home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Барри Пейн

СЕРАЯ КОШКА

Барри Пейн (1864–1928) оставил карьеру военного с тем, чтобы окунуться в мир профессиональной журналистики и превратиться затем в преуспевающего писателя, автора ряда романов и многочисленных сборников коротких рассказов. Среди его героев — Константин Дикс — обаятельный мошенник. Хотя Пейна больше знают как сатирика, пишущего о жителях лондонских пригородов, он жадно интересовался и оккультными науками. Этот его интерес ярко отражает рассказ «Серая кошка».

Бойся Кошек

Эту историю я услышал от архидьякона М. Полагаю, что было бы нетрудно, приукрасив ее и кое-что изменив то тут, то там, представить ее в виде, допускающем и простое толкование. Но я предпочел рассказать ее так, как рассказали мне.

В конце концов, всегда существует какое-либо объяснение, даже если оно и не дается прямо и четко. Читателю должно быть предоставлено право выбора: верить ли в то, что некоторые из представителей так называемых «нецивилизованных народов» обладают скрытыми возможностями, которые могут значительно превосходить возможности «цивилизованных», или же он сочтет возможным объяснить случившееся происшествие, как простую цепь совпадений. Не думаю, что для читателя важно будет знать, какой точки зрения придерживаюсь я сам: у меня есть причины свою точку зрения держать в тайне.

Сначала несколько слов об архидьяконе М. Когда произошли эти события, ему было 49 лет. Это был блестящий ученый, человек большой эрудиции. Его взгляды примечательно широки, или же, как говорили его недоброжелатели, — «изысканно утонченны». В молодости он занимался спортом, но с возрастом из-за сидячего образа жизни и желания потакать своим прихотям заметно располнел и более уже не утруждал себя никакими физическими упражнениями. Ему никогда не доводилось переживать каких-либо нервных потрясений. Он умер около трех лет назад от сердечной недостаточности. Он рассказывал мне эту историю дважды по моей просьбе; между двумя повествованиями прошло около шести недель. Некоторые детали всплыли на поверхность благодаря моим собственным вопросам. После этой предварительной справки я перехожу к описанию событий.

В январе 1881 года архидьякон М., который был большим любителем поэзии Теннисона, приехал в Лондон. Главным образом, для того, чтобы посмотреть новый спектакль в театре Лицеум. Он не попал на премьеру, которая состоялась третьего января, и вынужден был довольствоваться одним из последующих представлений на той же неделе.

Большее впечатление на него произвело великолепие декораций, а не сама пьеса. Покинув театр, он с трудом смог найти кэб. Он уже немного прошелся по Стренду, как вдруг совершенно неожиданно столкнулся со своим старым другом Гаем Бредоном.

Бредон обладал солидным состоянием, состоял членом научных обществ, увлекался изучением проблем Центральной Африки, был на 2–3 года моложе архидьякона и обладал недюженной физической силой.

Бредон несказанно удивился, встретив архидьякона в Лондоне. Архидьякон не менее удивился тому, что Бредон вообще находится в Англии. Бредон пригласил архидьякона к себе, послал слугу в кэбе в гостиницу «Лэнгхэм», чтобы тот оплатил счет архидьякона и прихватил с собой его багаж. Архидьякон пытался было сначала возражать, но Бредон и слышать не хотел, чтобы его гостеприимство было отвергнуто. Бредон расположился в дорогостоящей квартире, прямо над обивочной мастерской, недалеко от площади Беркли. В квартиру вела отдельная дверь с улицы и дальше отдельная лестница на 2-й и 3-й этажи здания.

Квартира Бредона находилась на втором этаже. Квартиру на третьем этаже арендовывал некий член ирландского парламента. В то время в ней никто не жил.

Бредон и архидьякон прошли через входную дверь, поднялись на первую лестничную площадку и оттуда уже попали в квартиру. Бредон лишь незадолго до этого снял эту квартиру, и архидьякон там прежде никогда не был. Она представляла из себя широкий коридор в форме буквы «L», и все комнаты выходили в него. Стены квартиры были увешаны многочисленными охотничьими трофеями: и рогатые головы, чучела животных украдкой наблюдали за посетителями. Великолепная коллекция смертоносного оружия тускло мерцала при свете неярко горевших газовых ламп.

Слуга Бредона успел приготовить ужин еще до того, как отправился в «Лэнгхэм». Так что вскоре они уже, отдавая должное устрицам, блюду из холодного фазана с отменным салатом, за бутылкой «Поммери 74» обсуждали Теннисона и Ирвинга, а также пародию на «Королеву мая», которая недавно появилась в журнале «Панч». Как всегда, архидьякон до мелочей запомнил все то, что подавалось на ужин, и даже то, что Бредон едва пригубил бокал с вином.

Поужинав, они перешли в библиотеку, где ярко горел огонь в камине. Архидьякон приблизился к огню, потирая свои пухлые руки. Как только он это сделал, часть большого ковра из пушистой серой шерсти, на котором он стоял, казалось, приподнялась, и перед ним возникла огромных размеров серая кошка — крупнее всех тех, которых ему когда-либо ранее приходилось встречать. Она была совершенно того же цвета, что и ковер, на котором до этого спала. Кошка ласково потерлась о ногу архидьякона и замурлыкала, как только он наклонился, чтобы ее погладить.

— Какое необычное животное! — заметил архидьякон. — Я и представить себе не мог, что существуют кошки таких размеров. К тому же, у нее странная голова — она непропорционально мала для такого крупного туловища.

— Да, — согласился Бредон, — и лапы у нее настолько же непропорционально велики.

Серая кошка, принимая ласки архидьякона, томно растянулась на полу, и теперь ее лапы можно было разглядеть совершенно четко. Они были весьма широки, и выступающие вперед когти казались достаточно мощными и хорошо развитыми. Шерсть у животного была короткой и густой, жесткой, как проволока.

— Крайне удивительно! — повторил архидьякон.

Он опустился в уютное кресло, которое стояло рядом с камином. Он продолжал поглаживать кошку и играть с ней, когда легкое позвякивание заставило его поднять глаза. Бредон расставлял что-то позади графинов с ликерами.

— Какая-то редкая порода? — спросил архидьякон.

— Во всяком случае, мне неизвестная. Я бы сказал — причудливая. Мы нашли ее на борту корабля, когда я направлялся домой, — возможно, она попала туда, гоняясь за мышами. Если бы не я, ее, возможно, выбросили бы за борт. Она меня весьма заинтересовала. Сигару?

— Да, С удовольствием.

Снаружи завывал холодный северный ветер. Яростно хлестал дождь. Архидьякон чиркнул спичкой о стекло граненого стакана и прикурил сигару; булькала розовая вода в кальяне Бредона, раздавалось тихое шарканье ног слуги, переносившего чемоданы архидьякона в спальню в конце «L»-образного коридора — и все это под непрерывное мурлыканье большой серой кошки.

— А как ее зовут? — поинтересовался архидьякон.

Бредон рассмеялся.

— Если вам уж так хочется знать всю правду, то ее зовут Серый Дьявол, или же просто Дьявол.

— Ну, в самом деле, не думаешь ли ты, — обратился М. к кошке, — что архидьякон будет обращаться к тебе на таком отвратительном языке! Я буду называть тебя Серый, или уже, учитывая наше недавнее знакомство, господин Серый. Вы ничего не имеете против запаха дыма, господин Серый? Умное животное — потому и не возражает. Вероятно, вы уже приучили его к этому? — спросил архидьякон у Бредона.

— Ну, если вдуматься в значение его имени, то он вряд ли стал бы возражать против дыма, не так ли? — ответил тот.

Вошел слуга Бредона. В момент, когда дверь приоткрылась, послышалось потрескивание только что зажженного огня в комнате, приготовленной для архидьякона. Слуга вышел, смешав по рецепту архидьякона бренди с содовой водой. Он удалился после того, как ему было заявлено, что его услуги в этот вечер более не потребуются.

— Вы заметили, как господин Серый все время следовал за вашим слугой? — спросил архидьякон. — Я никогда не встречал в своей жизни более преданного кота.

— Вы так полагаете? — ответил Бредон. — Ну, так наблюдайте за ним сейчас.

Впервые за вечер он приблизился к серой кошке и протянул к ней свою руку, как бы желая ее приласкать. Мгновение, и показалось, что кошка сошла с ума: она выпустила когти, спина ее выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом, хвост встал трубой. Кошка брызнула слюной и зашипела. В ее зеленых глазах появилось выражение лютой враждебности. Однако любой внимательный наблюдатель заметил бы, что все это время она неотрывно следила не только за Бредоном, но и за тем звякнувшим ранее предметом, который хозяин поставил за графинами.

Архидьякон откинулся на спинку кресла и от души рассмеялся.

— Ну, до чего же забавные создания, эти кошки, особенно когда они выходят из себя! Ну, в самом деле, господин Серый, из уважения к моему сану вы могли бы и воздержаться от подобной агрессивности. Бедный господин Серый! Бедная кошечка!

Мрачно улыбаясь, Бредон вновь сел на свое место. Серая кошка уткнулась мордочкой в свисающие ладони архидьякона, словно ища сочувствия, и постепенно успокоилась.

Вдруг взгляд архидьякона упал на предмет, за которым все это время внимательно следила кошка и который стал виден только сейчас, когда слуга поменял местами графины.

— Боже мой! — воскликнул он. — Да у вас там револьвер!

— Точно так, — отвечал Бредон.

— Надеюсь — незаряженный?

— Ну, почему же, с полной обоймой.

— Но ведь это же крайне опасно!

— О, нет. Я привык к подобного рода вещам и отнюдь не беспечен в обращении с ними. Я бы считал скорей более опасным познакомить вас с Серым Дьяволом в отсутствии оружия. Он гораздо сильнее, чем любая обычная кошка, и я даже предполагаю, что в его жилах течет не только кошачья кровь. Когда я показываю кошку незнакомому человеку, то всегда держу ее под прицелом пистолета до тех пор, пока не прояснится ситуация. Надо отдать зверю должное: он всегда был дружелюбен со всеми, кроме меня самого. Я — его единственная антипатия. Не будь он настолько умен, чтобы бояться револьвера, он набросился бы на меня сию же минуту.

— Понимаю, — сказал архидьякон серьезно, — и могу догадываться, как это произошло. Когда-то вы перепугали его выстрелом из револьвера. Может быть, просто шутки ради. Грохот выстрела перепугал его, и он так и не простил вас и не забыл револьвера. Некоторые животные обладают удивительной памятью.

— Да, — задумчиво произнес Бредон, — но эта догадка неверна. Я никогда намеренно или случайно не давал Дьяволу повода для подобной враждебности. Насколько я знаю, он никогда и не слышал ни единого выстрела с тех пор, как я его знаю. Кто-то, возможно, и напугал его раньше, и я склонен думать, что так оно и было на самом деле, поскольку нет никаких сомнений, что зверь знает все, что кошке следует знать о револьвере, и что она боится его.

— Впервые мы встретились почти в темноте, — продолжал Бредон. — У меня было несколько ящиков багажа. Капитан сказал мне, что я могу спуститься в трюм и присмотреть за ними. Вот тут-то этот зверь неожиданно и выпрыгнул на меня из кромешной тьмы. Сначала я даже и не понял, что это кошка из-за ее огромных размеров. Я сбил его с ног сильнейшим ударом по голове и выхватил пистолет. Он исчез в мгновенье ока. С тех пор он неоднократно доказывал, что знаком с пистолетом. Он бы покусал меня сейчас, если бы была такая возможность, но он понимает, что возможности такой нет. У меня частенько руки так и чешутся сразиться с ним в открытую и ощутить, как мои руки ломают его чертову шею. Или же просто запереть его и пристрелить.

— Потише, потише, старина, — слабо запротестовал архидьякон, поднялся и приготовил себе очередную партию бренди.

— Прошу прощения за грубые выражения, но, знаете, не люблю я эту кошку.

Архидьякон выразил свое удивление: почему в таком случае Бредон от нее до сих пор не избавился.

— Вы сталкиваетесь с ним на корабле, и он набрасывается на вас. Вы спасаете ему жизнь, предоставляете жилье и обеспечиваете пропитанием, а он все-таки ненавидит вас до такой степени, что даже не позволяет дотронуться до себя. В свою очередь и вы отвечаете ему такой же неприязнью. Не лучше ли было бы в таком случае расстаться?

— Что касается его пропитания, то он весьма редко ест что-либо, кроме своей собственной добычи. Он выбирается на охоту каждую ночь. Я держу его просто-напросто из-за того, что боюсь его. Пока он здесь, рядом со мной, — я спокоен. Если я позволю своему страху проявиться перед ним в какой-либо форме, то мне лучше больше не бывать в джунглях Центральной Африки. Поначалу у меня была мысль приручить его, но, помимо всего прочего, имело место и странное совпадение.

Поднявшись, он подошел к окну и открыл его. Серый Дьявол, крадучись, подобрался к окну, задержался на мгновенье на подоконнике — и, внезапно прыгнув вниз, исчез.

— Какое было совпадение?

— Что вы об этом думаете?

Бредон передал архидьякону сделанную из камня фигурку кошки, которую он взял с каминной полки. Это было небольшое изваяние около 3-х дюймов высотой. По цвету, по форме маленькой головы и больших лап, по удивительному выражению глаз оно казалось уменьшенной копией Серого Дьявола.

— Абсолютное сходство. Как это вам удалось ее сделать?

— Эта фигурка оказалась у меня до того, как я встретил оригинал. Мне продал ее один торговец-еврей вечером накануне моего отплытия в Англию. Он сказал мне, что эта статуэтка родом из Египта. Как бы то ни было, но это прекрасная работа из жадеита.

— Я всегда считал, что жадеит ярко-зеленого цвета.

— Да, он может быть и ярко-зеленым, и белым, и коричневым — разнообразных цветов и оттенков. У меня нет сомнений, что эта маленькая статуэтка старинной работы, хотя я и сомневаюсь, что она египетского происхождения.

Бредон вернул статуэтку на место.

— Кстати, той же ночью еврей пришел ко мне и попытался выкупить статуэтку обратно. Он предложил мне двойную цену по сравнению с той, что я заплатил ранее. Я предположил, что, должно быть, он нашел другого покупателя, весьма заинтересованного в этой вещице. Я спросил, не коллекционер ли это. Еврей ответил, что вряд ли новый покупатель был коллекционером. Это был просто джентльмен африканского происхождения. Это решило дело. Я не собирался уступать негру. Еврей ссылался на то, что это был чрезвычайно изысканный негр, богатый негр, что у него куча денег, что он гонялся за этой статуэткой многие годы. Он также намекнул, что это было связано с Мамбо-Джамбо, идолом — предметом суеверного поклонения некоторых африканских племен. Думаю, что он говорил это, чтобы меня напугать. Как бы то ни было, я не стал его слушать и просто выставил за дверь. А потом — это совпадение. Приобретя копию, на следующий же день я нашел живой оригинал. Странно, не так ли?

В этот момент раздался бой часов. Здесь архидьякон с ужасом осознал, что было уже достаточно поздно и давно уже прошел тот час, когда уважаемый архидьякон должен был лежать в постели и спать. Он поднялся и заметил, что непременно хотел бы услышать продолжение этой истории на следующий день. С тем он и пожелал Бредону спокойной ночи.

К нашему большому сожалению, иногда случается так, что рассказ приходится прерывать как раз на том месте, когда хочется узнать все подробности, а на следующий день такой возможности уже не представляется.

Перед уходом из библиотеки Бредон закрыл окно. В этой связи архидьякон поинтересовался, каким же образом «господин Серый» сможет вернуться.

— Вполне вероятно, что он уже вернулся. У него есть свой лаз на кухне, который сделан специально для него, чтобы он мог уходить и приходить, когда ему вздумается.

— Но разве другие кошки не могут проникать в дом через этот лаз?

— Нет. Другие кошки избегают Серого Дьявола.

Когда архидьякон, наконец, очутился в своей комнате, то его охватило чувство необъяснимого волнения. Как он потом признавался мне, у него появилась потребность удостовериться в том, что никто не прятался ни под кроватью, ни в гардеробе. В конце концов, он забрался в постель и вскоре уснул. Огонь в камине ярко горел, и комната была хорошо освещена.

Около четырех часов утра его разбудил громкий крик. Еще не проснувшись, он сначала не понял, откуда исходит этот крик. Он первоначально подумал, что, должно быть, он раздался со стороны улицы. Но почти в ту же секунду услышал несколько пистолетных выстрелов: два подряд, один за другим, и, чуть позже, — третий.

Архидьякон страшно испугался. Он не знал, что произошло, и первое, что пришло ему в голову, — это мысль о вооруженных грабителях. Какое-то время — не более минуты — страх парализовал его. Затем, сделав над собой усилие, он поднялся с постели, зажег газовую лампу и быстро оделся. В то время, как он одевался, в коридоре послышались шаги и стук в дверь.

Он открыл дверь. В коридоре стоял дрожащий от ужаса слуга Бредона в синем пальто прямо поверх ночной рубашки.

Архидьякон проследовал за слугой в спальню Бредона.

В воздухе все еще висел густой дым. Пол был усеян осколками разбитого зеркала.

Бойся Кошек

На кровати, спиной к архидьякону, лежал Бредон. Он был мертв. Его правая рука сжимала рукоятку револьвера, а за правым ухом виднелась уже почерневшая рана.

Приблизившись к Бредону и глянув на его лицо, архидьякон почувствовал себя дурно. Слуга вывел его в библиотеку и дал немного бренди. Лицо Бредона действительно представляло из себя страшную картину: все оно было исцарапано, покрыто рваными ранами, искусано и залито кровью. Не хватало одного глаза.

— Вы думаете, это дело рук твари? — спросил архидьякон.

— Безусловно, сэр, — ответил слуга. — Она вцепилась ему в лицо, когда он спал. Я чувствовал, что это должно случиться когда-нибудь ночью. У него было такое же предчувствие, и потому он всегда держал рядом с собой револьвер. Дважды он стрелял в эту зверюгу, но, видимо, промахнулся из-за стекавшей по лицу крови. Тогда он выстрелил в себя.

Эта версия выглядела вполне правдоподобной. Ничего не видя, весь истерзанный и обезумевший от боли, Бредон вполне мог посчитать, что самоубийство спасет его от еще более страшной смерти.

— Что нам теперь делать? — спросил слуга.

— Мы должны сейчас же вызвать доктора и полицию. Пошли.

Как только они повернули за угол коридора, то заметили, что дверь, ведущая на лестницу, была открыта.

— Это вы открыли дверь? — спросил архидьякон.

— Нет — ответил слуга.

— В таком случае кто же сделал это?

— Не представляю, сэр. Похоже, это еще не конец.

Они вместе спустились по лестнице и обнаружили, что входная дверь тоже была приоткрыта. На улице на тротуаре лежал полицейский. Он с трудом приходил в сознание. Слуга Бредона взял у него свисток и начал свистеть. Проезжавший мимо кэб остановился, извозчика послали за доктором, а затем быстро установили связь и с полицейским участком.

Раненый полицейский поведал прелюбопытную историю. Проходя мимо дома, он услышал звуки выстрелов. Тотчас же он услышал, как отпираются засовы входной двери. Полицейский отступил немного назад в смежный дверной проем. Входная дверь отворилась, и на пороге появился одетый в серый твидовый костюм и серое пальто негр. Полицейский выпрыгнул из своего укрытия, а негр, в свою очередь, ни секунды не колеблясь, сбил его с ног.

— Все было кончено еще до того, как что-либо можно было сообразить, — подытожил свой рассказ полицейский.

— Как выглядел этот негр? — спросил архидьякон.

— Крупный мужчина, ростом выше шести футов, и черный, как уголь. Он не стал ждать нападения: как только понял, что обнаружен, — напал сам.

Полицейский оказался глуповатым парнем, и из него ничего больше нельзя было вытянуть. Он только услышал выстрелы, увидел, что дверь распахнута и что появился человек в сером. Затем до того, прежде чем он успел что-либо предпринять, его сбили с ног молниеносным ударом.

Врач, человек деловой и без затей, не колеблясь, заявил, что Бредон мертв и смерть наступила, скорее всего, мгновенно. В результате полученных ран прекратилось дыхание и тогда же, должно быть, прекратилась работа сердца. Он все еще продолжал давать объяснения по поводу сочившейся из уха мертвеца жидкости, но архидьякон не мог больше всего этого выносить и нетвердой походкой вышел в библиотеку. Там он нашел слугу Бредона, все еще в синем пальто, который давал показания полицейскому с блокнотом. Он говорил, что, насколько ему известно, из дома ничего не пропало, кроме кошачьей статуэтки из жадеита, которая прежде стояла на каминной полке.

Кошка по имени «Серый Дьявол» тоже исчезла, и, несмотря на то, что ее описание давали даже газеты, о ней больше никто не слышал. Но в стиснутом кулаке мертвеца был обнаружен клок серой шерсти.

Дальнейшее расследование окончилось вынесением первоначального вердикта и не обнаружило никаких новых фактов. Может, еще стоит сказать несколько слов о версии, которую выдвинула полиция. По этой версии, во многом совпадающей с предположением слуги Бредона, пострадавший, изнемогая от боли и не вынеся мысли, что его просто могут разорвать на куски, застрелился.

История о жадеитовой фигурке в той степени, в которой она была известна, также фигурировала на суде. Полиция придерживалась мнения, что эта фигурка была идолом, и какое-то дикое племя было крайне встревожено ее похищением и готово было заплатить огромную сумму денег за ее возвращение. Предполагалось, что негр знал об этом и решил овладеть идолом любыми средствами. Так как честным путем этого сделать не удалось, выдвигалось предположение, что негр проследовал за Бредоном в Англию, выследил его и каким-то образом спрятался в его квартире. Далее, предполагалось, что он заснул и был разбужен криками и звуками выстрелов. Испугавшись, он схватил жадеитовую статуэтку и хотел скрыться. Сознавая, что выстрелы могли быть слышны на улице и его выход из квартиры в этот момент может выглядеть подозрительным, он, когда открыл входную дверь, нанес удар первому встреченному им человеку, а временная потеря полицейским сознания позволила ему благополучно скрыться.

Эта версия, на первый взгляд, кажется единственно возможной. Когда архидьякон мне впервые ее рассказал, я попытался незаметно выведать у него, принимает ли он ее сам. Обнаружив, что он уклоняется от ответа, я поставил вопрос прямо:

— Верите ли вы в версию полиции?

Он немного поколебался, затем искренне ответил:

— Нет, категорически нет.

— Почему?

— Прежде всего, я не верю в то, что Бредон, в самом обычном смысле этого слова, совершил самоубийство. Никакая самая дикая физическая боль не могла бы заставить его даже и помышлять об этом. Это был человек неисчерпаемого мужества. Он воспринял бы изуродованное лицо и потерю зрения, как неизбежный результат войны. Мы должны признать, что он сам сделал роковой выстрел — результаты медицинской экспертизы не подлежат сомнению, — но сделал он это под воздействием сверхъестественного ужаса, о происхождении которого мы — слава богу! — ничего не знаем.

— Я, естественно, не спешу согласиться со «сверхъестественными» объяснениями.

— Ну, что же, давайте продолжим. Что это за таинственное племя, о котором говорит полиция? Я хочу знать, где оно живет и как называется. Оно достаточно богато, чтобы предложить огромное вознаграждение; должно быть, оно имеет значительное влияние. Далее, негру удалось проникнуть в дом и спрятаться. Как? Где? Я знаю план квартиры, и эта версия отпадает. Мы даже не знаем, что именно негр взял эту фигурку, хотя я полагаю, что сделал именно он. Однако, как этот негр сумел скрыться в эти утренние часы и его никто не заметил? Негры не такое уж обычное явление в Лондоне, чтобы они смогли свободно прогуливаться и на них никто не обращал внимания. И все же он не оставил ни единственного следа, и таково же не менее таинственное исчезновение Серой Кошки. Это был столь необычный зверь, и описание его получило столь широкое распространение, что могло показаться, что мы почти наверняка еще услышим о нем. Но, увы, мы не услышали.

Мы еще немного пообсуждали версию полиции; что-то случайно оброненное из его слов заставило меня воскликнуть:

— Неужели? Вы в самом деле хотите сказать, что Серая Кошка и негр есть одно и то же лицо?

— Нет, — ответил он, — не совсем это, но что-то весьма близкое к этому. В любом случае, кошки — странные существа. Нет нужды напоминать вам об их связи с некоторыми древними религиями и колдовством, в которое некоторые верят даже в Англии по сей день, а не так давно верили почти все. Между прочим, я никогда не встречал убедительного объяснения тому факту, что существуют люди, которые не выносят присутствия кошек в комнате и ощущают их каким-то таинственным шестым чувством. Позвольте напомнить вам о несомненно существующем как в Китае, так и в Японии поверье, что злые духи могут вселяться в некоторые виды низших животных, особенно лис и барсуков. Каждый изучающий науку о демонах знает об этих вещах.

— Однако мысль о том, что злые духи овладевают кошками и мышами, есть, безусловно, языческий предрассудок, который вы не можете разделять.

— Ну, читал же я о злых духах, которые вселялись в свиней. Подумайте об этом и сохраняйте объективность в подходе к данному вопросу.

Перевод И. Петруниной


Г. Ф. Лавкрафт КОШКИ УЛЬТХАРА | Бойся Кошек | Эрнест Гаррисон СИДЕЛКА