home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВЕЧЕР

Перун гневается. Волшебный янтарь. Погребенные заживо

Кто сказал, что погода капризна и непредсказуема, как женщина? Какие глупости! Наверное, это придумали синоптики, чтобы хоть как-то оправдать свои беспомощные прогнозы. Но возьмите любого малограмотного старичка, терзаемого ревматизмом, и вы поймете, что он один может успешно заменить половину Гидрометцентра. А сколько еще существует верных примет, способных подсказать погоду и на час, и на день, и на год вперед?

Для себя же, во избежание тяжких разочарований, я определился раз и навсегда: если утром уж слишком хорошо, то к вечеру жди неприятностей. Такой подход дает мне возможность радоваться в любом случае: "Я, как всегда, прав!" или "Надо же, какое счастье, погода не испортилась!" На сей раз играл первый вариант.

В этот вечер стемнело раньше обычного. Видимо, все шаманы Севера одновременно достали свои старые бубны и принялись выколачивать из них пыль ударами колотушек. Громыхающий, клубящийся мрак поднялся из яранг и чумов, расползся над землей огромной чернильной тучей, и в нее покорно закуталось только-только начавшее клониться к закату солнце. Назревала гроза.

Мне приходилось встречать людей, которые гроз боялись панически. После первого удара грома они лезли под кровать, под стол, и никакими доводами их невозможно было оттуда извлечь. Есть и другая категория людей, подверженных "грозобоязни". Эти бросаются ко всем электробытовым приборам, находящимся в квартире: вырубают свет (чтобы не притягивал электричество), выдергивают из розеток шнуры телевизоров (чтобы молния, просочившись через провод, не взорвала его), а затем забиваются в угол и оттуда затравленно таращат глаза на осиротевшие розетки, которые гипнотизируют их своими черными зрачками, как удав несчастного кролика. А когда тучи рассеиваются, они выползают из шкафов и темных углов, отряхиваясь, поправляя прически, и становятся абсолютно нормальными людьми, порой даже с высшим техническим образованием. И ничем, кроме как генетическим наследием, невозможно объяснить владевший ими во время грозы сверхъестественный ужас. Лично я склоняюсь именно к этой гипотезе.

Однажды в деревне мне показали козленка, который безошибочно предсказывал грозу за несколько часов до появления первых ее признаков. У этого козлиного ясновидения была своя история. Малыша еще не было на свете, когда в дерево, к которому была привязана его мама коза, ударила молния. На его будущую мамашу это произвело неизгладимое впечатление, и несчастное животное всю оставшуюся жизнь боялось гроз до судорог. Отчаянное блеяние козы служило для деревни неоспоримой приметой, и, в отличие от синоптиков, "рогатая Кассандра" ни разу не ошиблась. Мало того, передала этот пророческий дар своему детенышу…

Меня самого гроза никогда не страшила. Скорее, наоборот, буйство молний, дождя и ветра приводят в необъяснимый восторг. Однажды я пережил невероятные минуты – огненные стрелы вонзались в землю буквально в ста метрах от палатки. А еще я своими глазами видел шаровую молнию, которая взорвалась во дворе моего дома – и разнесла в щепки старый тополь. И ни тени страха. Даже самому удивительно.

– Ничего странного, – сказал колдун, который, стоя на коленях перед камином, раздувал в этот момент огонь. Мы вновь решили провести вечер в креслах у камина в приятных светских беседах, а в полночь Тарасов обещал показать мне "чудеса".- Ничего странного в этом нет. И паталогический страх и такой же необычайный восторг перед лицом явной опасности – всего лишь реакция разных организмов на реальный раздражитель: изменение электромагнитной среды.

– И конечно же колдуны знали об "изменениях электромагнитной среды" еще несколько тысяч лет тому назад? – Не удержался я от ехидной реплики.

Честное слово, в некоторые моменты всезнающий Тарасов даже начинал меня раздражать.

– Конечно, знали,- спокойно отреагировал колдун. – Естественно, что сегодня мы с тобой говорим об этом на другом языке, пользуемся другими терминами, но суть от этого не меняется. Поверь мне, для колдовской практики совершенно неважно, кто мечет с неба громы и молнии – разгневанный Зевс, Перун или простое облако, перенасыщенное электричеством. Российские колдуны всегда предупреждали: опасно подходить к месту, недавно отмеченному "огненным перстом Перуна"; ослушника ждет скорая и страшная кара. Скажешь, мистика и дремучие суеверия? Но и ученые нашли им объяснение. Оказалось, что в том месте, куда ударила молния, образуется на некоторое время "энергетическая воронка" – электрическое поле с высоким напряжением в центре. Приблизиться к нему или, более того, попытаться пройти через него, значит подвергнуть себя опасности. Электрический удар может оказаться смертельным. Но ответь мне теперь – много ли проку в высоконаучном объяснении, если подавляющее большинство современных людей даже не подозревает об этой опасности? Почему ни кто не удосужился восполнить этот пробел в их знаниях? Зато во времена "разгула суеверий" об этом знал каждый. Колдуны, в отличие от ученых, позаботились об этом.

– Молнии сегодня не актуальны, начал философствовать я. – С тех пор как был придуман громоотвод…

За окном полыхнуло, и я чуть не прикусил язык от грохота. Гроза, похоже, была уже совсем рядом.

– Ну, над нами-то громоотвода нет, – сказал Тара сов, закидывая в камин березовые поленья. – Как нет его и над большинством деревенских домов. Так что угроза реальна.

Колдун снял с полки книгу, перелистал и, найдя нужную страницу, прочел:

– На планете бушует ежегодно около 16 миллионов гроз, то есть 44 тысячи гроз за сутки. А каждую секунду в землю вонзается 100 молний. В России до революции от молний ежегодно горело до 3000 крестьянских домов…

Словно бы в подтверждение, что слова колдуна справедливы, на несколько мгновений комнату залило слепящим синим светом с таким эффектным звуковым оформлением, что мы с Тарасовым одновременно затрясли головами, избавляясь от минутной глухоты. Удивительно только, что дождь все не начинался. Гроза, что называется, шла "всухую".

– Ну и какая от этого для колдунов польза? – поинтересовался я. – Как эти знания помогают им в работе?

– Дело, конечно, не в грозе, а в атмосферном электричестве. Ведь не всегда же оно стекает с туч так эффектно под грохот барабанов, в фейерверке молний. Это крайнее его проявление. Но и при меньших напряженностях эти заряды оказывают на человека сильное влияние, вызывая, казалось бы, загадочные болезни. Я мог бы рассказать тебе, как мои коллеги лечат их, укладывая больного нагишом на землю, или заставляя его в таком виде бегать по утренней траве, в "час росы"… Но, чтобы ты не смеялся над "простофилями, которых дурят колдуны и шарлатаны", поговорим на современном языке.

Ты знаешь, конечно, что обычно атмосфера заряжена положительно, а земля отрицательно…

Я согласно кивнул.

– А как располагаются заряды на человеке?

Я принялся рассуждать:

– Наверное, ноги, стоящие на земле, как и она, заряжены отрицательно… Голова как максимально удаленная от земли часть тела – положительно… А само тело…

– А само тело нейтрально, – согласился с моими размышлениями Тарасов. – Это так называемая норма. Но в природе все течет, все изменяется. Началась, к примеру, гроза, и электрическая картина окружающей среды изменилась. И соответственно меняется наше состояние. На тебя," как я понял из твоих рассказов, это действует возбуждающе. Но это все исключительно индивидуально.

Тарасов пошевелил в камине кочергой, разворошил малиновые угли и продолжал:

– А знаешь ли ты теорию Чижевского?

– Конечно! Он связывал жизнь человека с Солнцем. За то и пострадал. Сталинские орлы упекли его в лагеря за попытку объяснить причины революции вспышкой солнечной активности, а не тем, что "низы не хотели, а верхи не могли…". Но какое это имеет отношение к нашему нынешнему разговору?

– Самое прямое. Во время солнечной активности электрический заряд земли резко увеличивается. И тело человека в такие периоды уже полностью расположено в области отрицательного электрического заряда. В результате в организме происходит сдвиг в кислотно-щелочном равновесии. Увеличение щелочности, в свою очередь, уменьшает активность ферментов. У людей, имеющих отклонения в работе головного мозга, органов дыхания и кровообращения, начинаются спазмы бронхов и сосудов, обостряются сердечнососудистые, легочные, психические и другие заболевания. Если на это накладываются еще социальные, национальные или другие проблемы, то начинает расти общая нервозность, увеличивается преступность, растет число сумасшедших и само убийств. Таково действие поражающего фактора солнечной активности.

– Господи, да откуда это колдунам-то известно? – буквально взмолился я.

– Работа у нас такая, – хмыкнул Тарасов. – Конечно это современное объяснение. И придумано оно не нами, а учеными. Но оно лишь подтвердило, что рецепты наших предков на такие случаи были совершенно правильными.

– Это какие же рецепты? Крысиные хвосты или сушеные тараканы? – попытался сострить я, но колдун игнорировал мой достаточно однообразный юмор.

– А ты представь, что ты сам колдун и обладаешь этим знанием. К тебе пришел человек, страдающий от болезней, вызванных избыточным отрицательным зарядом. Твои действия?

Этот вопрос помог мне обрести почву под ногами.

– Задачка на уровне школьной физики. На землю заряд сбросить нельзя, так как она тоже имеет отрицательный знак. Значит его надо нейтрализовать.

– Верно! – подтвердил Тарасов. – Древние делали это с помощью куска янтаря. Вместо янтаря можно взять кусочек эбонита и натирать им шерстяную шапочку, надетую на голову. На эбонит перейдет отрицательный заряд, а шерсть зарядится положительно. Целительный плюсовой заряд поможет снять мучительную головную боль и улучшить состояние больного.

Тарасов хитро прищурился:

– А теперь скажи, что делать, если положение обратное, и болезни возникают из-за избытка положительных зарядов?

– А такое возможно?

– Ну конечно! Эта опасность подстерегает в периоды затухания активности солнца и перед грозой.

– С этим просто. Положительный заряд можно сбрасывать на землю, то есть заземляться!

– Ну, ты колдун! – деланно восхитился Тарасов. – Ведь так и делают. Для этого просто надо походить босиком по сырой земле, а еще лучше поваляться на ней нагишом, побегать по росистой траве.

– Что при высокой солнечной активности принесет только вред! – азартно подключился я, почувствовав вкус к колдовским рецептам, действительно основанным на четком знании процессов, происходящих как в самом человеке, так и вне его.

– Здорово, просто замечательно!

Я вскочил и заходил кругами по комнате. Во мне проснулся азарт школьника, вкусившего сладость побед в сражении с арифметическими задачками.

– Ну-ка, загадай мне еще какую-нибудь из своих "колдовских" загадок!…

– Пожалуйста, – хмыкнул Тарасов. – Почему трава лучше всего растет в полнолуние, а деревья, срубленные в это время, быстрее гниют?

– Не знаю, – признался я. – Еще давай!

Это была удивительная, странная игра, проходившая в свете свечей и блеске молний, под грохот "шаманских бубнов" и шум разразившегося в конце концов дождя: за одну минуту я узнал, что зубы лучше всего лечить днем в два часа, так как именно в это время обезболивающие препараты действуют наиболее эффективно. Что восточный ветер вызывает головную боль и сердечную недостаточность, а южный ускоряет свертывание крови. Что запах лаванды обостряет внимание, а ранка залитая сахарным сиропом, а еще лучше медом – заживает быстрее, что, если хочешь быстро похудеть, надо отказаться от соленой пищи.

– Объясни! – взмолился я, не сумев толком ответить ни на один из заданных вопросов. – Объясни почему?

– А сколько сейчас времени?

– 21 час 45 минут, – глянул я на часы.

– Сам попробуй ответить, – уперся колдун. – Если хочешь понять соль нашей науки, найди ответы сам. А я готов немного помочь.

Я думал, что наводящими вопросами Тарасов подскажет мне путь к разгадке. Но он велел откинуться в кресле посвободнее и закрыть глаза.

Вскоре я почувствовал, что он водит над моей головой руками, услышал отчетливый треск, словно бы с пальцев его срывались электрические искры… Мысли мои стали успокаиваться, и вдруг… Я нашел отгадку на первый вопрос. Почему трава лучше растет в полнолуние. Ну конечно же все дело в Луне! Она колеблет волны океана, вызывая отливы и приливы. Естественно, воздействует она и на подземные воды. В новолуние их прилив максимальный, следовательно, корни растений получают больше влаги» что способствует их росту. Насыщаются влагой новолуния и деревья. Понятно, что если дерево срублено более влажным, то древесина его быстрее гниет… Моя мысль сделала следующий скачок. Очевидно, под воздействием Луны своеобразные приливы – отливы происходят и в человеческом теле. Понятно теперь, почему многие наши болезни связаны с лунными циклами…

Резкий звук прервал мои размышления. Я одним прыжком вылетел из кресла. Комната была залита плотным багровым туманом. Он выжимал из глаз слезы, заставлял спазмами сжиматься горло.

"Да это же дым! – дошло до меня. – Мы горим!"

Видимо, одна из молний, вопреки всем законам вероятности, подрывая веру во всемогущество колдуна, выбрала своей мишенью крышу его дачи и в мгновение ока превратила ее в пылающий факел. Мало того, к своему ужасу я обнаружил, что колдун лежит ничком на полу.

"Вот это влипли!" – подумалось мне.

Подхватив бесчувственное тело колдуна под мышки, я попробовал волоком отбуксировать его к двери. Но не сделав и пару шагов, зашелся кашлем. Тарасов застонал.

– Жив! Господи помоги! – забыв о логике, призвал я Бога на помощь колдуну.

Выхода из полыхающего дома не было. Из-под закрытой двери плотной струей сочился дым и пробивались языки пламени. Значит, в коридоре уже все объято огнем. Рамы на окнах тоже занялись.

От жары стали потрескивать волосы. Одежда, натянутая на локтях и коленях, обжигала. Я пригнулся пониже к полу, где было еще не так дымно и еще раз огляделся в поисках выхода. Бесполезно. Огонь уже бушевал со всех сторон. Упала дверь, впустив в комнату тугой клубок дыма и пламени. Я начал терять сознание.

– Люк! – прохрипел вдруг Тарасов. – Подо мной люк в подпол…

Уже ничего не видя, я стал вслепую шарить по горячим половицам. Нащупал кольцо, рванул… Ах, какой восхитительной прохладой дохнуло из распахнувшегося люка! Тарасов с усилием перевалил свое тело через край. Не раздумывая, я нырнул следом, успев только дернуть за собой крышку люка. Она уже закрывалась, когда послышался грохот обрушившихся перекрытий…

Я сам не понял, как потерял сознание, а когда очнулся, увидел колдуна. Он держал в руке ярко пылающую свечу. Прозрачные капли воска сбегали по его пальцам, застывая причудливыми потеками.

– Оклемался немного? – спросил Тарасов, заметив, что я открыл глаза. И совсем некстати добавил: Сколько сейчас времени?

Я посмотрел на часы.

– Что за черт!

Верно, грозовой разряд повлиял на японскую электронику. По-прежнему было 21 час 45 минут. Часы работали, но что-то в них разладилось.

Я потряс руку с бесполезными уже часами, приложил их зачем-то к уху.

– Сломались, наверное…

Похоже, что со мной было еще не все в порядке. Потому что на какой-то миг за спиной колдуна мне почуди лось окно. Потом я увидел камин с догорающими угля ми. И лишь сосредоточившись, вглядевшись пристально в сумрак, понял, что это отблеск свечи на банках с соленьями. Значит мы все еще были в подвале, запертые обвалившимся домом.

– Интересно, скоро нас откопают? – спокойно спросил Тарасов. – У меня завтра выступление.

Похоже, что его вовсе не волновала сгоревшая дача.

– А ты не пробовал сам открыть люк?

– Пробовал. Зажат намертво…

Тарасов утер ладонью лицо, еще сильнее размазав пятна копоти. Рукав его рубашки был прожжен в нескольких местах. Сквозь дыры виднелись багровые пятна ожогов.

– Вот ведь влипли! – неожиданно засмеялся он, дословно повторив слова, которые вырвались у меня после удара молнии. – Ну, и что делать будем?

– Придумай. Ты же колдун, а не я.

– Сколько, говоришь, времени? Часы показывали все то же…

– Тьфу, пропасть! – сплюнул Тарасов. – Значит, будем ждать.

– По идее, пожарные давно уже должны были приехать, – забеспокоился я.

– По идее… Это тебе не Москва. Это деревня. К утру бы приехали, и то хорошо бы.

Тарасов поднялся и, наклонив свечу, накапал жидкого парафина на дно пустой перевернутой банки. Укрепив ее в быстро застывшей лужице, он достал с полки еще пачку свечей, завернутых в коричневую упаковочную бумагу. Вскоре подвал был освещен, как царский дворец во время бала.

– А теперь будем лечиться, – сказал колдун, снимая с полки банку с тягучей янтарной жидкостью. – Липовый мед. Изумительное средство.

Только теперь я почувствовал, как горели обожженные руки. Тарасов щедрой пригоршней зачерпнул мед, размазал по моим плечам, рукам. Потом принялся за себя. Слизывая капли, стекающие с черных, сбитых в кровь пальцев, засмеялся:

– Хорошо, что мухи все сгорели. А то бы налетели сейчас… Ты, кстати, догадался, почему мед и сахарный сироп полезны для ран?

– Чего проще, – буркнул я, постепенно заражаясь его спокойствием, – сахар микробы убивает. Варенье для того и делают на сахаре, чтобы дольше не портилось. Только йод, наверное, лучше…

– Йод обжигает кожу. А мед так покрывает ранку, что ни один микроб туда не заберется. К тому же в нем множество целебных веществ.

Тарасов зашипел, помахал обожженной ладонью и стал осторожно дуть на кожу.

– Ага, это тебе не босиком по углям ходить. Тут фокусами не спасешься, – злорадно откомментировал я.

– Так времени настроиться не было, – вздохнул Тарасов. – Иначе черта бы я обгорел.

Он посмотрел на свою черную ладонь и медленно ввел ее в пламя свечи. Подержал, задумчиво глядя, как язычки пламени пробиваются между неплотно сжатыми пальцами. Потом так же медленно поднес руку к глазам, повертел так-сяк, будто видел ее впервые.

– Тоже фокус! – отмахнулся я. – Хочешь я свою руку по локоть в серную кислоту опущу и ничего не будет? Только я перед этим мылом ее натру. Со стороны не заметно, а действует эффективно. Мыло – это щелочь. А щелочь плюс кислота в сумме дают пшик, ничто…

– Ну-ну, – хмыкнул Тарасов, – а больше у тебя нет рецептов для начинающих фокусников? Такие советы прибавят хлопот нашим и без того затурканным травмопунктам.

Снова повертел свою руку перед глазами и внезапно ребром ладони ударил по свече. Я ожидал, что от такого каратистского движения она переломится и белым крошевом отлетит к стене. Но свеча осталась неподвижной. Только пламя нервно заколыхалось от порыва воздуха. Рука колдуна пересекла ее, словно была бесплотной. Не успел я и слова сказать, как колдун растопыренной пятерней ткнул в стеклянную банку. Пальцы с тупым чмоканьем вошли в стекло.

Когда колдун извлек руку из банки, на кончиках его пальцев алели крупные капли.

– Кровь? – рванулся я.

– Варенье. Малиновое. С женой в прошлом году варили…

Я посмотрел на банку с вареньем. На ее пыльном боку тоже поблескивало несколько свежих рубиновых капель. Это было настоящее "колдовское чудо".

– Так, может, ты таким образом пройдешь через заваленный люк?

– Нельзя! – досадливо отмахнулся Тарасов.

– Почему же нельзя? Он же не плотнее стекла!

– Рукой можно. А сердце, мозг… Нельзя, – упрямо повторил колдун.

Внезапно я поймал себя на мысли, что верю этому человеку. Верю каждому его слову. И еще я представил нас со стороны: два человека, зажатых в тесном подвале под обгоревшими обломками погибшей дачи, мирно беседуют на вольные темы.

Наверное, дождь наверху уже кончился. По крайней мере, до нас не долетало ни звука. Сколько же времени мы сидим в этой мышеловке?

На сошедших с ума часах высветилось роковое время – все те же 21 час 45 минут…

– Сейчас, наверное, уже за полночь,- понял мое движение Тарасов. – На рассвете пожарные начнут разбирать развалины. Нам надо быть наготове. А сейчас можно и отдохнуть.

Он покопался в углу, достал кипу аккуратно перевязанных мешков из-под картошки. Разделил ее пополам и одну часть протянул мне.

– Подстели. А то от земли холодом тянет.

В подвале, несмотря на отгоревший пожар, было действительно прохладно. Накинув мешок на плечи, я сел на нижнюю ступеньку лестницы и прислонился головой к земляной стене погреба. Глаза слипались.

– Игорь! – позвал Тарасов, прихлопывая на свечах пламя.

– Я уже сплю, – сказал я и уснул.


ДЕНЬ ТРЕТИЙ. УТРО | Колдун россии | ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. УТРО