь метров, Сара с громким треском приземлилась в сидячем положении. Ругаясь себе под нос, она подождала, пока боль утихнет, а затем вновь включила фонарик-брелок.

К своему изумлению Сара обнаружила, что свалилась в яму, наполненную чем-то вроде кучи скелетов. Толстый слой костей лежал на полу, причем в свете фонаря было видно, как тщательно обглоданы блестящие косточки. Взяв горсточку, Сара выбрала крошечную бедренную кость и рассмотрела ее. Оглядываясь вокруг, она заметила и несколько маленьких черепов. На всех остались следы зубов — и судя по размерам, останки принадлежали кроликам или белкам. И тут женщина заметила куда более крупный череп с большими клыками.

— Собака, — произнесла Сара, сразу сообразив, кому он принадлежит. К черепу прилип толстый кожаный ошейник, потемневший от высохшей крови.

Она была в логове кота-охотника!

Саре вдруг вспомнилась газетная статья, прочитанная в гостинице.

— Так это ты — похититель собак! — сказала она. — Ты — чудовище Хайфилдского парка! — добавила Сара, удивленно усмехнувшись, обращаясь в темноту, туда, откуда слышалось ритмичное кошачье дыхание.

Сара встала и под треск скелетиков, ломавшихся под ногами, начала спускаться по галерее, ведущей из полной костей ямы. Стены галереи были скреплены деревянными опорами, которые, на опытный взгляд Сары, не казались особо крепкими: некоторые уже покрылись мокрой гнилью, другие позеленели от влажности. Что еще хуже, для поддержки потолка подобных подпорок было явно маловато, словно кто-то убрал отсюда часть опор, не задумываясь о том, что может случиться. Сара покачала раскалывавшейся от боли головой. Без сомнения, она далеко не в самом безопасном месте, но на данный момент это меньше всего ее волновало. Ей нужно где-то укрыться, чтобы оправиться от ран.

Галерея вела Сару вниз — а затем женщина оказалась в зале побольше. На земле она заметила подобие дощатого настила, по которому уже расползлись длинные щупальца белой гнили. На настиле рядом стояли два полуразвалившихся кресла, и на одном из них, не шевелясь, сидел кот, который, казалось, уже давно поджидал Сару.

Сара провела фонариком вокруг. В самом широком месте подземный зал составлял примерно пятнадцать метров, но в дальнем его конце стена, очевидно, обрушилась, и грунт завалил комнату почти до самых кресел. Сверху постоянно капала вода, и, огибая стенку, Сара наступила прямо в лужу. Та оказалась на удивление глубокой, и женщина потеряла равновесие.

Чертыхаясь и чувствуя, как нога промокает в грязной воде, Сара, чтобы не упасть, ухватилась за первое, что попалось под руку — одну из потолочных подпорок. Она надеялась опереться о твердое дерево — но опора хрустнула, в руке осталось лишь несколько сырых щепок, и она упала прямо на стену, еще глубже соскользнув в лужу. Что было хуже — опора, за которую она схватилась, сдвинулась с места и между кривыми деревянными планками, поддерживавшими потолок, образовалась дыра. Сверху на Сару посыпалась земля — женщина пыталась встать на ноги и выбраться из-под потока грязи.

— Во имя всего святого! — раздраженно крикнула Сара. — Что за чертов дурак построил это место?

Она выбралась из лужи, вытирая глаза, в которые попала земля. По крайней мере, ей удалось не уронить фонарик, которым она теперь воспользовалась, чтобы внимательнее рассмотреть все вокруг. Сара осторожно обошла выкопанный зал, оценивая состояние подпорок: все они подгнили.

Поджав губы, Сара спросила себя, что вообще заставило ее сюда спуститься — и повернулась к коту, который и усом не пошевелил за все то время, пока Сара, чертыхаясь и падая, ходила по комнате. Охотник терпеливо сидел в кресле, высоко подняв голову и внимательно рассматривая Сару. Она могла бы поклясться, что в выражении его морды читалось нечто особенное — словно животное тихо подсмеивалось над ее борьбой с лужей и подгнившей подпоркой.

— В следующий раз я десять раз подумаю, если ты захочешь меня куда-то отвести, — гневно заявила Сара.

«Осторожно!» Женщина прикусила язык, напомнив себе, с кем имеет дело. Хотя зверь выглядел относительно невинно, коты-охотники, особенно одичавшие, порой становились очень возбудимы, и ей не следовало делать ничего, что могло бы насторожить животное. Сара подобралась поближе к пустому креслу, следя за тем, чтобы не делать резких движений.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила она ласковым голосом, демонстрируя коту запачканные грязью ладони, словно показывая, что ничего плохого делать не собирается.

Когда Сара села в кресло, в голове у нее вдруг начала оформляться пока неясная, надоедливая мысль. Она смотрела на выкопанную комнату и пыталась понять, что именно так ее беспокоит, когда кот вдруг потянулся к ней. Сара все еще не была уверена, что может доверять животному, и потому отшатнулась, но тут же расслабилась, увидев, что Охотник всего лишь трется мордой о спинку кресла.

Сара заметила, что на спинку что-то накинуто, и осторожно протянула туда руку, чтобы взять неизвестный предмет. Он походил на кусок отсыревшей ткани. Откинувшись назад, Сара его развернула. Перед ней оказалась заляпанная грязью рубашка-поло в черно-желтую полоску. Сара ее понюхала.

Несмотря на тяжелое зловоние плесени и сырости, которым был пропитан воздух, она ощутила один-единственный, едва различимый запах. Почти незаметный след. Сара вновь принюхалась, чтобы убедиться, что не ошибается, а потом внимательно посмотрела на кота. Женщина чуть приподняла бровь: предположение, поначалу неясное и неопределенное, начало принимать форму. Мысли все ускорялись, и вдруг, словно пузырь, выскочивший на поверхность воды, все раскрылось перед ней с неопровержимой ясностью.

— Это его, да? — произнесла она, поднеся рубашку к покрытой шрамами кошачьей морде. — Ее носил мой сын, Сет… и он… это он наверняка выкопал это место! Боже мой, мне и в голову не приходило, что он мог спускаться так глубоко!

Несколько секунд она с новым интересом рассматривала зал. Но затем Сару вновь бросило в водоворот противоречивых чувств. До получения письма она страстно жаждала побывать тут, среди раскопок, сделанных сыном, словно это сделало бы ее ближе к нему. Но теперь Сара не могла насладиться своим открытием — более того, ей неприятно было тут находиться, неприятно думать о руках, сотворивших подземелье.

Она вздрогнула, когда в голове словно взорвалась другая мысль. Сара повернулась к животному, которое так ни разу и не отвело от нее немигающие глаза:

— Кэл? Ты — охотник Кэла?

Услышав это имя, кот резко дернул щекой, и на его длинных усах в свете фонарика сверкнули капли влаги.

Сара подняла брови:

— Бог мой. Ты был его охотником, так?

Наморщив лоб, Сара на несколько секунд погрузилась в размышления. Если этот зверь и впрямь принадлежал Кэлу, значит, Джо Уэйтс написал правду в письме: Сет заставил Кэла отправиться вместе с ним в Верхоземье, а потом вниз, в Глубокие Пещеры. Это объясняло присутствие кота в городе — он сопровождал Кэла, когда тот выбрался на поверхность.

— То есть каким-то образом ты выбрался из Колонии с… с Сетом? — спросила Сара, продолжая думать вслух. — Но ты его знаешь как Уилла, верно?

Она еще раз медленно произнесла имя «Уилл», наблюдая за реакцией кота. Но на этот раз кот-охотник не подал знака, что имя ему знакомо.

Сара замолчала. «Если то, что Кэл был на поверхности, — правда, тогда и все, сказанное про Сета, — тоже правда?» Последствий этого Сара вынести не могла. Казалось, самые сильные ее чувства, вся любовь к старшему сыну постепенно покидают ее душу — и их место занимает нечто уродливое, полное жажды мести.

— Кэл, — произнесла она, вновь желая увидеть реакцию зверя. Тот наклонил голову в ее сторону, а затем глазами показал в сторону входа в подземелье.

Жалея, что кот не в состоянии ответить на сотни вопросов, переполнявших ее спутанные мысли, Сара вновь откинула голову на спинку кресла. Переварить столько новостей сразу она не могла — и беглянка почувствовала, как постепенно сдается охватившей ее безумной усталости.


Прислушиваясь к движению и скрипу деревянных подпорок вокруг, к изредка раздававшемуся шуршанию падающей земли, Сара взглянула на клубок корней, свисавших с потолка, а потом веки ее отяжелели. Палец Сары соскользнул с кнопки фонарика, комната погрузилась в темноту, и она почти сразу уснула.


Глава 6 | Глубже | Глава 8