home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЗАК

Рядом с грязной таверной двое местных зажигали фонари, а когда я спросил дорогу, уставились на меня, словно болваны. Болваны и есть.

— Никак с севера, господин?

— Не ваше дело.

Болваны ухмылялись. Вероятно, их смешил мой выговор.

— Тот новый дом на Джайлз-Элли, — сказал один.

— Спасибо.

Чувствуя затылком их взгляды, я крепче сжал рукоять шпаги, которую Форрест велел мне взять с собой. По вечерам в городе опасно, сказал он. Болваны хихикали. Наверняка до сих пор пялятся мне в спину.

— Смотрите в оба, сэр, — крикнул один, — в том доме водятся привидения.

Простонародье тут изъясняется на странном диалекте. Мне потребовалось немало времени, чтобы научиться понимать их мягкое бурчание.

Я шагнул в канаву, переступил через навозную кучу и свернул туда, где, по их словам, пролегала Джайлз-Элли.

Кругом стояла тьма кромешная. Дряхлые крыши клонились к земле, закрывая просвет. Какая-то тварь, вероятно крыса, прошмыгнула между ног. Я пнул ее носком сапога, промазал, и крыса юркнула в нору. Каблуки так и норовили угодить в какую-нибудь щель.

Внезапно мне пришло в голову, что те двое решили надо мной подшутить или, того хуже, ограбить. Или зарезать. Вспотевшие пальцы сжали рукоять шпаги. Я оглянулся.

Пахло гниющими овощами и нечистотами. Эта часть Акве Сулис — вонючая дыра. Внезапно я понял, почему мой новый хозяин Форрест исполнен такой ненависти к этим грязным переулкам, а его ум одержим видениями широких улиц и залитых солнцем террас.

Кажется, никто не собирался перерезать мне горло, и я на ощупь продолжил путь, держась рукой в перчатке за склизкую стену. Вскоре я достиг арки, перед которой еще чадил фонарь. Не было ни колокольчика, ни ворот, потому я просто нырнул под арку и оказался во внутреннем дворе. Вокруг высились груды строительного камня, едкая пыль висела в воздухе. Я чихнул. Вероятно, слишком громко.

Звук эхом отразился от стен. Над недостроенной крышей висел четкий серп луны.

Я вытер глаза носовым платком и крикнул:

— Мастер Форрест! Вы здесь? — Письмо хрустнуло в кармане. — Это Зак, сэр.

Разумеется, его нет и в помине. Даже рабочие ушли по домам, а сторож наверняка сидит в таверне.

Я раздраженно отвернулся. И тут что-то стукнуло в стекло.

Клянусь, на мгновение я утратил дар речи. Передо мной чернел оконный переплет, в котором смутно отражался я сам, а над окном нависал неоконченный король, каменные черты которого повторяли черты лица Форреста. Бладуд. Древний правитель друидов, предмет одержимости моего мастера.

Я подошел к окну и, заслонившись ладонями от лунного света, уткнулся в стекло.

— Мастер, вам письмо. Посыльный сказал, ответ требуется немедленно.

В комнате за стеклом висела непроницаемая тьма. Это был один из домов, что возводили по чертежам моего хозяина рабочие Питера Булла, отъявленные лентяи. Только вчера Форрест бушевал, обнаружив, что они чередовали хорошие камни с плохими, которые раскрошатся через несколько лет.

— Сэр? — Я несмело постучал в окно. — Вы здесь?

Что-то с треском ударилось в стекло изнутри, прямо напротив моего лица. Я отпрянул и схватился за шпагу.

Темень. Темень и мелькание демонских крыл!

И снова глухой стук. Я вскрикнул, но тут же облегченно выдохнул. Изнутри на меня смотрел крошечный яркий глаз. За стеклом билась птица!

Успокоившись, я разозлился. Этот дом начинал меня раздражать. Расправив плечи, я принял независимый вид, подошел к двери и заглянул в пустой проем. Лунный свет превратил строение в лоскутное одеяло: в стенах зияли дыры, щели в полу подкарауливали неосторожных.

Я уже решил было повернуть назад, но понял, что не усну. Если не выпущу птицу на волю, она всю ночь будет биться в стекло в моих снах. Это займет несколько минут.

Пробуя пол кончиком шпаги, я вошел внутрь. В ноздри ударил запах опилок и скипидара. Под ногами заскрипела стружка.

Из коридора вели три двери, каркас лестницы терялся во тьме. Я приложил ухо к первой.

Удары. Треск. Тишина. Она тянулась так долго, что я решил: птица разбилась. Скрежет. Я повернул ручку и вошел.

Комната была почти готова. Деревянные панели из темного дуба, мраморный зев камина в углу. Так вот куда она залетела!

Я не мог видеть ее в темноте, однако птица все так же отчаянно билась в стекло. Наверняка сломает себе шею, если не вмешаюсь.

Я шагнул вперед. Дверь за мной защелкнулась.

Я чертыхнулся, попытался нашарить во тьме ручку, но ее не было. И в ту же секунду что-то коснулось моего уха, словно порыв ветра. Я пригнулся, испугавшись, что обезумевшая птица запутается в волосах и выклюет мне глаза. Затем опустился на колени, выронил шпагу, на чем свет костеря нерадивых строителей. Как я мог забыть про дверную ручку! Неужели придется проторчать тут всю ночь? Наверняка Форрест уже вернулся домой и зовет меня, а миссис Холл спешит с кухни, чтобы доложить хозяину о прибывшем посланце и о том, что я отправился с письмом на Джайлз-Элли. Надеюсь, меня скоро хватятся.

Снова шорох крыльев, а вот и она, уселась на каминной полке, маленькая нахохлившаяся тень. Из темноты долетел тихий скрежет. Крошечный глаз поймал лунный свет. Птица смотрела прямо на меня.

Теперь, когда я видел ее, страх отпустил. Не сводя глаз с птицы, я шагнул к окну.

Шорох.

Тени заметались, хлеща меня сгустками тьмы.

Комната кишела птицами. Я завопил и упал лицом в пол. Сколько их здесь и откуда они взялись? Меня атаковали падальщики, а утром в комнате найдут мертвое тело с выклеванными глазами. Утешало лишь, что, увидев утром мой хладный труп, Питер Булл со страху свалится замертво.

Я провел рукой по лицу и велел себе не валять дурака. Всего-то и нужно, что открыть окно и выпустить птиц наружу. А после самому перелезть через подоконник. Я не собирался выставлять себя растяпой, завтра я и сам посмеюсь над сегодняшним происшествием.

Не поднимая головы, я осторожно пополз к окну по занозистым доскам. Гвозди царапали ладони, половицы скрипели. Захватчики не теряли времени даром: белые сгустки птичьего помета пятнали стены и камин. Наверное, галки, подумал я, в это мгновение месяц выплыл из-за облаков, и я увидел их: на каминной полке, на верхней раме окна, а одна на спинке кресла в углу. Я старался не дышать, до окна было рукой подать.

И вдруг мои пальцы дотронулись до теплой человеческой руки!

Я заорал. Птицы взвились в воздух, круша о стены тонкие косточки. Что-то коснулось моего плеча, я подпрыгнул и бросился к окну.

Рама не поддавалась! Я тянул и тянул, но руки скользили по птичьему помету. Черные перья кружились в дюйме от моего лица. Я схватил с пола какую-то палку и подсунул под край рамы. Птицы, ночные самоубийцы, ливнем бились в стекло.

Дерево треснуло. Я нажал сильнее. Сзади распахнулась дверь.

— Оставьте окно в покое, сэр! — произнес спокойный голос.

Меня словно окатило холодной водой.

Форрест стоял в дверном проеме, в вихре кружащих птиц. Подойдя, он двумя руками отжал плохо подогнанную раму, и в комнату ворвался сырой ночной воздух, заставив нас обоих поежиться.

Шатаясь, я встал. Хотелось прикрыть глаза рукой, но при Форресте я не смел проявить слабость.

— В сторону! — рявкнул он. — Не загораживай им проем!

Три птицы вылетели в окно, одна с хрустом врезалась в трубу дымохода.

Форрест хлопнул в ладоши и замахал руками. Последняя птица облетела нас и уселась на спинку кресла, вонзив когти в обивку. Тень Форреста на стене казалась огромной.

— Вон! Лети отсюда, темный дух! — воскликнул он, подойдя ближе.

Однако галка не торопилась улетать. Расправив крылья, она вспорхнула с кресла и перелетела на руку Форреста.

Удивился ли он? Мастер и галка смотрели глаза в глаза — черные дикие бусины и спокойные карие. Словно обменивались неким посланием. Я мог разглядеть чешуйки на лапках и лоснящиеся перья.

Наконец птица взмахнула крыльями и вылетела в сырую ночь.

— Поразительно! — выдохнули.

— Магия друидов, — важно кивнул Форрест.

Казалось, для него волшебное мгновение еще длится. Но вот он вздохнул и поднял глаза, тут же оценив нелепость моего внешнего вида.

— Бога ради, Зак, на кого ты похож?

Только сейчас я осознал, как выгляжу. Руки в птичьем помете, лицо чумазое. А во что превратилась одежда! Теперь ее не отчистить.

— Я искал вас, сэр, а потом… птица билась в окно…

— Ну и грязь они тут развели!

Форрест подошел к камину и заглянул внутрь.

— Ясно, тупица Питер Булл не закрыл дымоход. Этот бездельник сведет меня в могилу!

— Здесь кто-то есть, сэр, — промолвил я тихо.

Форрест обернулся. Луна осветила его правильные черты, спокойные карие глаза, твердый взгляд которых так часто выводил меня из себя. Он посмотрел туда, куда я показывал.

Девушка скорчилась за креслом, натянув на себя какую-то тряпку, словно серая мешковина могла ее защитить. На миг я решил, что передо мной и впрямь дух, такой тощей и бледной она была.

Форрест удивил меня. Склонившись над незнакомкой, он мягко, словно обращался к птице, спросил:

— Кто вы?

Она то ли пробормотала, то ли всхлипнула.

— Огня, Зак, да побыстрее! — приказал Форрест.

Выходя из комнаты, я услышал, как она ответила:

— Сильвия.

Мне потребовалось время, чтобы найти лампу и трутницу. Когда я вернулся, девушка сидела в кресле, а Форрест стоял у камина. Мне показалось, заслышав мои шаги, он отошел в сторону. Я осторожно опустил лампу на пол и уставился на девушку.

Она была очень хорошенькой.

Если не считать того, что худое грязное личико покрывали кровавые прыщики, которые она постоянно расчесывала. Медно-рыжие волосы небрежно свисали с плеч. Девушка запахнулась в серый плащ, но я успел заметить на левой ноге туфельку из белого шелка с крохотными вышитыми цветами. Обувь не для грязных улиц.

Она неразборчиво бормотала, давясь слезами, но, кажется, не лгала.

— Никто бы не принудил вас… — сказал Форрест.

— Ах, сэр, вы такой благородный господин, вы их не знаете! Я не могу туда вернуться, ни за что! Не заставляйте меня!

Значит, беглянка. Я сразу понял, откуда взялась эта пташка. Город кишел игорными и публичными домами. К тому же от нее пахло потом и помадой для волос, а еще выпивкой.

Джонатан Форрест внимательно разглядывал девушку. Наши огромные тени плясали на стене. На нем был бумазейный коричневый сюртук и жилет того же скучного цвета. Мастеру вечно недосуг подумать о костюме. На потрескавшихся ботинках налипла грязь, и, в отличие от моего отца и прочих господ, он редко носил парик. Впрочем, стоит ли удивляться — отец Форреста был каменщиком, и едва ли джентльменом.

— Что за место? — спросил он.

Она опустила голову.

— Это «У Гибсона», сэр. За термами.

— И там они заставляли вас…

— Они заставляли меня заманивать богатых джентльменов. Разговорами и… прочим. Чтобы те играли, пили, сорили деньгами. Я сама однажды оставила там все свои сбережения. Если я вернусь туда, со мной случится что-нибудь нехорошее.

— И вы сбежали оттуда?

— Да, сэр.

— Откуда вы родом?

Сильвия вздрогнула. Я заметил край грязного платья из синего атласа с глубоким вырезом, но она тут же запахнула плащ на груди.

— Моя семья из соседней деревни, но они не примут меня обратно. Я их опозорила. Придется отправляться в Лондон.

— В Лондон! — Форрест ужаснулся. — Девочка моя, Лондон — гнездо пороков! Вы не протянете там и недели!

— Тогда в Бристоль, сэр. Куда угодно. Если у меня будет немного денег на житье, я найду работу. Честную работу.

Так я и знал. Уверен, он не откажет ей в паре монет. Форреста легко растрогать, это удавалось даже уличным попрошайкам.

Мастер отвернулся к загаженному птицами камину и погрузился в раздумья. Девушка скосила голубые глаза на меня, но тут же перевела взгляд на Форреста. Я сразу понял, что пришелся ей не по нраву.

— Зак, затвори окно и проверь двери. — Форрест встал и подал Сильвии руку. — А вы, мисс Сильвия, отправитесь со мной.

Я решил, что ослышался.

Сильвия удивилась не меньше моего.

— Сэр, вряд ли это…

— Вы примите ванну, моя экономка вас покормит и найдет более пристойное платье. Спать будете на чердаке, со слугами. А завтра решим, что с вами делать.

Не припомню, когда я был так взбешен.

— Сэр, ваше положение… — выпалил я.

Форрест пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом, и слова застряли у меня в горле.

Обернувшись к Сильвии, он продолжил:

— Я не причиню вам вреда, Сильвия, не бойтесь.

— Сэр, я… я уверена… но… — Она замотала головой. — Это нехорошо.

Ей нужны были деньги, только и всего. Не удивлюсь, если ее история — выдумка от начала до конца.

— Прошу вас. — Он махнул рукой к двери и, что-то вспомнив, быстро повернулся ко мне.

— Совсем забыл. Где письмо?

Я отдал ему письмо. Увидев печать, мастер издал радостный возглас и, схватив лампу, стремительно отошел в угол комнаты. Мы с Сильвией остались стоять в темноте. Глядя, как он распечатывает письмо, она тихо спросила:

— А ты кто таков, мастер Павлин?

Я молча смотрел на нее. Голос больше не звучал жалобно, на лице проступило странное, почти комичное удовольствие. Я вспомнил, что девушка была свидетельницей моего позора.

— Наконец-то! — воскликнул Форрест.

— Сэр? — Я обернулся к нему, но он уже смял письмо, сунул его в карман и заспешил к двери.

— Кажется, я велел тебе проверить двери и окна, Зак.

Форреста переполняло радостное возбуждение — то дуновение безумия, что порой им овладевало. Не успел я опомниться, как они были за дверью.

В темноте я запер окно и засовы, окинул дом прощальным взглядом, однако мысли были далеко. Настроение вконец испортилось. Что за горькая судьба! Из-за долгов отца я вынужден служить подмастерьем у безумца, который грезит об идеальном городе, а сам не способен отличить приличную женщину от шлюхи!

Бредя домой по грязным улицам, я размышлял о том, к чему приведет решение Форреста. Ни к чему хорошему. Могу поспорить, он ее приютит. Будет как с той дворнягой, которую мастер привел недавно, и с тремя облезлыми кошками, которые поселились у нас раньше и оставляли шерсть где попало.

Неужели я обречен вечно якшаться с подобным сбродом?

Я не ханжа, обычный повеса, как все юноши моих лет, но, по крайней мере, не тащу в дом кого попало.

Дойдя до Площади королевы, я уже окончательно себя растравил, однако вид величавых строений в лунном свете прогнал мои печали. Площадь королевы была лучшим творением Форреста. Оставалось утешаться мыслью, что все гении безумны.

Дома я поднялся по лестнице, заглянул в мастерскую. На спинке стула висел его сюртук.

Наверху Форрест бранился с миссис Холл.

Озираясь, я шагнул внутрь и, не мешкая, вытащил из кармана скомканный листок. Плотная бумага хрустнула в руках.

Никакой записки, только рисунок. Двуликий Янус: одна голова повернута вперед, другая назад; одна женская, вторая мужская. Вокруг, опоясывая головы, вилось узкое змеиное тело, хвост змеи был зажат у нее во рту.

Внизу шла подпись, одно слово, острыми, как шило, буковками: УРОБОРОС.

Хотел бы я знать, что это.


СУЛИС | Корона из желудей | БЛАДУД