home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕНЬ ТРЕТИЙ. УТРО

"Чудеса в решете". Колдун разъясняет физические истоки ностальгии и учит меня пользоваться "дьявольской рогаткой"

В раскрытое окно теплыми волнами вливался ароматный, влажный воздух. Птицы пели, как обезумевшие, будто в их пернатом царстве этим утром внезапно объявили' гласность. Ласковое солнце насквозь пробивало ситцевую занавеску на окне, превращая ее в дымчатое облако.

По лестнице зашлепали босые ноги.

– Подъем! – с порога крикнул Тарасов, потрясая тяпкой, зажатой в мускулистой руке. Обнаженный по пояс, в джинсах, закатанных до колена, загорелый, он менее всего походил на загадочного колдуна. Скорее, это был вождь индейского племени, только что вырывший томагавк войны.

– Что, клад идем искать? – спросил я, зевая, – не привык вставать в такую рань.

– Объявляется всеобщая трудовая повинность! – провозгласил колдун, как будто кроме меня в комнате была по меньшей мере еще рота бездельников, пытавшихся увильнуть от утреннего построения.- Нас ждет огород и молодая… – тут колдун закатил глаза и аппетитно причмокнул губами, – и молодая картошка.

Я был разочарован. Я думал, что утро колдуна начинается с чего-нибудь необычного. Догадываясь, что полеты на помеле мне демонстрировать не будут, я рассчитывал увидеть как минимум что-нибудь типа сбора целебной росы для колдовских снадобий.

– Ты не колдун, – констатировал я. – Ты рядовой огородник. К тому же ты эксплуататор – покушаешься на священные законы гостеприимства…

Но уже через минуту я был построен в трудовые колонны и с тяпкой наперевес маршировал к зеленеющим грядкам. А еще через несколько минут натер первую мозоль.

– Журналист! Кроме шариковой ручки, наши ручки… – каламбурил Тарасов.

– Да, журналист,- я не стал отрицать очевидного. – И моя задача выводить на чистую воду обманщиков и шарлатанов.

– Валяй, – одобрил мою программу Тарасов. – С чего начнешь?

– С советов практической магии. Я, конечно, не посвящен во все колдовские таинства, и, возможно, только поэтому мне так смешно слушать те глупости, которые советуют доверчивым читателям авторы магических книг.

– Например? – миролюбиво спросил Тарасов, продолжая равномерно врубаться в землю. Его широкая, мускулистая спина уже покрылась потом и блестела на солнце как лакированная.

– Примеров тьма и еще столько же, – я тоже почувствовал вкус к работе и ничуть не отставал от колдуна.

Мы шли по грядкам плечом к плечу, оставляя за собой аккуратные кучки картошки.

– Что советуют маги тем, кто имел несчастье быть укушенным скорпионом? Рецепт простой. Чтобы избе жать неприятных последствий этого события, достаточно приложить к ранке… что бы ты думал? Крысу!

– Ну? – восхитился Тарасов.

– Не "ну", а "так точно"! К сожалению, в этих талмудах, изданных в России на заре двадцатого века, я не нашел точных разъяснений, так сказать, технологии этого лечения. Может, ты мне ответишь, удовлетворишь мое любопытство? Какую крысу прикладывать к укусу – живую или мертвую? Если живую, то есть вероятность, что она сама куснет не хуже скорпиона. И потом, где ее взять? Ловить уже после того, как скорпион тебя тяпнул, или всегда носить с собой, так сказать, на всякий пожарный случай? Но живая крыса – существо очень ненадежное. Она может сбежать в самый неподходящий момент, и есть риск остаться без чудодейственного лекарства.

– Тогда, наверное, мертвую? – вопросительно протянул Колдун России с еле заметной иронией.

– Это вряд ли. Мертвая крыса быстро, пардон, завоняется. Ведь в пустыне, где водятся скорпионы, очень жарко.

– Ну-ну! Еще! – подтолкнул меня Тарасов, требуя продолжения. Я не заставил себя ждать.

– А некоторые рецепты твоих коллег вызывают даже не смех, а содрогание. Вот, к примеру, какой магический рецепт против водянки я нашел в одной старой книге: давать больному девять дней подряд высушенный и растертый в порошок собачий кал, но так, чтобы он этого не знал… Бр-р-р… Меня даже при мысли об этом передергивает. Нет, я не могу утверждать, что экскременты собаки бессильны против водянки. Но меня очень интересует, как можно сохранить в тайне от больного состав этого лекарства? Неужели он не определит, чем его лечат… по вкусу? Или еще одно "верное средство". От лихорадки. Представляешь, надо посадить в скорлупу грецкого ореха паука, повесить орех на ниточку и носить под одеждой на теле…


– Ну и что же тут страшного? – поинтересовался Тарасов.

– Да… А если паук выберется из скорлупы? Меня на месте больного от одной этой мысли стало бы трясти как в лихорадке! А ведь есть рецепты просто небезопасные для здоровья! Возьмем, к примеру, "магический сироп против апоплексии и против паралича". Совет следующего плана – "возьмите полфунта белого вина, шесть унций розовой воды, одну драхму стекла, обращенного в самый мелкий порошок, шесть драхм корицы. Смешайте все вместе и прокипятите смесь с сахаром, чтобы получился сироп. Доза приема – до одной унции". Я не знаю, как такой сироп может помочь от апоплексии. Возможно, в этом смысле он действительно уникальное средство, хотя верится с трудом. Возможно, он и помогает, хотя я бы не советовал никому пробовать. По моему дилетантскому представлению, толченое стекло скорее поможет нажить язву, если не хуже, чем излечить какие-либо болезни…

Почему-то мне страстно хотелось уязвить колдуна, вывести из душевного равновесия. Я ждал, что он бросится на защиту своих коллег, и тогда в словесной борьбе мне легче будет поставить ему "подножку", чем во время его "лекций". Но не тут-то было.

– Действительно бред! – неожиданно легко согласился Тарасов.

– И такого бреда в книгах можно найти немало. Дело в том, что настоящие магические и колдовские рецепты еще нигде и никогда не издавались. И, положа руку на сердце, я не думаю, что авторы всех этих "черных и белых магий", что ходят по рукам в виде ксероксов, были когда-либо посвящены в подлинные магические таинства. Так что ты больше не терроризируй меня цитатами!

Тарасов собрал выкопанную картошку в мешок, легко взвалил его на спину и пошел к дому.

Уже на кухне, когда мы, усевшись перед тазиком с водой, скоблили ножами картофельные кругляши, я понял, что сумел все же зацепить колдуна за живое. Он поддался на провокацию и невольно принялся защищать свою профессию.

– Не надо стричь все и вся под одну гребенку. Подлинные колдовские рецепты тоже, на первый взгляд, кажутся нелепыми и смешными.

Тарасов бросил картофелину в тазик и вытер руки о фартук. Потом поднялся и снял с гвоздика старое сито.

– Возьмем, к примеру, хотя бы эту кухонную утварь. Сито. Или решето. Как кому больше нравится. Вещь совершенно необыкновенная, атрибут многих колдовских обрядов. Согласно народным преданиям, если трижды слить через решето воду, она помогает от порчи и многих болезней. Смешно?

Я согласно кивнул головой.

– "Чудеса в решете"!

– Именно! – Тарасов зачерпнул ковшиком воду из большого эмалированного бака, слил ее через сито в кружку.

– Попробуй!

Я попробовал. И вот ведь удивительное дело, то ли сыграло роль самовнушение, то ли еще что, но вода, слитая через решето, явно отличалась по вкусу от той, что оставалась в ковшике.

– А это что за фокус? – удивился я.

– Вот этого никто тебе сказать сегодня не сможет. Ни колдуны, ни ученые. Ясно только, что вода, проходя через сито, непонятным образом меняет свои свойства. И чем большее число раз ты пропустишь ее через сито, тем полезнее она будет. Есть, конечно, гипотезы. Я недавно беседовал с учеными, занимающимися проблемами биоэнергоинформационного обмена в природе. Они считают, что это связано с малоизученными еще свойствами ячеистых структур. А ты знаешь еще одно свойство сита? Оказывается, оно не только изменяет свойства воды, но и снимает головную боль. Для этого достаточно подержать его над головой. Ученые уже знают об этом, считают своим открытием. Я вынужден был разочаровать их. Это открытие было сделано уж не знаю точно кем, но много веков назад. По крайней мере так успешно лечили головную боль еще в Древней Руси.

Картофель мы варили в волшебной воде. Я лично пропустил ее трижды через старенькое сито. Эксперимент прошел успешно. Правда, не знаю, что тут было причиной – то ли колдовское решето, то ли сама молодая картошка, только вынутая из земли, вкупе с крестьянским маслом и свежим, мелко нарезанным укропчиком, – но мне показалось, что ничего более вкусного я еще не ел.

После обеда мне был предоставлен целый час на размышления о загадочных свойствах сита.

Ячеистые структуры, как и вообще четко организованные пустоты и объемы, задают немало загадок ученым. Взять, к примеру, пчелиные соты. Не так давно было обнаружено, что мед так долго не портится в них не только из-за своих бактерицидных свойств, но еще и потому, что ячеистые соты сами по себе каким-то образом губительно действуют на микроорганизмы. Я вспомнил заодно, что в народе их тоже используют как средство от головной боли, прикладывая ко лбу.

А сюрпризы, которые преподнесли ученым египетские пирамиды! Вот где происходят настоящие чудеса! Похоже на то, что египетские жрецы, спроектировавшие эти уникальные сооружения, не только знали, но и на практике использовали то, к чему сегодня только начали подступать ученые.

В 1986 году в научной печати появилось сенсационное сообщение: облицовка египетских пирамид покрыта каким-то геополимером. При перепадах дневных и ночных температур из него выделяются капельки воды, предохраняющие камни от разрушения. Вода эта обладает поистине фантастическими свойствами. Температура ее кипения около шестисот градусов! И по своей структуре от обычной воды она отличается, как алмаз от графита.

Не менее удивительное открытие ожидало француза Бови. Он сконструировал деревянную модель пирамиды и поместил в нее мертвую кошку: хотел проверить, как воздействует четко организованная форма пирамиды на мертвое тело. Исследователь верно полагал, что египетские жрецы ничего не делали зря, и сама форма пирамиды была выбрана для усыпальницы не случайно, ведь задача ее – сохранить на века нетленными останки фараона. Это предположение блестяще подтвердилось. Через несколько дней Бови обнаружил, что труп кошки мумифицирован.

Исследователи проводили и другие эксперименты. Они клали два кусочка мяса – один в центр модели, другой за ее пределами. В итоге мясо, которое избежало загадочного воздействия пирамиды, протухло. А то, что лежало внутри, высохло.

Не менее удивительные результаты получил чешский радиоинженер Карел Дрбал. Сориентировав модель пирамиды по сторонам света, он поместил внутрь затупившееся лезвие бритвы. А вскоре обнаружил, что оно приобрело прежнюю остроту. На этот необычный метод заточки ему даже был выдан патент.

Но в чем же загадка удивительных свойств решета, пчелиных сот, пирамид? Увы, наука сегодня не в состоянии ответить на этот вопрос. Единственное объяснение, которое пришло мне в голову по этому поводу, больше походило на научную фантастику: ну чем иначе объяснить "вторую молодость" лезвия бритвы, если не обратным ходом времени внутри пирамиды?! Но почему тогда оттуда с радостным мяуканьем не выскочила ожившая кошка? Может, Бови недодержал ее в пирамиде?…

Мой крепчающий с каждой минутой маразм был прерван появлением колдуна.

– Нечего дома сидеть в такую погоду. Пойдем здоровья наберемся. Такого летнего дня на всю зиму потом хватает.

Я не сопротивлялся. Погода и в самом деле была удивительная. После вчерашнего дождя на небе ни тучки. Воздух прозрачный, еще не успевший разогреться от яркого солнца. От земли тянуло живительным теплом.

Решившись, я скинул кроссовки и понес их в руке. Тарасов и вовсе вышел из дома босиком. Трава приятно щекотала подошвы.

– А почему считается, что босиком ходить полезнее, чем в обуви? – осторожно, как бы невзначай, спросил я. Даже в эту минуту проклятый профессионализм не давал мне полностью насладиться неторопливой прогулкой. Журналист погибает в тот же час, когда в нем исчезает любопытство.

– Просто босиком мы ближе к земле. А земля содержит в себе великую магическую силу, – в какой уже раз попался на мою удочку Тарасов. А может, и не попался. Может, ему самому было интересно поделиться со мной своими мыслями.

– Пожалуй, самое большое число народных поверий и старинных легенд связано именно с землей, ее загадочными свойствами. Можешь припомнить хоть что-нибудь?

– Конечно! – сказал я с задумчивым видом, будто с трудом вспоминая что-то. Этот избитый журналистский прием всегда действовал безошибочно: собеседник, почувствовавший себя умнее и эрудированнее, неизменно переставал комплексовать и заливался соловьем. Но Тарасов честно ждал, пока я "вспомню". Придуриваться дальше не имело смысла, и я выложил первое, что пришло на ум:

– Был в греческой мифологии некий Антей. Меня еще всегда смешило, что такое имя дали самолету. Ведь этот герой, едва отрывался от земли, тут же терял силу. Подобный же сюжет с потерей силы можно найти в русских былинах о богатырях…

Я снова сделал задумчивую паузу. Но Тарасова, похоже, не надо было больше подстегивать.

– Земля – это, по старинному счету, третья мировая стихия. С незапамятных времен у всех народов она называлась Матерью. Древняя Русь не исключение. Мать сыра-земля пользовалась особым почетом и поклонением наших предков. Тесная связь человека с землей отмечена даже в Священном писании: "Всяк человек – земля есть и в землю отыдет".

Земля с могил, где были похоронены предки, или земля из родных мест считалась не просто священной, но наделялась могущественными свойствами исцелять физические и душевные болезни. Крестьяне, которым случалось переселяться в другие края, неизменно брали с собой горсть родной земли, чтобы опустить ее на дно колодца на новом месте и рассыпать у порога дома. Считалось, что это сделает жизнь на новом месте счастливой… Слышал об этом?

– Слышал.

– О том, что сыра-земля почиталась древними русичами как божество, свидетельствует обычай заставлять "есть землю" обманщиков и лгунов. Ведь, по народным поверьям, человек, который ел землю, не может солгать, иначе его постигнет неминуемая кара. Те же истоки и у сохранившихся до сегодняшнего дня "земных поклонов" и "целования земли", которые вошли на Руси в традицию еще до принятия христианства. Кроме того, землю насыпали в ладанку и вместе с крестиком вешали на шею парням, которых забирали в солдаты. Считалось, что щепоть родной земли поможет справиться на чужбине с тоской по родине, ускорит заживление ран и даже спасет от смерти.

А теперь давай подумаем, случайно ли все это? Настолько ли нелепы и глупы эти суеверия, сохранявшиеся в течение тысячелетий?

Тропинка неожиданно уперлась в небольшой пруд, и Тарасов прервал свой монолог.

– Искупаемся? – предложил он.

Я согласно кивнул. Воздух уже прогрелся, и прохлада воды обещала подарить приятные минуты.

Но минутами, естественно, не обошлось. Мы ныряли и плескались, пока не взбаламутили весь водоем. И только убедившись, что ил, поднявшийся со дна, равномерно окрасил поверхность пруда в ровный кофейный цвет, удовлетворенные вылезли на берег.

Тарасов сел спиной к солнцу, а я лег навзничь и сквозь склонившиеся надо мной травинки стал смотреть в бездну голубого неба.

Голубое и зеленое – мир и покой…

Любопытная стрекоза уселась на травинку прямо перед моим носом и, трепеща целлофановыми крылышками, принялась умываться. Тонкие лапки-проволочки насекомого работали с такой силой и усердием, что лупоглазая голова прокручивалась иногда на 180 градусов. Наверное, стрекоза никак не могла поверить своим фасеточным глазкам, увидев, что на ее родной лужайке развалился какой-то журналист. А скажи ей еще, что неподалеку поплевывает в пруд Колдун России?

– Цып-цып-цып! – позвал я стрекозу, приглашая пересесть на мой указательный палец для более близкого знакомства. Но глупое насекомое, не оценив ни добрых намерений, ни оказанной чести, сорвалось и с жестяным шелестом исчезло… Может, я выбрал не совсем тактичное обращение? Может, повел себя невоспитанно? Но ни в одной сказке мне еще не встречалось описания, как нужно беседовать со стрекозами. Может, колдун знает?

– Юр, а Юр, – лениво окликнул я. – Научи меня разговаривать с животными.

– Зачем тебе это? – таким же разморенным голосом отозвался Тарасов. Он сидел на корточках возле самой воды и задумчиво растирал в ладонях какой-то листик.

– Любопытно… А сам можешь?

Устав от бессмысленного валяния в траве, я рывком встал и подошел к колдуну.

– Покажи свое искусство.

Он почувствовал подначку в моем голосе и принял игру. Тщательно вытер руки о штаны, спросил:

– Хочешь вызову для тебя Царь-рыбу, чтобы она исполнила твое самое заветное желание?

Я засмеялся самым искренним образом.

– Где ты ее возьмешь? Не в этом же пруду?

– Царь-рыба по своему желанию может всплыть в любом водоеме планеты…

Похоже, колдун действительно решил чем-то удивить меня.

Он по щиколотку вошел в мутную воду пруда и стал, покачиваясь, напевать: "Буди, моя рыбица, неприкослива, неурослива, иди ко мне безропотно, назад не оглядывайся, против быстрой воды – осенней реки, против черной волны, мимо тонкой уды…" При этом Тарасов священнодействовал – левой рукой будто что-то разглаживал и помешивал, а правой, сложенной в щепоть, подсаливал невидимое варево.

Тут над самыми нашими головами со змеиным свистом пронеслись два военных истребителя. Их поджарые, хищные тела в камуфляжном окрасе мелькнули и исчезли. А еще через мгновение нестерпимый рев прижал нас к земле.

"Ну да, здесь же аэродром где-то рядом", – вспомнил я, и подумал, что колдун воспользуется моментом, чтобы сообщить: сорвалось, мол, напугали Царь-рыбу ястребы окаянные…

Но он даже не обернулся и продолжал свои загадочные пассы.

– Буди, буди, моя рыбица…

И кофейная вода у его ног загуляла вдруг мелкой рябью, зашевелилась, пошла проблесками, словно пригоршня мелких серебряных монет поднялась со дна. Буквально онемев от удивления, я вытянул шею, пристально вглядываясь в загадочное кипение…

– Да это же пескари! Так и кишат!

А Тарасов все нашептывал что-то, все "подсаливал" живую уху, бурлящую у его ног. И вскоре вода раздалась, и оттуда выглянула крупная рыбья голова с золотым отливом. То ли карп, то ли сазан, то ли еще кто, замерев, смотрел на колдуна, беззвучно шлепая толстыми губами: "Чего тебе надобно, старче?"

– Загадывай! – крикнул мне Тарасов. – Желание загадывай!

Какое там желание! Все мысли улетучились из моей головы в одно мгновение! Только заевшей некстати пластинкой прокручивались и повторялись слова: "Приплыла к нему рыбка, спросила…" И еще кто-то бубнил рефреном: "Бред… Это же бред!"

– Эх! – вздохнул колдун, когда рыбья голова, разочарованно шлепнув в последний раз губами, исчезла. – Вот так всегда. В кои веки дозовешься Царь-рыбу, так всех сразу языки отнимаются.

В голосе его звучала нескрываемая насмешка.

– Тебе бы в цирке выступать!- пробормотал я приходя наконец в себя. Конечно же у фокуса с явлением Царь-рыбы существует простейшее, отнюдь не магическое объяснение! Может быть, Тарасов незаметно подбросил в воду хлебных крошек или еще чего, а голодные рыбешки накинулись на угощение. Но когда он это сделал? Ведь я ничего не заметил! А расспрашивать не хотелось. Я знал, что на сей раз разъяснений не будет. Таковы правила игры.

– Старик! – подхватил мою мысль колдун. – Если бы я был артистом, то такого бы натворил, что и у лысых волосы дыбом встали бы… под мышками. Только я не артист. И никогда им не буду. Не хочу им быть. Мое дело – лечить людей.

Он помолчал и, чеканя каждый слог, как клятву произнес:

– Освященное вековой традицией дело жизни российского колдуна!

– Но неужели тебе никогда не хотелось устроить настоящее колдовское шоу? – не удержался я.

– Нет. – Тарасов даже поморщился. – Если мне и приходится выходить на сцену, то опять-таки только для того, чтобы лечить. И когда меня просят показать что-нибудь этакое, я всегда категорически отказываюсь. Не потому, что не могу. Отнюдь. Просто не вижу смысла тратить силы на бесполезные доказательства, что ты, дескать, не верблюд. И потом, даже если я и позволил бы себе немного пошалить, меня тут же поперли бы из Ордена…

– А сейчас? – кивнул я на пруд.

– Ну, это в приватной беседе, – улыбнулся колдун. – Почему бы и не расслабиться немного?… День-то какой чудесный!

Мы снова сели на берегу пруда. Его прохладная чаша не отпускала нас.

– Может, еще раз купнемся? – спросил Тарасов.

Я отказался. Может, кому-то покажется смешным, но мне не хотелось тревожить покой огромной золотистой рыбины, плававшей в темной глубине.

– Давай лучше поболтаем. О чем мы говорили, когда шли сюда? – спросил я и сам же ответил. – Есть ли смысл в поверьях, связанных с землей?

– Да, – тут же отреагировал Тарасов.- Есть ли смысл? Чтобы понять это, прежде необходимо вспомнить, что вокруг земли существует так называемое геофизическое поле, которое в каждом отдельном месте имеет свои особенности и отличия. А теперь возьмем человека, вокруг которого как следствие жизнедеятельности его организма также существуют электромагнитные поля. И едва человек появляется на свет, его поля, имеющие у каждого индивидуальные характеристики, начина ют притираться, приспосабливаться к геополям данного, конкретного места. Это продолжается до так называемого переломного возраста, когда мальчик становится юно шей, а девочка – девушкой. С этой поры биополя человека уже устанавливаются, и организм прикладывает все силы, чтобы сохранить их стабильность.

Тарасов сорвал травинку, пожевал ее сочную зеленую стрелку и продолжил:

– А что будет, если в этом возрасте человека переселить в новое место с новым геофизическим фоном? Организм испытывает дискомфорт, его будет буквально магнитом тянуть на старое место. Конечно, ностальгия – это более широкое понятие. Это не только тоска по привычному геофизическому фону, но и тяга к привычной человеческой среде с ее традициями, культурой. Но чисто физические факторы играют здесь значительную роль. И неудивительно, что у некоторых людей, покинувших родные места, ностальгия обращается в настоящую болезнь, которая быстро разрушает организм. Против такого заболевания не помогают никакие лекарства, но стоит человеку вернуться на родину, в те места, где он родился и вырос, все проходит буквально в считанные часы. И еще один удивительный факт. Даже небольшая горстка земли с родных мест может облегчить течение болезни, начавшейся на чужбине. Колдуны всегда знали и применяли этот эффект. Трудно поверить, что горстка земли может давать достаточно сильное геофизическое поле. Но кто знает, кто знает… Пока же нам известно только одно: тоска по "родным березам" – не психологические выкрутасы, а реальный и очень мощный физический фактор. И вера народа в могущество щепоти родной земли – не пустое суеверие.

Я вынужден был признать, что все это прозвучало убедительно и логично. Похоже, Тарасов все на свете может притянуть к своим колдовским теориям. Но согласиться с ним – значило бы прервать беседу на эту тему. А тема, на мой взгляд, еще не была исчерпана. "Значит надо искать контраргументы", – подумал я.

– А как же быть с целой категорией так называемых "перекати-поле"? Людей, которым не сидится на одном месте, которых подгоняет "охота к перемене мест"?

Он ответил сразу, будто ответ давно уже лежал у него в кармане.

– Да, такие люди есть. И их немало. Из этой категории вышли все известные и неизвестные путешественники, мореплаватели. А природа их неугомонности понятна. В детстве эти люди несколько раз переезжали с места на место, и в итоге их биополе сформировалось таким образом, что не совпало с геофизическим фоном ни одного из временных местожительств. Таким образом в душе и возникает "неугасимый огонь скитаний". Ведь подсознательно в каждом из непосед живет ощущение, что где-то на земле есть место, которое удовлетворит всем его требованиям. И начинается поиск, который может продлиться всю жизнь. И потому не стоит корить цыган за их образ жизни, за то, что они, за редким исключением, не могут задерживаться на одном месте, зацепиться, пустить корни. Ребенок, рожденный в кочевой семье, обречен на скитания. Это, я повторяюсь, не просто психологический взбрык, не порок воспитания. "Охота к перемене мест" имеет реальный физический стимул. И если такого человека путем запретов или убеждений остановить, то это не принесет ему пользы. Все равно он всю жизнь будет испытывать дискомфорт из-за несовпадения своего поля и геофона. Это несовпадение может превратиться в несовместимость и послужить причиной многих болезней. То же самое может произойти, если человека поселить в так называемом "дурном месте"… Ты слышал о геопатогенах?

Я согласно кивнул, так как не только слышал этот термин, но вместе с учеными некоторое время занимался изучением этого весьма опасного явления. Опасного, потому что геопатогенные зоны губительно действуют на все живое. Это очевидно из самого названия. Гео – земля, патогенная – болезнетворная.

Болезнетворная земля- это чаще всего небольшой участок поверхности планеты, где существует излучение еще не ясной природы, пагубно воздействующее на биологические объекты. В знании этого вопроса я, пожалуй, мог дать колдуну сто очков форы. Профессиональная память не подвела, подкинула мне имена, цифры, факты. Теперь уже Тарасов внимательно слушал мою "лекцию".

– В Австрии исследование геопатогенных зон финансировал Зальцбургский педагогический институт, – говорил я. – Ученые проверили воздействие земного излучения на школьников. Опросив более 10 тысяч человек и проверив около трех тысяч жилых помещений, они пришли к выводу, что успехи детей в учебе напрямую зависят от влияния земли. То есть, если парту или стол ученика поместить во вредную зону, его успехи в учебе резко снизятся.

И если бы этим все ограничивалось! Жители геопатогенных зон куда чаще болеют астмой, артритом, бронхитом, раком… Латышский ученый Лигерс в течение многих лет наблюдал за коровами, стойла которых располагались в аномальных зонах. Эти животные болели куда чаще других, тех, чьи жилые помещения по воле счастливого случая оказались в безопасных местах. Рогатые заложницы опасных зон были поражены маститом, лейкозом, туберкулезом. У них падали удои, а молоко было сильно загрязнено бактериями.

Я многое мог бы еще рассказать о геопатогенах, ведь неоднократно бывал на научных семинарах и конференциях, где обсуждалась эта природная загадка. Но, если честно, то в закрытых залах она воспринималась как-то абстрактно. А здесь, на берегу пруда, лежа на траве, я вдруг впервые ощутил свою непосредственную причастность к огромному шару, на макушке которого я так беспечно расположился. Кто знает, какие процессы происходят сейчас в нем, какая "закваска" бродит в его каменном чреве? И может быть, именно в этот момент из его глубин именно в меня целит не видимый, не ощутимый, но опасный луч?

– А как геопатогенные зоны связаны с колдунами? – спросил я. – Ведь это чисто научная проблема…

– Ни в коем случае! – возразил Тарасов. – Для нас это повседневная практика. Ведь геопатогенных зон раскидано по планете великое множество. И воздействуют они не только на людей и животных. Подчас там происходят совершенно невероятные вещи. Ты слышал, наверное, в деревнях о заколдованных домах, где с жильцами постоянно случаются неприятности? То руку сломают, то кипятком обварятся, то пожары у них вспыхивают, то печка трескается, то крыша валится. А в один прекрасный день хозяин вдруг падает с обрыва и ломает себе уже не руку, а шею, а то и вовсе вешается. Десятилетиями стоит потом такой дом с заколоченными окнами. И ходит о нем по деревне недобрая слава. И пугают односельчане друг друга историями о том, будто видели там ночью загадочное свечение или призрак… Поверь, что это не просто суеверная болтовня. Это штучки матушки Земли. И если проверить, то в девяносто девяти случаях из ста под таким домом обнаружится геопатогенная зона.

А приходилось тебе видеть в полях незасеянные и необработанные участки? В прошлом веке их еще обносили плетнем, чтобы каждый знал, что туда нельзя заходить – это дурное место. И лошадь с плугом старалась обойти его стороной. А у тракторов там глохнет мотор… Но если и удастся обработать такую землю, все равно толку будет мало. Вместо урожая соберешь одни сорняки. Это тоже геопатогенная зона…

Тарасов размял между пальцами сигарету и щелкнул зажигалкой. Эта картина на мгновение отвлекла меня от обсуждаемой темы. Ну никак я не мог привыкнуть к тому, что колдун может свободно оперировать современными научными терминами, ходить в джинсах и курить импортные сигареты. И что греха таить, это несоответствие все больше привлекало меня, заставляя невольно симпатизировать Тарасову.

"Если он и авантюрист, – подумал я, – то гениальный авантюрист. Граф Калиостро XX века".

Эта мысль вспыхнула, но я тут же постарался заглушить ее. Несмотря ни на что, во мне жило опасение: "А вдруг колдун ненароком прочитает мои мысли и обидится?"

– Мы давно уже связали геопатогены со многими непонятными явлениями,- продолжал он между тем, игнорируя все мои невысказанные подозрения. – И когда ко мне приходят с жалобами на сглаз или порчу, я прежде всего спрашиваю: когда это началось? Если после переезда на новое место, то есть практически полная гарантия, что виновата в болезни геопатогенная зона. Врачи тут помочь бессильны. Какими порошками и микстурами уберешь опасное излучение, воздействующее из часа в час, изо дня в день?

– И что же делать? Ведь если в деревне еще можно как-то передвинуть дом, то в городе об этом смешно и думать. Может, забраться на более высокие этажи?

– Не поможет, – махнул рукой Тарасов. – Земное излучение направлено по вертикали и одинаково действует что в подвале, что на крыше небоскреба. Увы, наши архитекторы меньше всего интересуются, на каком месте они строят дома. По счастью, пучки вредного излучения довольно узкие, и иногда достаточно передвинуть кровать, чтобы избежать их воздействия.

– Я читал о разнообразнейших приспособлениях, якобы позволяющих нейтрализовать опасные земные лучи. Кто-то мне говорил, что если сделать из проволоки пирамидку и повесить ее над кроватью, то геопатогенная зона сдвинется в сторону или будет значительно ослаблена. Вроде бы это происходит за счет все тех же таинственных свойств пирамид, что затачивают бритвенные лезвия и мумифицируют кошек… А еще я недавно читал, что известный ученый из Вены Керблер изготовил особое покрывало, нейтрализующее геопатогенное излучение. Это покрывало уже запатентовано и официально продается в Западной Германии за 120 марок. Его просто кладут на кровать под матрас…

Тарасов поморщился:

– Не знаю, не знаю… У колдунов тоже существуют кое-какие рецепты. Считается, к примеру, что против геопатогенного излучения помогают цветы герани… Но лично мне кажется, что эффективнее всего просто не находиться подолгу в опасном месте.

– Но для этого его сначала надо обвешать красными флажками или обнести плетнем, как делали в старину, – я скептически покачал головой, так как прекрасно знал, что ни в одном НИИ еще не создали прибора, способного четко зафиксировать геопатогенную зону.- Конечно, это можно сделать с помощью метода биолокации. Но, увы, владеют им лишь избранные…

– Господи! Да что может быть проще! – Тарасов вскочил и, подойдя к ивовому кусту, отломил ветку. Наскоро очистив ее от листьев, он отдал мне образовавшуюся рогатку.

– Я уже пробовал. У меня, правда, проволокой лучше получается.

– Где же я тебе проволоку сейчас возьму! – возмутился Тарасов.

– Так ты колдун или нет? – съехидничал я, но лозу взял. – Готов!

– Тогда пошли! – Тарасов тоже взял ивовую ветку, сжал в обеих руках отростки рогульки, и мы плечом к плечу быстрым шагом пошли по полю. Ошалевшие кузнечики веером разлетались у нас из-под ног.

Видели бы нас в этот момент средневековые инквизиторы, которые в свое время обозвали ветку лозы "дьявольской рогаткой" и послали на костер не одну тысячу лозоходцев, пользовавшихся запретным методом для поиска подземных месторождений! По счастью, те времена давно миновали. И сегодня "дьявольской рогаткой" научились владеть не только колдуны, но и многие геологи, ученые, занимающиеся исследованием аномальных явлений. Меня научили пользоваться лозой в Киево-Печерской Лавре, где с ее помощью искали тайные подземные ходы. Правда, у сегодняшних лозоходцев ивовая рогулька уступила место более современной алюминиевой рамке.

Мы прошли довольно много – метров пятьдесят, – прежде чем обнаружили первую геопатогенную зону. Моя рогулька "клюнула", а лоза в руках Тарасова сделала полный оборот. Впрочем, этот геопатоген был, как говорится, виден и невооруженным глазом. Трава на площади в несколько квадратных метров была низкорослой и даже отличалась по цвету: наверное, в этом месте под землей произошел, разлом пород или образовалась карстовая пустота. Ведь геопатогенное излучение ярче всего проявляется именно в таких местах. А еще в местах пересечений водных потоков или сброса подземных вод, на дне высохших водоемов, вблизи изгиба речного русла, в пойменных и подтопленных землях.

Мы шли к дому, держа в руках "дьявольские рогатки". И каждый раз, когда они показывали новый геопатоген, Тарасов топал босой ногой, словно отмечая опасное место своим следом, и каждый раз мне чудилось, что земля от этих ударов гудит под нами как пустой бочонок…


ДЕНЬ ВТОРОЙ. ВЕЧЕР | Колдун россии | ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВЕЧЕР