home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СУЛИС

Чайник забурлил и выключился. Джош залил кипятком заварку, размешал, поставил на поднос сахарницу, две полосатые кружки и отнес поднос в гостиную.

— Прикольная кухня.

Сулис кивнула.

— Это все Ханна. Помешалась на травах, сама делает специи и колдует над горшочками. Саймон ест и помалкивает. И никогда не отважится спросить, что там, внутри. — Сулис подняла глаза на Джоша, который устроился на подоконнике. — В предпоследней семье, где я жила, магазинную еду разогревали в микроволновке.

Они спустились в гостиную выпить чаю. После рассказа Сулис атмосфера в маленькой спальне слишком сгустилась, но теперь, сидя на диване с поджатыми ногами, она думала, что их разговор, ставший испытанием для нее, не слишком взволновал Джоша. Уже завтра он обо всем забудет.

— Давай выйдем на воздух, — предложил он. — Прогуляемся, в мини-гольф сыграем, покормим уток.

Сулис кивнула.

Они помолчали. В окне за спиной Джоша хорошо просматривался противоположный фасад, совершенный в своем ритмическом величии.

— У Кейтлин был пунктик относительно птиц. Она носилась по школьному двору, раскинув руки и воображая себя то орлом, то самолетом. Мне кажется, она думала, достаточно сильно махать руками, чтобы взлететь.

— Не могла же она всерьез…

— Мы были детьми. Вспомни себя ребенком. У детей свой мир.

Сулис допила чай и со стуком опустила кружку на стеклянную поверхность стола.

— Тот человек стал приближаться к нам, и Кейтлин сказала: «Не подходи, или я прыгну!» Он остановился и произнес: «Не надо. Я не причиню тебе зла».

Шел дождь, я плакала в голос. А затем этот внезапный порыв ветра, Кейтлин покачнулась и…

— Почему вы не убежали?

— Мимо него? Другого пути не было!

— Но…

— Мы не могли двинуться с места, Джош. Словно окаменели.

Сулис обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Кейтлин вцепилась в меня, и внезапно я поняла, что если она упадет, то увлечет меня за собой. Я испугалась и попыталась вырваться, но она крепко сжимала мою руку.

Сулис вскочила и принялась расхаживать по комнате.

— Сулис, послушай…

— Нет, я должна закончить. Я кричала, пыталась выдернуть руку, а он сказал ей: «Попробуй, малышка, ведь ты умеешь летать. Все будет хорошо, ничего не бойся». Она обернулась. Я увидела его руку. Рука лежала на ее спине. А потом… она оказалась на краю крыши.

— Он толкнул ее?

— Я видела, как она падала. Все ниже и ниже. И как коснулась тротуара.

С улицы донесся смех. Дверца машины хлопнула, завелся мотор. Они слушали затихающий шум.

Наконец Джош спросил:

— Она разбилась?

— Насмерть.

Как ни странно, ей стало легче. Сулис сползла на край дивана и продолжила рассказ.

— Когда я обернулась, тот человек уже ушел. Наверное, я была на грани обморока, потому что больше ничего не помню. Проснулась на следующее утро на соломе, окоченевшая. Я спустилась вниз, вышла на улицу. Кейтлин лежала на земле, и тогда я поняла, что все это не было ночным кошмаром. Больше я ее не видела, но я рада, что попрощалась с ней. Она лежала на земле, бледная и прекрасная, словно разбитая фарфоровая статуэтка. Крови почти не было. А потом прибежали люди, стали кричать, и меня забрали в полицию.

— А тот…

Сулис подняла глаза.

— Они так и не поймали его, Джош. В этом-то все и дело. Я единственная, кто может его опознать.

Несмотря на пронизывающий ветер, они долго гуляли по парку. Туристические автобусы медленно объезжали Королевский полумесяц — объективы всех камер были направлены в одну сторону. Сулис настороженно вглядывалась в окна. Взяв напрокат клюшки, погоняли мячи по искусственному газону, такому яркому на фоне красных флажков и синего осеннего неба. Пиная ногой листья, Сулис рассказывала Джошу о том, как шло расследование, о газетных версиях и безуспешных поисках убийцы.

— Считалось, что мне нечего бояться, но тот фотограф колесил по всему миру. А потом начались угрозы. В нашем доме разбили стекло. По почте приходили письма, но мне никогда их не показывали. Нам пришлось переезжать. С тех пор я нигде надолго не задерживаюсь.

— А твоя мама? — спросил Джош, глядя на уточек.

— Она умерла через год. Сердечный приступ. Ей было всего сорок, — голос Сулис был серый и тусклый, как вода в пруду. — Мне сказали, что ее болезнь не связана с тем, что случилось, но… после той трагедии мама изменилась. А потом у меня были приемные родители, десять разных пар. Трижды мне казалось, что я вижу его, только на этот раз, кажется, он и впрямь меня нашел.

— Тогда тебе нужно идти в полицию.

— Нет!

— Сулис…

— Думаешь, я не пробовала? Они считают меня… в последний раз они ясно дали понять, что я все выдумываю!

Сулис покраснела, вспомнив инспектора, который посматривал на часы и вместо записи ее рассказа чертил в блокноте каракули.

— Считают меня истеричкой. Они не понимают, не хотят ко мне прислушаться! Тот человек здесь, и только я знаю, как он выглядит.

Уточки столпились у берега, селезни щеголяли яркими зимними нарядами. Сулис отломила кусок и покрошила, наблюдая, как крупные особи впереди хватают крошки.

— Эту не забудь. — Джош показал на маленькую лысуху.

Сулис бросила птицам еще хлеба, стараясь никого не обделить. Ей нравилось смотреть, с какой жадностью утки набрасываются на еду. Простые, бесхитростные создания, они были свободны. Рассказав свою историю, Сулис и сама почувствовала себя свободнее.

Джош молчал, переваривая ее рассказ. Они прошлись вдоль Полумесяца, спустились в город, двигаясь от рынка к галерее, где какое-то время праздно шатались по выставке чертежей и рисунков.

Один из рисунков был сделан рукой Джонатана Форреста. Он изображал Круг, и Сулис решила всмотреться в рисунок внимательнее, но его сложность — все эти линии и углы — почему-то раздражала ее. Словно под ее взглядом линии постоянно двигались.

— Пора домой, — сказала она, когда они вышли на улицу.

Джош брел по проезжей части, рядом с тротуаром.

— Сулис, мы должны разобраться до конца. Выяснить, действительно ли это он.

— И ты мне не веришь?

Джош покачал головой.

— Не в этом дело. Я спросил Тома о том человеке. Оказалось, это местный бродяга. Он вечно болтается вокруг музея и совершенно безобиден. Малый был тут задолго до тебя, а значит, он точно не убийца. Да и мужчина в автобусе может оказаться кем угодно.

Сулис посмотрела на Джоша.

— Не бойся ты так, — сказал он.

— Я не боюсь.

— Нет, боишься. С того самого дня, когда все случилось, тебя мучает страх. Если ты не перестанешь бежать, если ты не остановишься — то всю жизнь будешь оглядываться назад.

Джош отскочил от проезжавшей машины, из-под колес полетели брызги, но он даже не заметил.

Сулис от волнения не могла даже разозлиться по-настоящему.

— Ты действительно так думаешь?

— Нужно убедиться. Мы расставим капкан.

— Капкан?

— Ловушку. Снимем его на камеру системы видеонаблюдения. Положись на меня.

— В термах?

— Где ж еще?

Сулис вздрогнула. Теперь она и впрямь испугалась не на шутку. Сулис смотрела на Джоша сквозь внезапно припустивший дождь. Мимо сновали машины, пешеходы толпились на тротуаре.

— Нет.

— Почему?

Сулис отвернулась и побежала, но Джош не отставал.

— Почему, Сулис?

— Не хочу! И ты не посмеешь. Ты ничего не станешь делать, не посоветовавшись со мной, ясно?

От холода и страха Сулис бил озноб. Быстро перейдя улицу, она, не оглядываясь на Джоша, ступила на мост.

— Ну вот, снова убегаешь, — раздался сзади его голос.

Она остановилась, сошла с моста и свернула на широкую прямую Грейт-Палкни-стрит. Словно упорядоченная красота домов могла унять сбившееся дыхание, заставить сердце стучать реже.

Джош больше ее не преследовал.

— Я позвоню завтра! — крикнул он, остановившись на углу. — Пора кончать с этим так или иначе.

Когда Сулис обернулась, его уже не было.

Она медленно побрела домой. Луна, пробиваясь сквозь облака, освещала крыши и дымоходы. Толпа зрителей, вывалившаяся из дверей театра после дневного спектакля, обдала ее теплом.

Саймон стоял в вестибюле с пожилой соседкой снизу.

— Спасибо, Джоан, я ненадолго. — Обернувшись, Саймон заметил ее. — А, вернулась. Хочешь осмотреть подвал?

— Подвал?

Саймон показал ключ.

— Фундамент Джонатана Форреста. Я решил, что следует осмотреть его до того, как сюда явятся рабочие.

Сулис вышла за ним на улицу, спустилась во внутренний дворик — раньше через него в дом заходили слуги. Нижняя квартира пустовала, владелец большую часть времени жил в Лондоне. Однако Саймон подошел к стене ниже уровня мостовой. В стене виднелись две двери. Саймон открыл одну, и они заглянули внутрь грязного закутка, откуда пахло углем. В углу блестели черные глыбы.

— Так, с этим ясно. — Саймон закрыл дверь и вставил ключ в замок соседней. — Надо же, как туго. — Дождевые капли стекали по его пальцам. — Знал бы, захватил зонтик. Посвети-ка, Сью.

Сулис держала фонарик и смотрела, как Саймон сражается с замком. На самом деле она прислушивалась — наверху кто-то обходил площадь по кругу. Осторожные, неторопливые шаги. Медленные, словно незнакомец разыскивал нужный дом.

— Ну вот, готово.

Ключ со скрипом повернулся. Шаги смолкли. Кто-то стоял прямо над ними на мостовой. Если она отступит назад, то увидит его…

— Вперед, — сказал Саймон, отжимая покосившуюся дверь; дерево заскрипело по камню. Вошел, протянул руку за фонарем. — Ну, где ты там?

Если она шагнет назад и поднимет голову, они окажутся лицом к лицу. Он будет стоять над ней в своем темном пальто, лицо испещрено оспинами и шрамами. Впрочем, возможно, это просто жилец, выгуливающий собаку, или Джош, решивший проследить, как она дойдет до дома.

Сулис протянула Саймону фонарик. Раздался щелчок. Грубые каменные стены подвала уходили в темноту.

— Поразительно! — воскликнул Саймон и осторожно ступил на песчаный пол. Сулис последовала за ним.

Размер подвала превзошел их самые смелые ожидания. Помещение было захламлено старыми матрасами и сломанной мебелью. В воздухе висел запах пыли и сладкая вонь плесени.

Саймон пошарил по стене в поисках выключателя. Наконец свет зажегся, но слабенькая лампочка не прогнала мрак из углов.

— Да, строили на века, ничего не скажешь. — Саймон провел рукой по стене. — Не так уж и сыро. Я рассказывал, что тут пришлось разравнивать землю? Изначально холм пологий, впрочем, за пределами Круга он таким и остался.

Сулис кивнула. Она могла думать лишь о том, что глубоко под землей, возможно, прямо под мостовой. Это совсем не то, что подняться высоко в небо и вообразить, будто умеешь летать.

Саймон со скрежетом отодвинул с дороги стол и принялся изучать песок под ногами.

— Здесь проложат трубу, небольшую. Смотреть особо не на что — твой приятель Джош будет разочарован. Кстати, почему он не учится? Мне показалось, он смышленый малый.

Сулис не знала. Она была так поглощена собственной историей, что ни разу не удосужилась расспросить Джоша о его жизни.

— Может быть, нет денег.

— Деньги найдутся, было бы желание. — Саймон подошел к дальней стене, теперь его голос двоился, эхом отдаваясь от свода. — А Форрест не жалел денег на материалы. Господи, сколько пауков. Вот это да!

— Что там? — спросила Сулис.

— Дверь. Запертая дверь. Иди сюда.

Она подошла и встала рядом. В стене чернела дверь: перекошенная, полусгнившая от старости.

Саймон дернул за ручку.

— Да она не новее дома! Неплохо бы туда войти.

Он снова дернул дверь. Внутри что-то заскрипело.

— Не надо, — сказала Сулис. Ей показалось, за дверью притаилась угроза. — Мы ведь под тротуаром?

— Дальше, над нами газон. Наверняка корни деревьев пробились в подвал.

Саймон отступил назад, на перепачканном лице сияло воодушевление.

— Только вообрази, Сью, подземный круг! Должно быть, Форрест думал о подземных коридорах Колизея! У него были сумасбродные идеи об играх на арене, пока эти напыщенные ничтожества из городского совета не ополчились на него. — Саймон достал платок и вытер лоб. — Я весь испачкался. Ханна меня убьет.

— Не убьет. — Сулис посветила фонариком по сторонам.

— Ты ее не знаешь.

— Мы закончили?

— Да-да, закончили. — Саймон повернул выключатель, остался только узкий луч фонарика — свет, проникший в старинный подвал из двадцать первого века. Стены таинственно блестели, потолок уходил во тьму.

Сулис провела лучом по стене.

— Смотри!

Саймон обернулся.

— Вижу. Это потрясающе! — воскликнул он.

На замковом камне свода над дверью проступили выбитые буквы и цифры: 3 С 1754. Вокруг вились какие-то линии.

Саймон встал на цыпочки и потрогал надпись рукой.

— Я думаю, это Захария Стоук. Фантастика! Нигде не встречал упоминаний об этой надписи. Сделаю снимок, а потом мы обязательно откроем дверь.

— Наверное, он был очень молод в то время.

— Стоук был подмастерьем у Форреста. Кажется, впоследствии он и сам построил много хорошего, но я не уверен.

Последний раз оглядев надпись, дрожавшую в свете фонарика, Сулис с опаской поднялась вслед за Саймоном, но мостовая была пуста. Круг ярко освещенных окон успокоил ее, вернув чувство покоя и защищенности, которое она впервые здесь испытала. За этими окнами пили чай обычные люди. Обернувшись, она заметила тени под деревьями. Они беспокойно двигались в свете уличных фонарей.


БЛАДУД | Корона из желудей | cледующая глава