home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СУЛИС

Не распакованной осталась только синяя папка.

Она лежала на дне сумки, в скрытом отделении на молнии. Сулис в пижаме сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки. Солнечный свет из окна падал почти горизонтально, галки шумели в листве деревьев в центре Круга.

Она задумчиво смотрела на сумку, затем расстегнула молнию и вынула папку.

Зачем она хранит ее? Папка была с ней во всех переездах, в спальнях чужих домов, в квартирах многочисленных приемных родителей — везде. Теперь предстоит начать новую жизнь, а значит, пришло время избавиться от напоминаний о прошлом.

Вместо этого Сулис вытащила газетные вырезки и разложила их на одеяле.

Они потерлись на сгибах и смялись. Никто не знал, что Сулис хранит их. Двенадцать вырезок из разных газет, с одной и той же фотографией. Известной фотографией, сделанной газетным охотником за сенсациями.

Кудрявая рыжеволосая девочка лет семи вылезает из машины, вспышка застает ее врасплох, глаза округляются от неожиданности и удивления, маленькая ладонь крепко сжимает руку женщины в полицейской форме. На девочке полосатая кофта с капюшоном и брюки в розовый цветочек. Она кажется маленькой и тщедушной. Над фотографией надрывается заголовок:

Сулис поднесла вырезку близко к глазам, затем медленно отвела руку, но ничего не изменилось: с фотографии на нее смотрела незнакомка.

Обычная полицейская машина. Машин было много, она успела забыть про них, но камеру помнила. Свет ударил в лицо, испугал ее, и женщина в форме — кажется, Джин, — рассвирепев, попыталась задержать фотографа, но он умчался на своем мотоцикле.

Наверняка заработал на снимке кучу денег.

Сулис подняла глаза и посмотрела в зеркало, которое Ханна повесила на стену спальни. В девушке, смотревшей из зеркала, было не узнать малышку на фотографии. Лицо утратило детскую припухлость, заострилось. Пристальный взгляд голубых глаз стал непроницаемым. Крашеные светлые волосы больше не вились, падая на плечи гладкими прядями. Девушка в зеркале ничем не отличалась от большинства своих сверстниц. Среднего роста и веса, в неброской одежде. Сулис тщательно выбирала ее, избегая открытых фасонов и ярких, кричащих тонов. Обычная школьница. Это была ее маскировка. Это была Сулис.

Она сложила вырезки в папку, застегнула молнию, спрятала сумку в шкаф, заперла дверцу и сунула ключ в карман. Ханна и Саймон трепетно относились к ее личной жизни. Это было ей внове.

— Новое лицо, новый дом, новая жизнь. Осталось раздобыть немного денег, — сказала Сулис своему отражению в зеркале.

Позже, сидя в маленькой, увешанной пучками трав кухне, она спокойно сказала, слизнув йогурт с ложки:

— Если вы не против, я хотела бы найти работу. Буду отдавать свою долю квартплаты.

Ее новые родители обменялись удивленными взглядами. Ханна, подливая кипяченое молоко в самодельные мюсли, осторожно заметила:

— Сулис, нам приятно это слышать, но нельзя забывать о твоей безопасности. Город кишит туристами отовсюду, в том числе с севера. Тебя могут узнать…

— Не узнают. Прошло десять лет. Я сама себя не узнаю.

— В твоем возрасте десять лет кажутся большим сроком. — Саймон отложил газету. — А для большинства из нас десять лет — все равно что вчера. К тому же мы не нуждаемся в деньгах. Мы оба работаем, и… — он тревожно посмотрел на Ханну, — мы получаем деньги от социальной службы на твое содержание.

— Неудивительно, — кивнула Сулис.

— Неудивительно?

— Ну да, я и не думала, что вы содержите меня на свои.

Не слишком ли грубо? Их оказалось так легко поймать врасплох. Саймон и Ханна не походили на ее предыдущих приемных родителей. Прямодушные идеалисты. Сулис смотрела на смущенного Саймона, который притворился, будто слушает радио. Передавали легкую классическую музыку. Сулис видела, как ранили Саймона ее слова. Не стоит давать ему повод для беспокойства.

— Дело не в деньгах, — сказала она. — В октябре я поступлю в университет. Я должна привыкнуть быть на виду, не бояться чужих. Должна научиться жить самостоятельно. Поэтому я сюда и приехала. К тому времени, как мне исполнится восемнадцать, я хочу обрести уверенность в себе.

Ханна села за стол рядом с ней.

— А ты уверена, что готова?

— Я не боюсь трудностей.

— О какой работе ты говоришь?

Сулис положила ложку на тарелку.

— Официантки. Продавщицы. Что-нибудь временное, до начала семестра. Какое-нибудь тихое место. Наверняка в сезон здесь хватает вакансий.

Ханна молча смотрела на Саймона. Кухню заполнили звуки фортепиано.

— Что ж, думаю, нужно посоветоваться с… с социальной службой.

Сулис пожала плечами.

— Вот и славно. — Ханна сцепила пальцы. — И если они согласятся, я поговорю с одной знакомой. Она работает на водах и посещает мои занятия йогой. Только вчера она пожаловалась, что одна девушка их подвела. Я могла бы разузнать подробнее…

— На водах? — удивилась Сулис. — Я стану спасателем?

В кухне повисло смущенное молчание.

— Нет, — сказал Саймон, а Ханна нервно рассмеялась. — Речь идет о горячих источниках, римских термах. Это музей, Сулис.

— А, ясно.

— Их называют «Воды Сулис». — Саймон свернул газету, подошел к двери, открыл ее и встал на пороге. В дверном проеме была видна огромная гостиная, чертежная доска у высокого окна, ветер шевелил прозрачные занавески. — Посмотрим, что скажет Элисон.

— Хорошо. — Сулис посмотрела на Саймона и улыбнулась. — Пусть не думают, что мы оставим их в покое.

А впрочем, какая разница, согласится ли Элисон, размышляла Сулис позднее, прислушиваясь к голосу Ханны, говорившей по телефону. Чужие люди управляли ее жизнью столько лет, но скоро она освободится от опеки. Теперь, когда она нашла город своей мечты.

Окна гостиной выходили на Круг.

В это время дня здесь было малолюдно. Несколько пешеходов шагали по тротуару, мужчина читал на лавке газету, грузовичок с надписью «Питер Булл. Строительные работы» огибал окружность двора. В зеленой листве деревьев уже проглядывали желтые просветы.

Сулис не уставала любоваться великолепным закругленным фасадом, освещенным солнечными лучами. Внутри этого золотого круга она ощущала себя в безопасности. Заметив резной орнамент над дверными проемами, она прищурилась, всматриваясь в детали. Почему она не замечала его раньше?

Оперная ария из радиоприемника не заглушила голоса Ханны, говорившей по телефону в коридоре.

— Да-да, конечно… отлично. В самый раз. Рут, вы так добры… Квартира великолепная, спасибо…

Сулис улыбнулась. Почему она выбрала Саймона и Ханну? У нее была возможность уехать за границу, одна семейная пара из Франции предлагала ей приют. Во Франции ее жизнь точно пошла бы по-новому.

Но Сулис отлично знала ответ. Она выбрала приемных родителей из-за города.

Вошел Саймон, снял с полки книгу. Гостиную опоясывали книжные полки, заставленные дорогими фолиантами, книгами по архитектуре и искусству.

— Кто построил эту улицу? — спросила она.

Саймон подошел к окну и выглянул наружу, отражаясь в стекле.

— Батский цирк, или Королевский круг? Архитектора звали Джонатан Форрест. Талантище, но сущий безумец. Был одержим друидами и магией. Он первым исследовал Стонхендж не как попало, а основательно, сделал точнейший чертеж. Считается, что план Круга создан в подражание каменным кругам друидов. Тридцать зданий внутри Круга — тридцать камней образуют внешнюю окружность Стонхенджа. Размеры повторяют размер Великого круга в Стентон-Дрю, неподалеку отсюда. Форрест сам измерял его под проливным дождем. Некоторые верят, что Круг представляет собой магическое сооружение.

Теперь понятно, почему она чувствует себя здесь как дома.

— Архитектору должно нравиться жить в таком месте, — заметила Сулис. — Постоянно видеть Круг перед глазами.

— До встречи! — рассмеялась Ханна. — До пятницы!

Саймон кивнул:

— Площади всегда привлекают, их формы, очертания. Места, где их разбивают. В Круге есть что-то неуловимое: кажется, ты сумел понять, но нет, главное ускользает. Чтобы вновь и вновь удивлять, неожиданно подкрасться и ошарашить.

Поймав ее взгляд в стекле, Саймон запнулся.

— Прости, я не хотел…

— Ничего, все нормально, — спокойно сказала она.

Вернулась Ханна, ее лицо сияло.

— Ну вот, если ты не передумала, можешь считать, работа у тебя в кармане. Одна девушка из музея укатила на Канары, никого не предупредив. Рут в бешенстве. После обеда она ждет тебя на собеседование. Я могу пойти с тобой…

— Не стоит, я сама, спасибо.

Ханна покосилась на Саймона.

— Мы правильно поступаем?

— Думаю, да, ангел мой.

Поцеловав Ханну в щеку, он вышел. Сулис не переставало восхищать, с какой нежностью эти двое относились друг к другу.

— А сколько платят? — спросила Сулис.

Ханна замялась, смущенно поправила прядь волос.

— Надо же, совсем из головы вон. Хочешь, я перезвоню?

— Незачем. — Сулис покачала головой и грустно улыбнулась. — Я сама узнаю.

На миг Ханна показалась ей младшей сестренкой, бестолковой и взбалмошной.

А возможно, в каком-то смысле она и впрямь старше Ханны, не знающей, что значит жить в страхе. Лежать ночью без сна, гадая, где он прячется.

Когда она вышла на улицу, накрапывал дождь. Это ее устраивало — можно отгородиться от назойливых взглядов зонтом. Мостовая влажно блестела, на перилах застыли крупные дождевые капли. Сулис спускалась с холма, любуясь раскинувшимся внизу прекрасным городом.

Ей с детства нравилось строить. Другие дети возились с куклами и игрушечными автоматами, она возводила башни из желтых, зеленых и синих деревянных кубиков. Она и с Кейтлин подружилась из-за них — та тоже любила играть в кубики.

Сулис шла быстрым шагом, увертываясь от машин, мимо банков и бутиков. Ухо то и дело улавливало американский акцент. На улицах было многолюдно, в магазинах шла бойкая торговля. Небо над крышами сияло голубизной, но дождь из набежавшей тучи стучал по зонту.

Они с Кейтлин возились с кубиками часами. Чаще всего возводили башни. Одно неверное движение — и все рушилось, приходилось начинать сначала. Строили домики с желтыми стенами, синими дверями и красными крышами. Ей никак не удавалось приладить к крыше дымоход, она раздражалась и злилась. Сулис улыбнулась воспоминаниям. Кейтлин помогала, болтая без умолку, как свойственно малышне. Им понадобилась всего пара дней, чтобы стать лучшими подружками.

У подножия холма город изменился. Выверенная симметрия исчезла, улицы измельчали и сузились. Свернув направо, Сулис оказалась в запутанном лабиринте переулков и лестниц. Словно эта часть города существовала до того, как Джонатан Форрест и его ученики начали застройку.

С зонта капало. Сулис мысленно перенеслась в прошлое, в свое расколотое прошлое, когда мир поражал огромностью: высокие ступени, большие кресла, непонятные взрослые разговоры. Лучше не думать об этом. И о Кейтлин.

Но было поздно. Старое беспокойство вернулось. Сулис обернулась, ловя взгляды прохожих.

Туристы. Бегущий ребенок. Человек в длинном темном пальто.

Он стоял в глубине аллеи и разглядывал витрину. Сулис пристально всмотрелась в незнакомца — внезапно ей показалось, что это мужчина, читавший газету в сквере, которого она видела из окна.

Нет, не он.

Нет, он.

Она ни в чем не была уверена.

Сулис отвернулась, глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки. Никто не знает, что она здесь. Ей ничто не угрожает.

Она заставила себя замедлить шаг. Мостовая блестела от дождя. Огоньки витрин плескались под ногами, словно краски на мокром холсте. Сквозь открытую дверь магазина справа виднелись висячие мобили, ветряные колокольчики и серебряные украшения. Сулис вошла, закрыла зонтик и осталась стоять спиной к двери, разглядывая отражение незнакомца в зеркале на стене.

Спустя минуту он прошел мимо.

Его шляпа промокла от дождя. Под мышкой мужчина держал газету. Сулис успела разглядеть темные волосы, резкие черты лица. Мужчина не оглянулся.

Она обошла магазинчик, без интереса пробежала глазами ряды серебряных колец.

Многие люди носят газеты под мышкой. Это ничего не значит.

Проторчав в магазине минут десять и буркнув разочарованной продавщице: «Спасибо», — она вышла в переулок.

Дождь прекратился. Бледное солнце висело над крышами.

Она заспешила к Аббатству.

Двор был забит туристами. Они смотрели выступления жонглеров, делали снимки, хохотали над избитыми шутками комедиантов. Сулис обошла очередь японских школьников и неожиданно оказалась посередине пустого пространства перед зданием музея.

И чуть не врезалась в свинью.

Свинья была громадная, пластиковая, в розовый цветочек, на копытцах зеленела нарисованная трава, в пятачке блестело кольцо.

— Ваш билет.

Перед Сулис стоял юноша примерно ее лет с бейджем «Охрана» на рубашке.

— У меня нет билета, — сказала она. — Я ищу миссис Рут Мэтьюз. Насчет работы.

— Понятно.

Юноша окинул взглядом очередь нетерпеливых японских школьников.

— Спросите у администратора. Ее позовут.

Тут дверь открылась, и школьники ринулись в проем, словно бушующая волна. Сулис отбросило прямо на охранника, и вдвоем они врезались в скульптуру. Свинья зашаталась, Сулис вместе с юношей удержали ее.

— Что эта штука тут делает? — выдохнула она.

— Это часть инсталляции, — ответил юноша. — Свиньи. Разноцветные. По всему городу.

Он скривился, Сулис захихикала, но улыбка тут же сползла с лица.

Над головами толпы она заметила мужчину на террасе уличного кафе. Он пил кофе мелкими глотками и смотрел прямо на нее.

— Вы не ушиблись? — спросил юноша.

Она молча покачала головой.


БЛАДУД | Корона из желудей | cледующая глава