home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. УТРО

Странное пробуждение. Секреты мудрецов древней Галлии. Полеты во сне и наяву

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Словно какое-то неведомое течение плавно поднимало меня со дна черного омута небытия к зеркальной сверкающей пленке водной поверхности. Несколько мгновений эта упругая грань между сном и явью еще пружинила, не пропуская, потом неожиданно поддалась, расступилась, и целый шквал звуков ворвался в мозг.

"Наверное, так же появляется на свет младенец,- мелькнула неясная мысль. – Или больной выходит из наркоза…"

А где-то рядом вовсю наяривал уже знакомый птичий хор. И сквозь приоткрытые щелочки глаз виднелось ситцевое облако занавески.

"Сон. Это всего лишь сон, – пришла догадка. – Яркий, цветной и широкоформатный сон. Вот сейчас за дверью послышится шлепанье босых ног, обнаженный по пояс колдун ворвется в комнату и призовет меня на сельскохозяйственные подвиги. Все это уже было. Было вчера и потому не может повториться сегодня…"

Что-то теплое и влажное упало мне на лицо, мазнуло по щеке и исчезло, заставив шире открыть веки. Надо мной склонилась страшная черная морда. Отвислые губы в темных негритянских разводах. Черный каучуковый нос. Круглые карие глаза смотрят пристально и печально.

"Да это же Ляля! Догиня колдуна!" – понял я.

– Сгинь, нечистая! Уйди! Ты мешаешь мне спать!

Ляля вновь лизнула меня в лицо и засмеялась.

– Вставай! Поднимайся рабочий народ! – пропела она громким, но фальшивым голосом. – Нас ждут великие подвиги славных трудовых будней.

– Бред, – сказал я. – Не верю ни одному твоему слову.

– Почему? – спросила Ляля и обиженно наклонила голову. Ее остроконечные уши при этом смешно зашевелились. Потому что ты говоришь не своим голосом, – я схватил ее за загривок, притянул к себе и чмокнул в большой черный нос. Ляля вырвалась и с громким лаем стала носиться кругами по комнате, вскакивая на кровать и выколачивая из меня остатки сна своими голенастыми лапами. В дверях корчился от смеха колдун.

– Да ну вас,- вдруг обиделся я.- Что вы вообще позволяете себе с беззащитным гостем? Где гроза? Где гром и молнии? А сгоревшая дача? А пожарные, которые должны были извлечь нас из-под обломков? Где все это, я вас спрашиваю?

– Бедненький, – глумливо посочувствовал колдун. – Кошмары всю ночь мучили?

– Сейчас! – заговорил он вдруг совершенно дурным, загробным голосом. – Сейчас я прочитаю твои мысли. Вижу… Вижу подвал, где нас завалило. Вижу свечи. Вижу банку варенья, которую я протыкаю пальцем…

– Погоди, – остановил я Тарасова. У меня появилось отчетливое подозрение, что все это продолжение, сна, и мы по-прежнему находимся под обломками сгоревшей дачи. – Почему у тебя щека в копоти?

– С камином возился, – откровенно развеселился колдун, догадавшись о моих сомнениях.

– А сколько сейчас времени? – произнес я магическую формулу, которая должна была все разъяснить.

Но часы вовсе ничего не показывали. Экранчик, где должны были мелькать цифры, был пуст.

– Твои часы еще вчера во время грозы отказали, – объяснил колдун.

– Значит, гроза все же была?

– Еще и какая! – потянул меня Тарасов к окну. – Дерево во дворе разворотило молнией. Неужели не помнишь?

– Нет, – честно признался я.

– А как мы потом ночью за беладонной в лес ходили?

– Тоже нет…

Я уже перестал понимать, где колдун говорит правду, а где нахально обманывает.

– Так-таки и ничего?

– Абсолютно! – сказал я с отчаяньем.

– Хорошо, значит, я тебя заколдовал! – присвистнул Тарасов. – А сейчас голова не кружится?

– Только не надо мистики,- совсем разозлился я, потому что увидел в этот момент перед окном почерневший от огня ствол яблони с размочаленной верхушкой, и тут же все поплыло у меня перед глазами…

За завтраком колдун продолжал веселиться, так и сяк толкуя мой ночной кошмар.

– Гроза – это хлопоты, – говорил он, набив полный рот яичницей. – Ожоги на руках – к богатству. На ногах – к славе… Значит ждут нас деньги и слава, – ну, как не похлопотать ради этого?

Я угрюмо молчал. Терзали меня странные подозрения: откуда колдун мог так детально знать, что именно пригрезилось мне в страшном сне? Почему вдруг он сказал о свечах, о банке малинового варенья, которую якобы сумел проткнуть пальцем?… Не мог же нам сниться один и тот же сон? А что означают его слова "хорошо же я тебя заколдовал"? Я натужно пытался вспомнить события вчерашнего вечера чтобы поймать неуловимую грань, где реальность перешла в мир фантазий и домыслов.

– Есть! – воскликнул я вдруг. – Понял! Ты меня загипнотизировал! – грозно ткнул я пальцем в колдуна. – Загипнотизировал, когда я решал твои колдовские задачки. Я ведь помню, как ты трещал у меня над головой своими руками! В тот момент я и вырубился. А потом молния ударила в яблоню. Но мне-то уже казалось, что она попала в дом…

– Ты так думаешь? – задумчиво протянул колдун.

– Да! Да! И еще раз – да!

– А как же твоя седина?

– Что ты мне голову морочишь? – я автоматически хватанул рукой голову, – у меня действительно на висках уже давно пробивались седые волосы.

– Да ты в зеркало бы по утрам поглядывал, – восхитился Тарасов.

Я бросился к зеркалу.

Седины не было!…

Возможно, это действительно были шуточки молний. Я вспомнил, как читал недавно о загадочных превращениях, происшедших с одним восьмидесятилетним стариком. Прогуливаясь в парке, он наступил на оборванный электрический провод. Получив изрядный удар током, старичок, естественно, потерял сознание. А когда пришел в себя, с ним начали происходить странные перемены. Во-первых, его седые волосы приобрели ярко-рыжий цвет, хотя, по утверждениям пострадавшего, в молодости он был жгучим брюнетом. Врачи беспомощно разводили руками и лишь лепетали что-то об электрошоке, который якобы стимулировал в организме пострадавшего некие, им не известные биохимические процессы.

А еще я вспомнил заметку об арабе, который после удара молнией остался жив, зато начал разговаривать на древнеяпонском диалекте, хотя до этого и на родном языке изъяснялся с трудом. Его даже начали подозревать – не японский ли он шпион? Но араб представил убедительные доказательства, что с рождения не покидал своей любимой пустыни, и никто из его родственников тоже ни разу не был в Японии. Ученые отнесли этот случай к числу загадок. Может, и мне под воздействием близкого разряда начала чудиться всякая чертовщина?

"Жуть! – подумал я. – Не заговорить бы на древне-японском!"

– Молнии вообще порой очень странно влияют на людей, – подлил масла в огонь моих сомнений колдун. – Если они не убивают насмерть, то творят порой настоящие чудеса. В одной деревне мне показали мужика, который пять раз попадал под грозовой разряд. Такая уж его преследовала невезуха. Молнией ему отшибло указательный палец на правой руке, выжгло спину… Но однажды молния вылечила его. В это трудно поверить, но десятки свидетелей клялись мне всем святым, что у них было, что говорят правду. А дело было так. Невезучего деда укусила гюрза. Тварь, как ты, наверное, слышал, весьма ядовитая. Ну, старика, естественно, парализовало. Практически полностью потерял и слух и зрение. Казалось бы: куда уж дальше! Но, видно, книга судьбы деда была писана кем-то, обладавшим очень богатой фантазией. И вот однажды, когда сидел он на крыльце дома, в дерево неподалеку ударила шаровая молния. Уже через час дедок прекрасно слышал и говорил. Такие вот чудеса бывают в природе.

– Врешь, – убежденно сказал я.

– За что купил, за то и продаю, – отмахнулся колдун.

– Да я не про то, – навалился я на Тарасова. – Может, тот старик действительно притягивал молнии. Это про вчерашнюю молнию ты брешешь. Не надо наводить слепых на бревна. Это был гипноз. Я теперь совершенно в этом убежден!

– Ну-ну! – в глазах Тарасова промелькнуло что-то странное. Но что? Этого я как раз и не успел понять.

Он вдруг резко встал из-за стола и стал убирать посуду. А я не стал настаивать на продолжении тягостного для меня разговора и тоже замолчал. Но в голове ворочалась одна и та же мысль: "Почему исчезла седина? Что это было? Сон? Гипноз? Что это за мистика, черт ее побери!"

После завтрака я решил прервать игру в молчанку и начал расспрашивать колдуна о предстоящем выступлении. Но он только замахал руками:

– Там все увидишь. А теперь – в лес. Идем в лес на подзарядку!

– На подзарядку, так на подзарядку, – внешне спокойно согласился я, хотя в душе был покороблен бесцеремонностью Тарасова, непрерывным напором его душевной энергии и темперамента, а еще тем, что поставил себя в положение, когда приходилось постоянно идти на поводу. Но чего не сделаешь ради того, чтобы решить загадку, толкнувшую меня на знакомство с Колдуном России.

По знакомой тропинке мы прошли через свежескошенное поле. Ляля увязалась с нами и теперь то черной молнией неслась впереди, то начинала на скорости кружить вокруг, наклонив корпус, как мотоциклист на крутых виражах… Прямо за небольшим прудом, где мы вчера купались, начинался лес.

– Ты замечал, что осинник вызывает в нас неосознанную тревогу? – спросил вдруг колдун. – В таком лесу неприятно находиться.

– Да, вроде бы, нет… Не замечал.

– Воистину ты городской человек! Любой деревенский житель подтвердит тебе, что это именно так. Верующие люди связывают это с тем, что именно на осине повесился когда-то Иуда. Другие скажут, что им неприятен шелест постоянно колышущихся листьев. Ведь у осины даже в полное безветрие листья мелко-мелко подрагивают. А современные ученые пришли к выводу, что эти ощущения вызывает биоэнергоинформационный обмен, происходящий между деревом и человеком. Осина относится к тому классу деревьев, которые отсасывают энергию.

Я вспомнил, как в самом начале нашего знакомства, еще в первый день (как давно это было!), Тарасов рассказывал о необыкновенных свойствах деревьев. В тот же вечер, вернувшись домой, я открыл словарь Даля и прочитал там про осину следующее: "Коли ноги сводит, то кладут осиновое полено в ноги, а от головных болей – в головы. Неугодных борзых и гончих на осине вешают. Волкулака (оборотня), ведьму и знахаря, коли бродят после смерти, переворачивают ничком и пробивают осиновым колом. Чтобы капуста не прокисла, кладут в нее осиновое полешко…"

– Так тебе, колдуну, и впрямь есть повод осины бояться, – брякнул я. – А мне-то что. Мне осиновый кол не грозит.

– Инквизитор ты, – отшутился Тарасов. – Темнота. Осина, она на всех действует. В малых дозах на пользу. Й боль снимает, и капуста от нее не киснет. Колдуны ее от паралича и лихорадки использовали. А в больших – силу у человека отнимает. Биоэнергоинформационный обмен, как сегодня принято говорить.

– А почему информационный? – не выдержал я шутливого тона. Любопытство оказалось сильнее желания уесть колдуна. – Био – это понятно. Энерго – тоже. А где информация?

– В этом-то вся хитрость и заключается. Помнишь у Пушкина: "Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи…" Ты, конечно, всегда воспринимал это только как сказку. Иначе и быть не могло. А между тем ученые уже пришли к выводу, что вещи умеют говорить. Это образно. Но информацию о своей структуре, состоянии они излучают постоянно и умеют обмениваться ею с живыми существами. Поэтому и зеркало завешивают в доме, где есть покойник. И въезжая в новый дом, надо непременно выбрасывать мебель, оставшуюся от старых хозяев. Она может хранить в своих структурах биоинформацию о ссорах и болезнях, и передать все это новым жильцам… И еще, к примеру, я никому не советую вешать на стену фотографии ядерных взрывов. Они опасны не только своей радиацией. Информация об их смертоносной, всеразрушающей силе, которая поступает к нам через зрение и по другим каналам, безусловно воздействует на человека.

К этому моменту мы вышли на поляну, в центре которой стоял могучий дуб. Весь его вид внушал уважение, поражал своей могучей добротностью. Юра встал к дубу спиной, прижался, раскинув руки.

– Становись рядом, – сказал он. – Прижмись к нему и думай о том, что он твой друг. Как Маугли у Киплинга, помнишь? Мы с тобой одной крови… А он отдаст тебе частицу своей силы.

Я послушался совета и вжался спиной в неровную поверхность ствола. Прошептал: "Дуб-великан, дай мне здоровье, дай мне своей мощи, ведь я и ты едины…"

Так несколько минут мы с колдуном и простояли молча, раскинув руки, словно распятые на могучем дереве. Было необыкновенно тихо, я ощутил, как толчками пульсирует кровь в теле. А потом… Потом я услышал как гудят под корой соки, которые толстые корни гонят ввысь, к плотным резным листьям. В один прекрасный миг этот гул совпал с биением моего сердца и получилась удивительная мелодия. Она звучала во мне, переливалась чистейшим ручейком, вымывая усталость из каждой клетки. И тело неосознанно, помимо моей воли все крепче и крепче вжималось в дубовый ствол, который гудел как орган, как огромный колокол… Неожиданно пришла мысль, что я врасту навсегда в это заколдованное дерево. И тут же все пропало. Только приятная легкость осталась во мне, радость какого-то не осознанного еще открытия.

– Ну, подзарядился? – раздался голос.

Я даже вздрогнул. Совсем забыл, что не один стою возле лесного великана.

– Вижу, что получилось, – одобрительно сказал колдун. – Не у всех и не всегда это получается. Но у тебя вышло…

– Волшебство прямо какое-то, – сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать. Потому что на самом деле ни о чем говорить мне в этот момент не хотелось. А хотелось вновь вжаться в теплый древесный ствол и слушать, слушать живительное басовое гудение, идущее из его недр.

– Хватит на сегодня, – понял мое состояние колдун. – Хорошего, как говорится, понемногу. А то твой организм обленится, разучится самостоятельно компенсировать потери биоэнергии…

– И кто же придумал все это? – спросил я Тарасова. – Колдуны? Если так, то им памятник надо ставить.

– Придумали это друиды – вещие мудрецы древней Галлии, которые, согласно преданиям, много времени проводили в размышлениях среди дремучих лесов. Они и заметили, что одни деревья дарят людям здоровье и силу, а другие, наоборот. Дуб почитался друидами как священное дерево, – колдун уважительно похлопал по стволу лесного великана. – Само слово "друиды" означает "люди дуба". В Древней Руси это дерево, кстати, тоже было священным и связывалось с богом грома Перуном. В Новгороде когда-то стояла статуя Перуна в виде человека с громовым камнем в руке. В его честь и ночью и днем горел костер из дубовых поленьев. Если он угасал, то служителей за недосмотр тут же казнили. Ведь Перун был главным богом российских язычников!

Задрав голову, я посмотрел на раскидистую крону гиганта, отдавшего мне только что часть своей силы.

– И древние знали о его целебных свойствах?

– Конечно! У некоторых славянских племен был даже обычай второго июля танцевать вокруг дуба, растущего обязательно в центре деревни. В этот день они так же гоняли вокруг него скот. Считалось, и как ты понял, весьма обоснованно, что после этого животные меньше болеют и лучше размножаются.

– Юра! – неожиданно вспомнил я. – А ведь есть на Руси еще один обычай, связанный с деревом. Новогодняя елка! Вокруг нее тоже танцуют и водят хороводы.

– И елка относится к тем породам деревьев, которые отдают человеку свою энергию. Кроме того, она выделяет вещества, убивающие микроорганизмы. За те несколько дней, что елка находится в доме, она прекрасно обеззараживает помещение. Древние-колдуны потому и ввели в обиход эти магические обряды, что они были полезны для людей. Со временем истоки этих обрядов забылись, и магическое действо превратилось в народную традицию. Еще друиды заметили, что каждому человеку, в зависимости от того, под какой звездой он родился, соответствует свое дерево. Оно как близнец похоже чертами характера и внешним обликом на своего брата-человека, оно охотнее всех других дарит этому человеку свою энергию.

– А ты кто? – спросил я у колдуна. – Какое дерево тебе соответствует?

– Кипарис. Хочешь я расскажу тебе, как древние друиды описывали это дерево? А ты можешь сверить, насколько это соответствует мне или твоему представлению обо мне.

– Хочу! – согласился я.

– Кипарис – дерево красивое, крепкое, мудрое, мускулистое. Ему немного нужно для счастья. При любых условиях он доволен, спокоен, полон оптимизма. Не любит одиночества. Хочет всегда быть окруженным родными людьми, суров с подчиненными, в работе беспорядочный, в любви неудержимый, бурный. Обладает прекрасными качествами – доброжелательностью, приветливостью и верностью в дружбе.

Мысленно я попытался сопоставить этот словесный портрет с обликом Колдуна России. Многое совпадало. Но полной уверенности, что портрет достаточно точно воспроизводит оригинал, все же не было. И я в сомнении покачал головой.

– Похоже? – спросил Тарасов.

– Не знаю, не знаю… А про меня можно узнать? Я родился в ноябре, 11 числа.

– Значит, ты лесной орех. Слушай. Ореховый человек скромен и неприметен, хотя оказывает удивительное влияние на людей. Личное обаяние и очарование помогают ему достичь цели. Очень приветлив с окружающими. Любит вращаться в обществе. В любви капризен, но честен, порядочен и верен. Умный, образованный, интеллигентный. Обладает прекрасно развитой интуицией. Похоже?

"Похоже! Похоже!" – чуть не сорвалось у меня с языка в ответ на столь лестную характеристику, но вовремя вспомнив, что "ореховый человек скромен", я сделал ни к чему не обязывающее движение плечами и бровями, которое должно было означать – "не мне судить"…

Прищурившись, колдун засмеялся. Желание кокетливо пожимать плечами мгновенно улетучилось, и я с удовольствием захохотал вместе с ним.

– Тарасов, давай полетаем, – неожиданно для себя предложил я ему. Он ничуть не удивился.

– Давай!… – Растопырил руки, задрал голову в небо и в таком вот виде, не сгибая коленей, потянулся вверх заколыхался, как дымок над загасшим фитильком, и… ноги его на мгновение оторвались от земли.

Это отрезвило меня.

"Стоп, – прошептал я сам себе, – стоп! Тут дело нечистое". Даже мурашки прошли по спине. И летать сразу же расхотелось.

Но колдун ничего не заметил.

– Что же ты? Повторяй! – и еще раз завис над землей.

Я только головой затряс, отгоняя нелепое видение.

– Э-эх! – укоризненно бросил колдун, увидев наконец мою нерешительность.- Атеист неисправимый, и вообще… Даже попробовать не захотел. А ведь всего-то и надо было – поверить и решиться. Ты бы смог сейчас. Я же чувствую. Точно смог бы!

У меня даже слезы навернулись от обиды. Он что, издевается надо мной?

"Объясни!"- хотел я сказать сухо и неприветливо. Но какой-то ком встал в горле и, дав голосом петуха, я ощетинился: – Сам ты… Ну-ка, объясняй свой фокус!

Я попытался вытащить из пачки сигарету и заметил, как противно трясутся пальцы. Зло пнув шишку, невесть откуда попавшую под дуб, я постарался взять себя в руки. Подошел к двум березовым пенькам, стоящим неподалеку. Сел. Закурил. И сказал наконец спокойным голосом:

– Ну, не томи, колись, колдун, – как ты это сделал?

– Сам не понимаю, – пожал плечами Тарасов. – Делаю, и все. А тебе непременно объяснения нужны? Вряд ли кто сможет толком сказать.

– Тогда я не верю! Не верю, и все!

– Даже тому, что увидел, не веришь?

– Даже! – рубанул я. Со мной, похоже, все уже было в полном порядке. Голова работала ясно, как хорошо смазанный механизм. Я всем существом своим чувствовал какой-то подвох. Никаких легкомысленных желаний типа-"полетать" не было и в помине. Опять впереди светила конкретная цель: изловчиться, но вывести на чистую воду этого наглого шарлатана. Ишь, шутить надо мной вздумал! Друидами-бруидами, подзарядками всякими решил мне голову заморочить!

– Колись, колдун! – повторил я. В голосе моем прозвучала угроза. Так, наверное, произнес бы эту фразу матерый инквизитор с зажженным факелом в руках, приближаясь к своей жертве, обложенной вязанками хвороста.

– Хорошо, хорошо, – закивал колдун, молитвенно сложив руки, – колюсь.

Он сел на пенек напротив меня и теперь походил на большой опенок.

– Если тебе попадется в руки Британская энциклопедия, изданная в 1946 году, там в 13-м томе ты найдешь объяснение понятия "левитация" – "подъем тела в воздух без применения механизмов". Или "сверхъестественная способность становиться легким по желанию". Я уже рассказывал тебе, что в средние века инквизиторы определяли ведьм по весу. И сохранились старинные документы, где черным по белому написано – вес одной из чародеек был равен полутора лотам… А лот, если ты не знаешь – это всего лишь семнадцать с половиной граммов!

– А! – махнул я рукой. – Судейская подделка. Инквизиторы – не самые святые отцы. Ради идеи и на подлог могли пойти.

– Ладно, – спокойно принял мое возражение колдун. – Еще факт. В книге Сальверте "Философия магического" описан некий Ямблинус. Он умер в 333 году до нашей эры. По словам его учеников, когда он проповедовал, то возносился на высоту 12 локтей.

– А локоть – это сколько? – уточнил я деловито.

– Примерно 45 сантиметров.

– Значит, на пять метров воспарял? Бред! Выдумка!

– А что ты скажешь об истории Иосифа Купертинского? Когда его приняли в францисканский орден, он удивлял свою паству тем, что "часто поднимался в воздух и подолгу оставался висеть в нем". Так как это происходило публично и соответственно вызывало волнение в публике, ему в течение 35 лет запретили подниматься на клирос и даже выстроили для него отдельную часовню.

– А это когда было?

– В семнадцатом веке.

– Тоже церковная выдумка. Сначала они ведьм летать заставили своими фантазиями. А потом и своих монахов. Мол, и мы не лыком шиты…

– Ну, а что ты скажешь по поводу летающих йогов? – на этот раз ехидный тон был уже у Тарасова.

Подсознательно я давно ждал и боялся этого вопроса. Ведь мне приходилось видеть фотографии, на которых в позе лотоса йоги парят над полом. Соревнования "летающих йогов" проходили в столице США в июле 1986 года при огромном скоплении народа. Фотографии йогов и сообщения об этом уникальном состязании обошли все газеты и журналы мира. Компетентная судейская коллегия зафиксировала, что высота подъема превышала порой полтора метра… Я не мог поверить тогда, что это реальность, и в то же время понимал, что журналисты честно описали то, что видели. И это было фантастично. Но в чем суть фокуса, который до сих пор не разгадан? Действительно ли это умение концентрировать энергию, как утверждает основатель школы "летающих йогов" Махариши Махеш Йог?

Я понял, что колдун переигрывает меня в этом словесном поединке. У него-то конечно же в запасе есть еще два-три, а то и десяток примеров, свидетельств и фактов, говорящих в пользу левитации. Я и сам мог бы рассказать ему кое-что. Недавно мои знакомые вернулись из Китая. Там им удалось побывать в монастыре Шаолин и стать свидетелями многих чудес. Монахи демонстрировали туристам возможности человека, овладевшего искусством управления жизненной энергией. Они разбивали своими черепами толстые гранитные плиты, дубасили друг друга бамбуковыми палками, которые не оставляли на теле никакого следа. Каждый желающий мог взять металлический прут и что есть силы ударить любого из участников представления. Мои знакомые попробовали. Сначала легонько, чтобы не покалечить, потом – сильнее, потом еще сильнее… По спине, по бокам, по животу. Прут отскакивал от монахов так, словно те были отлиты из тугой резины. А они смеялись, задирали рубахи, показывая совершенно незащищенные тела. Ни ссадин, ни кровоподтеков не оставалось после страшных ударов.

Но вершиной демонстрации возможностей жизненной энергии "ци" стал показ феномена сверхлегкости. Два стула поставили спинками друг к другу на расстоянии метра, на спинки положили ленту из папиросной бумаги. Ее края прижали своим весом мужчины, севшие на стулья. А девушка, сделав стойку на спинках стульев, осторожно ступила сначала одной, потом другой ногой на чуть провисшую папиросную бумагу, потом вовсе распрямилась и распростерла руки.

Фокус, скажете вы? Возможно. Я не исключаю этого. Но в чем его секрет? Есть ли у меня доказательства, что левитация невозможна, кроме голословного утверждения: "Этого не может быть"? Нет у меня таких доказательств! Потому я и понял, что спорить дальше просто глупо. И он понял, что я это понял…

Таким образом, наш спор прекратился сам собой.

В молчании возвращались мы на дачу. Я смотрел себе под ноги, мучительно пытаясь осмыслить все, что увидел и почувствовал за время этой недолгой прогулки А колдун развлекался с Лялей. Кидал далеко вперед обломок сухой толстой ветки, и догиня, высоко вскидывая черный зад, мчалась за ней, и так же стремительно возвращалась, чтобы отдать хозяину поноску, измочаленную крепкими крупными клыками. Пожалуй, в нашей компании лишь колдун и собака были полностью счастливы.

У дачи уже стоял красный "жигуленок". Я вспомнил что водитель, подвозивший нас сюда, напросился к Тарасову на лечебный сеанс, а заодно обещал подкинуть обратно в Москву.

– Ты соберись пока, – сказал Тарасов. – Минут через двадцать поедем.

Собирать мне было нечего, и я остался на крылечке перекурить. Убедившись, что Тарасов не видит меня подталкиваемый каким-то подсознательным чувством воровато озираясь, обошел дом, чтобы взглянуть на яблоню, покалеченную молнией. Мне до сих пор не давал покоя страшный сон, навеянный ночной грозой, или… не грозой.

Я гнал от себя подозрения, но не мог полностью избавиться от чувства, что меня крупно надули. И потому увидев яблоню, облегченно вздохнул. Она была цела. Ласково провел ладонью по ее стволу, чтобы убедиться – не обманывает ли меня и на этот раз зрение. Нет. Кора дерева была совершенно гладкой и чистой. Никаких следов копоти и огня. И я заключил яблоню в благодарные объятия.

За углом бибикнул "жигуленок".

– Игорь! – крикнул Тарасов. – Ты где? Едем!

– Иду! – повеселев, ответил я, обретая под ногами привычную почву. – Иду, иду! – И поспешил к машин шепча про себя: "Вот я тебя и поймал, колдун!"


ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВЕЧЕР | Колдун россии | ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. ВЕЧЕР