home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. На берегу

Протянувшийся вдоль пляжа голый дощатый настил под ноябрьским солнцем казался похожим на бледный деревенский сыр. Галереи игровых автоматов и торговые киоски, тянувшиеся параллельно ему вдоль западного края, ввиду приближения зимы были забиты фанерными щитами. Пустынный пляж за ограждением, спасательные вышки которого теперь хранились в сараях по соседству, вызывал ощущение, будто терпеливый берег и тревожное море бесстрастно уживались друг с другом в течение примерно тысячелетия без какого-либо вмешательства со стороны людей.

Топанье, с которым Эрин покинула спальню, сделалось заметно тише. Девушка подошла к скамейке, обращенной к морю, опустилась на нее и положила рядом с собой рюкзак. Примерно минуту она сидела, устремив взгляд за линию горизонта. Затем порыв холодного ветра заставил ее вздрогнуть и потянуться за рюкзаком. Из него она вытащила кожаный жилет, украшенный нашивками и булавками. Натянув это не слишком надежное одеяние на футболку с длинными рукавами, она вновь принялась копаться в рюкзаке, из которого вытащила пачку индийских сигарет-самокруток и зажигалку. Вскоре сладковато-пряный сигаретный дым перекрыл запах соленого морского воздуха.

Какое-то время, явно отвлекшись от окружающего мира, Эрин задумчиво курила. Неожиданно, без очевидного намека, она подняла с колен пачку индийских сигарет и подала кому-то у нее за спиной.

— Спасибо!

Это пришла Элис. Прежде чем сесть на скамейку рядом с подругой, она тоже взяла сигаретку и прикурила.

Элис Беймонт была Эрин сестрой по духу. Выдержанный в той же цветовой гамме наряд свидетельствовал о преданности готике до гроба. Облик девушки дополняла прическа — чернозеленые космы с отдельными розовыми прядками. Жутковатая прическа эта была нахлобучена на длинное некрасивое лицо подобно гнезду чайки на вершине утеса.

Эрин бросила завистливый взгляд на прическу подруги, затем раздавила ногой окурок и отбросила его прочь.

— Боже мой, мне этого не вынести! Ты посмотри на свои волосы! Вот это причесон!

Элис принял а жеманную позу, явно польщенная услышанным.

— Их уже полгода не касалась расческа.

Эрин шлепнула по шелковому занавесу своих собственных золотистых прядок.

— Я бы все на свете отдала, лишь бы избавиться от этой дряни. А она мне не разрешает!

— Почему? Объясни-ка еще раз.

— Из-за отца. Она все время талдычит, как он «обожал» мои волосы. Мол, я могу делать с собой все что угодно, только не смею менять прическу. Я тоже любила папеньку и очень горевала, что он помер. Но нельзя же в течение двух лет носить на голове могильную плиту!

— Отстой. А если ты все-таки сделаешь то, что хочешь?

— Будет столько крику и слез, что даже подумать страшно. А там — кто знает? Может, возьмет да попрет меня из дома, отправит жить к тетушке Глэдис. Этого только на мою голову не хватало. Вообще-то я к маменьке ничего отношусь, да и дома мне нравится. Вот только ее диктаторские ухватки сидят у меня в печенках.

Элис докурила сигарету.

— А убежать не думала?

Эрин пренебрежительно фыркнула.

— Куда? Чтобы закончить жизнь опустившейся тридцатилетней потаскушкой на каком-нибудь автовокзале, да еще подсевшей на иглу?!

— Даже не знаю, что сказать. Вот Шарлотта иногда…

— К черту твою Шарлотту! Она заносчивая, испорченная, богатая стерва! Нет уж, придется посмотреть правде в глаза — я здесь застряла надолго, если не навсегда.

Элис услужливо переменила тему разговора. Еще полчаса девушки говорили о мальчишках, учителях и школьных компаниях. Обменялись информацией о новых сортах лака для ногтей. Обсудили ряд вопросов, связанных с музыкой, — например, вероятность того, что «Cure» отправятся на гастроли и дадут необъявленный бесплатный концерт в местном общественном центре, а их, Элис и Эрин, сидящих на первом ряду, пригласят подняться на сцену.

В конце концов, когда солнце начало опускаться все ниже за спинами подружек, Элис заявила, что ей пора домой, потому что мать скоро будет кормить ее любимой едой: мексиканскими лепешками и куриной лапшой.

— Круто! — отозвалась Эрин с натужной беззаботностью. — Я еще немного здесь потусуюсь.

Элис направилась к улице, ведущей в городок, и вскоре совсем исчезла из виду. Чувствуя, что становится холоднее, Эрин встала и сделала по песку несколько шагов вниз, к морю. Приняв скорбный вид самой настоящей мученицы, она зашагала вдоль берега, громко топая огромными башмаками.

При этом она тащила за собой рюкзак, держа за лямку, — этакий богемный Кристофер Робин, волочащий за ногу пьяного Винни Пуха.


1.  В гуще дней | Нейтринная гонка | 3.  У края морской пучины