home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЗАК

Интересно, что я ожидал увидеть?

Людей в друидских одеждах? Зловещие и нечестивые обряды? Деревенскую девочку, принесенную в жертву позолоченным серпом?

Возможно, нечто подобное тут и происходило, в дыму от свечей было не разглядеть, но люди, кем бы они ни были, уже покинули это место, обратившись в тени, в ничто.

Остался один Форрест.

Он сидел у источника, плащ топорщился сзади.

— Зак, Сильвия, заходите.

На мгновение меня охватило сильное желание броситься назад, притвориться, будто меня здесь нет. Но Сильвия бесстрашно шагнула вперед, ее платье прошелестело мимо, и мне пришлось последовать за ней, сгорая от стыда.

Форрест зажег свечи по кругу, их дым постепенно заволакивал комнату.

В слабом свете я разглядел источник, окруженный вторым кругом из коричневых яйцеобразных предметов. Что-то хрустнуло под ногой. Я нагнулся.

Желуди, круг из желудей.

— Боюсь, ты прозевал нашу маленькую церемонию, Зак.

Я видел, мастер вне себя от злости. Его словно придавила к земле непосильная тяжесть, да только была ли это и впрямь ярость, или, быть может, печаль?

Рядом со мной стояла дрожащая Сильвия.

— Сэр, нас…

— Обуяло любопытство?

— Да.

Он рассмеялся, сухо, невесело.

— Во мне нет ничего любопытного, но я надеялся, что заслуживаю лучшего отношения.

Поначалу я его не понял. Затем он поднял свечу и переставил ближе к себе. Свет упал на расстеленный на земле чертеж, прижатый по краям камнями.

— Кто автор этого посмешища, Зак? — спросил Форрест, буравя меня взглядом.

В голове у меня все перемешалось, затем я услышал слабый вздох. Звук исходил от Сильвии. И, словно вспышка света, в мозгу блеснула догадка. Перед Форрестом лежал мой чертеж, искаженная копия его работы. Настоящий чертеж Сильвия отдала Комптону.

Оцепенев, я посмотрел на нее — хватило беглого взгляда. Сильвия не сводила с меня глаз, а лицо побелело как полотно.

В мгновение ока передо мной промелькнуло мое будущее: позорное изгнание, дома, которые я никогда не построю. И ее скитания по грязным лондонским улицам в поисках подаяния. Сильвия предала нас обоих. Чего ради мне ее выгораживать?

Я выпрямился, поправил манжеты и ничего не сказал.

Форрест показал на чертеж.

— Где оригинал?

— Продан, — прошептал я.

— Комптону?

Я кивнул — перехватило горло.

Форрест покачал головой, словно не мог говорить.

— Ты проиграл ему в карты? — наконец спросил он с горечью.

— Мастер Аллин вам рассказал?

— Намекнул. Почему ты не пришел ко мне, Зак, почему? — Он вскочил на ноги и выпалил: — Неужели я был таким плохим учителем? Разве я это заслужил?

Сильвия стояла рядом со мной, безмолвная, словно призрак, не смея поднять глаз. Во мне вспыхнула ярость. Мне хотелось крикнуть: «Это она, она! Эта лгунья меня подставила!»

Но я только покачал головой.

Тогда Форрест схватил чертеж и швырнул его мне в лицо.

— Как ты посмел так оскорбить меня, Зак? Я простил бы тебе карточные долги, простил бы твою неверность, но как ты мог допустить, чтобы кто-то построил эти уродливые развалины, исказив, уничтожив мой замысел? Не могу поверить! — Форрест стоял напротив меня, от гнева его карие глаза потемнели. — Архитектура — великая магия и высокое искусство, Зак. Нет ничего страшней, чем предать свое призвание.

Сильвия тихонько всхлипнула.

На миг я обрадовался, решив, что сейчас она признается, сейчас она расскажет ему все, но Сильвия молчала. Потом она повернулась и бросилась назад, в темноту коридора.

Форрест отвел волосы с лица.

— Я не желаю вас видеть, сэр. Ступайте прочь. Соберите свои вещи и убирайтесь вон из моего дома. Вы мне больше не ученик.

Я мог бы многое сказать ему в ответ. Лицо горело от стыда, и хотя гордость сжигала меня огнем, я усмирил ее, поднял голову и развернулся на каблуках, стараясь держаться как можно хладнокровнее. И все же стоило мне двинуться к выходу, как меня затопили угрызения совести. Чтобы заставить совесть умолкнуть, мне пришлось бы вернуться и рассказать ему о том, что сделала Сильвия.

Потому что я оставлял ее в доме Форреста, змею, пригревшуюся у него на груди!

Я остановился.

— Сэр, прошу вас, выслушайте…

— Уходи, Зак! — прорычал он со слезами в голосе.

И я ушел.

Снаружи висел промозглый туман. От него на площадке было светлее обычного. Пар от дыхания вырывался изо рта.

Не оглядываясь, я брел мимо груд камней. Что меня ждет? Почему я разрушил свою жизнь ради девчонки, которая совершила то, что совершила? Ради потаскушки, которой я ничем не обязан?

Я остановился. Нет, я должен вернуться и все ему рассказать.

И если он вышвырнет ее на улицу, мне-то что задело?

— Зак.

Она стояла в темном дверном проеме.

Я смотрел на нее сквозь туман.

— Что ты сделала, Сильвия? Я доверял тебе, я…

— Ты рассказал ему?

Я покачал головой.

Она тихо застонала.

— Ты должен был ему рассказать. Пойми, должен.

— Нет, — ответил я надменно. Все мои добрые намерения вмиг улетучились, я снова стал собой, Заком Павлином.

Она закрыла лицо руками.

— Тогда я ему расскажу.

— Нет, — я быстро подошел к ней. — Ты кончишь жизнь в канаве.

— Я это заслужила.

Я не собирался ее разубеждать. Просто спросил:

— А как тебя угораздило угодить к нему в сети?

— Так же, как и тебя. — Сильвия покачала головой. — Думаешь, женщины у Гибсона не играют? Я задолжала Комптону больше, чем ты. У меня не было выбора.

Она не плакала, но бледное лицо исказила страдальческая гримаса.

— Нет, был.

— Тебе не понять, Зак, что значит зависеть от кого-то. Несколько раз я пыталась сбежать. А теперь предала Форреста. Да знаешь ли ты, что я готова жизнь отдать ради него? И все-таки я сделала то, что сделала.

Я молчал.

Вокруг стояла тишина: молчали темные склоны холмов, затих город вдали. Где-то залаяла собака, и Сильвия сказала:

— Не уходи от Форреста. А когда он вернется домой, все ему расскажешь.

— А как же ты?

— Забудь обо мне. У меня есть одежда, немного денег. Как-нибудь продержусь. — Она невесело рассмеялась. — Найдется другой город. Не такой красивый, как тот, что хочет построить Форрест, но для такой, как я, сойдет и похуже. Прощай, Зак Павлин.

Я не улыбнулся, просто кивнул, хотел сказать что-то еще, однако она уже исчезла в проеме двери.

Я ждал, но Сильвия не возвращалась. Я отвернулся и не сразу сообразил, где нахожусь. Привычный хаос, царивший на площадке, теперь сбивал с толку, со всех сторон надо мной нависали массивные фасады, словно тридцать домов Круга по прихоти воображения обратились камнями величественной изгороди, свидетелями моей глупости. Я воображал высокие деревья, что вырастут тут когда-нибудь: пять мощных стволов в сердце Круга, пышными кронами закрывающие луну. Откуда-то выпорхнула птица, я поднял голову и увидел Сильвию.

По лестницам и неразобранным лесам она взобралась на крышу и теперь стояла у парапета. Ее платье мерцало в лунном свете, руки вцепились в край плиты. Она смотрела вниз на площадку.

У меня перехватило дыхание.

Форрест вышел из подвала.

— Мастер! — крикнул я.

Он обернулся. Мы оба замерли, а опомнившись, бросились к ней. Форрест стоял ближе и оказался проворнее. Я слышал, как он, оступаясь, с грохотом карабкается вверх по лестницам.

Я, пыхтя, лез вслед за ним. Потные ладони скользили, облака золотистой пыли оседали на плечах, словно морось. Перила закончились на полпути, и мне пришлось вцепиться в кольца и подтянуться на руках. Дыхание замерло, сердце выпрыгивало из груди.

На самом верху перед глазами поплыли круги. Шатаясь, я выбрался на крышу.

— Сильви, — сказал Форрест откуда-то из темноты. Его голос походил на хриплое карканье. — Сильви, прошу тебя, не делай этого.

Я встал позади него.

Она сидела на самом краю, свесив ноги над бездной. Местами крыша представляла собой голые стропила, и в просветы между ними ничего не стоило провалиться. Ровный ряд каменных колонн высился снизу, ожидая кровельщиков.

Форрест дышал с трудом, я слышал, как клокочет у него в груди.

Ее голос донесся откуда-то издалека.

— Не вините Зака, это сделала я.

Мастер судорожно ловил воздух ртом. Я собирался шагнуть к нему, но места на узком помосте не осталось.

— Комптон хотел заполучить чертеж. Велел мне принести его. Я задолжала ему, и… были другие причины. Я познакомилась с ним у Гибсона.

— Ты любишь его? — прошептал Форрест.

Сильвия повернула к нам лицо. Глаза темнели на мертвенно-бледном лице.

— Любила, наверное, давно. Он был так красив, так деликатен, говорил так учтиво и любезно… впрочем, я быстро поняла, что он негодяй, увидела его жестокость, высокомерие. Но так и не смогла избавиться от него.

Она вздрогнула, сломленная отчаянием.

— Ненавижу его и не могу забыть. Словно он имеет надо мной власть, и, что бы он ни попросил, я все для него сделаю.

Невидящими глазами Сильвия смотрела сквозь туман.

— Зак хотел отдать ему фальшивый чертеж, но я знала, Комптон догадается о подделке, и тогда мне несдобровать. Ему доставляет удовольствие мучить меня. Поэтому я и обманула вас обоих.

— Теперь это не имеет значения, — сказал Форрест.

— Нет, имеет! — взорвалась Сильвия. — Вы дали мне все, а я предала вас!

— Пусть так, — хрипло прорычал Форрест, — но если ты прыгнешь, ты предашь меня снова, и уже ничего нельзя будет исправить. Нам с Заком предстоит всю жизнь прожить с этой тяжестью, всю жизнь видеть во сне, как ты падаешь в бездну. — Он подобрался к ней ближе. — А моя работа, мое здание! Ты навеки разрушишь его.

Заметил ли он в темноте, что Сильвия улыбнулась? Потому что она и впрямь улыбалась сквозь слезы.

— Вы только о нем и думаете.

— О нем, как же иначе?

Форрест встал на колено и протянул к ней руки. Стропила под ним затрещали.

Сильвия заметила меня за его спиной.

— Разве я уже не разрушила его?

— Нет, замысел принадлежит мне. Пусть Комптон построит Круг, пусть прославится. Это неважно. — Мастер зашелся хриплым смехом. — Главное, что здание будет стоять. Я построил его для нас. Мы трое — вершины треугольника.

Форрест закашлялся. Тело судорожно дернулось, рот перекосился. Я склонился над ним, вмиг догадавшись, что в этом заключается его план. Сильвия не сможет остаться в стороне, бросится на помощь.

— Вот увидите, сейчас она будет здесь, — прошептал я ему на ухо.

И не ошибся. Сильвия кинулась к нам, платье зацепилось за дерево, и она со злостью рванула тонкую ткань. Голова Форреста запрокинулась, он судорожно ловил ртом воздух, пальцы царапали о дерево. Грудь напряглась, и он, обессилев, привалился к моему плечу.

Я поднял глаза на Сильвию, охваченный ужасом.

— Он не притворяется!

Вдвоем нам удалось посадить его. Форрест сражался за каждый вдох, словно внутри него сидел демон, словно сам воздух был его врагом. Лицо горело, а глаза всматривались во тьму, которой нам не дано было узреть. Мастер был прав: до конца жизни мне предстояло просыпаться в холодном поту, вспоминая во сне, как он сражался за жизнь, его хриплое, свистящее дыхание, то, как он до последнего сжимал мою руку, ногтями царапая ладонь.

Внезапно хватка его пальцев ослабла.

Наступила тишина.

Я обнимал мастера, пока не убедился, что его сражение завершено, а натруженное сердце больше не бьется. Сильвия рыдала, а я не мог плакать, на душе было пусто. Я осторожно опустил его на стропила, чувствуя, что вместе с тяжестью силы оставляют меня.

Меня шатало, но я протянул ей руку, и она взяла ее.

Птица над нами взмыла в ночное небо.


СУЛИС | Корона из желудей | БЛАДУД