home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«ХАБСТЕР ДАБСТЕРС»

Под этими строчками красовалась карикатура, изображавшая знакомого занудного очкарика работы Хиршфельда (на втором веку жизни художник пребывал в полном здравии и продолжал активно трудиться в своем экзоскелете и Второй Коже).

Неутомимая Дагни потащила Баса в некое подобие раздевалки, битком набитой людьми, находившимися в разной степени раздетости и макияжа. Протиснувшись сквозь эту массу организованной толкотни, они попали в Зеленую Комнату. Атмосфера здесь была менее буйная, но более напряженная.

— Бас, я хочу представить тебя моим друзьям. Холланд Фландерс…

Бас пожал руку мускулистому молодому человеку в футболке и шортах, чьи голые руки, как начало ему казаться, источали из пор крошечные золотистые искорки.

— Крикет Ликлидер…

Миниатюрная женщина была одета в костюм из крокодильей кожи, напоминавший скорее боевое одеяние японских самураев, нежели вечернее платье. Время от времени она помаргивала холодными глазами рептилии. Бас так и не смог понять, были то контактные линзы или биоинженерная корректировка

— Роджер Мексикорн…

Длинноволосый и тощий молодой человек отличался бананово-желтой кожей, чем напомнил Басу обреченного на смерть альбиноса из фантастических романов.

— Лестер Шилл…

Бородатый, облаченный в строгий костюм мужчина на первый взгляд показался самым нормальным из друзей Дагни, однако эта уверенность рассеялась, как только он пожал Басу руку и тот ощутил отчетливое эротическое покалывание биоэлектрического имплантата.

— …и Индисия Дидцумс.

Широкое лицо Индисии расплылось в улыбке, обнажившей ряд остро заточенных зубов, которым позавидовала бы любая барракуда.

— Это несколько участников «Хабстер Дабстерс», Бас. Мои коллеги-соавторы. Они собрались здесь, чтобы принять сегодня участие в одном или даже нескольких «Вуди».

Бас попытался в сложившейся, слегка гнетущей обстановке перевести разговор в более разумное русло:

— Должен признаться, я никогда раньше, до моей сегодняшней встречи с Дагни, не слышал о вашей особой разновидности… э-э-э… искусства. Вы, ребята, насколько я понимаю, каким-то образом без спроса вторгаетесь в старые фильмы…

Шилл нахмурился.

— Сказано довольно грубо, но достаточно точно. Только диалоги, ничего больше.

— Ссорвессенно верно. — Это в разговор вмешалась Диддумс. По причине своих необычных зубов она заметно пришепетывала. — Мы занимаемшя ишшкушштвом более возвыссенным, чем то, сто делают эти ленивые болваны, которые вшех доштали твоими дерьмовыми обрасссами. У них имеютшя швои премии. Вшякие там «Жжжелиги».

Бас изумленно посмотрел ка зубастую даму.

— Постойте. Ваша награда получила название по имени Вуди Аллена, верно? Потому что он более полувека назад изменил звуковую дорожку японского фильма…

— «Как дела, Тигровая Лилия?»? — подсказала Дагни тоном доброго преподавателя, вытягивающего ответ из нерадивого студента.

— Но разве не Аллеи снял фильм под названием «Зелиг»?

— Конечно, он, — вяло согласился Мексикорн.

— Но точно так же, как превосходная «Лилия» предшествовала ничтожному «Зелигу», так и наша церемония предвосхитила задумку наших дегенеративных соперников. Мы-то понимаем разницу между Хорошим Вуди и Плохим Вуди.

— Мы, понимаете ли, писатели, — вмешался в разговор Фландерс, сделав жест, после которого в воздухе сверкнула змейка золотистых искорок. — Для нас слово имеет первостепенную важность.

Крикет Ликлидер сняла с головы громоздкий, неудобный шлем и почесала представшую взгляду Баса копну белокурых волос.

— И неизбежно при вкладывании наших слов в уста всеми признанных знаменитых персонажей возникает творческий вызов, и неожиданно понимаешь, что в процессе работы создается поразительно новый, практически другой фильм. Любому идиоту под силу вклеить Кинг-Конта в «Угадай, кто придет к обеду?». Но потребуется истинное мастерство, чтобы сформулировать новый сценарий, который идеально сочетается с оригиналом, артикуляцией и жестами актеров, и в то же время придает совершенно иной смысл.

— Хорошо сказано, Крикет! — похвалила Дагни. — Вот, коротко, наше кредо, Бас. Поразительная новизна рождается из поразительной тривиальности. Ты сам все скоро увидишь. Вот возьми-ка бокал шампанского. Это совсем недорогое пойло, его готовят из картофеля. Но на вкус ты ни за что не отличишь его от настоящего.

Бас сделал глоток. Действительно, вкус у псевдошампанского оказался недурен. Дагни оставила его одного, а сама отправилась о чем-то переговорить с коллегами. К Басу приблизилась Крикет. Он беспокойно принял другую позу и залпом осушил бокал. С этим он явно поспешил, потому что картофельное шампанское тут же ударило ему в голову.

— Значит, — промолвила Крикет, — вы тот самый башковитый парень, который изобрел протеобумагу.

— Так точно, — подтвердил Бас. — Все верно. Только для этого потребовалось не так уж много мозгов. В конце концов и другие какое-то время возились над созданием электронной бумаги. Пусть даже им и не удалось сильно продвинуться в своих изысканиях. Дело ведь не в том, что я все сам с нуля разработал. Я просто усовершенствовал идею, остальное — вопрос техники, обычный добротный инженерный труд, пусть даже и с искрой вдохновения.

— Но почему же никто не додумался до этого раньше? Нет-нет, вы заслуживаете всяческих похвал. — Крикет пронзила Баса острым взглядом крокодильих глаз. — Скажите мне, вас еще не слишком достали поклонники вашего таланта?

— Э-э-э… видите ли…

— Поверьте, сегодня вы сможете подцепить здесь целую толпу почитателей протеобумаги любого пола на выбор. Не забудьте — если та, с которой вы встречаетесь этим вечером, не даст вам, ну, вы меня понимаете, как вы того ожидаете, то на открытых трибунах найдется масса других, свободных девушек. Я — в их числе.

Крикет широко улыбнулась, после чего повернулась к Басу спиной, собравшись уходить.

— Подождите минутку, Крикет.

— Да-а-а?

— Вы, случайно, не родственница?..

— Это мой прапрадед. Неужели он не продал бы моего деда за один-единственный лист протеобумаги?

Вскоре к Басу подошла Дагни.

— Пойдем. Для нас оставлены места в ряду для почетных гостей, но мне хотелось бы быть поближе к проходу, чтобы при случае побыстрее подняться на сцену, когда меня назовут в числе победителей.

Бас вышел следом за ней из Зеленой Комнаты, которая пустела прямо на глазах. В танцевальном зале поклонники нового искусства торопились занять места поудобнее. Помещение наполнилось почти осязаемым возбуждением. Дагни удалось разжиться нескольким бокалами горячительного, после чего они с Басом заняли места в зале. Вскоре свет погас, и началась церемония вручения наград.

Сначала вниманию зрителей были предложены несколько живых песенно-танцевальных номеров, сделанных в духе обоих Вуди. Музыка и хореография повторяли знаменитые сюжеты, однако сопровождались совершенно другими словами. Вражда молодежных шаек, «ракет» и «акул» из «Вестсайдской истории» изображала современную научно-политическую вражду между виридианцами и дансгаард-ошгеритами. Акробатические фортели Фреда Астора из «Поющих под дождем» легли в основу пародии на недавний скандал с участием Лурдес Чикконе[12] и министра Евросоюза Рэнди Ратгера. Каждое выступление публика встречала бурными аплодисментами. Бас поймал себя на том, что поражен тем, с каким воодушевлением принималась столь непритязательная молодежная сатира. Неужели это и есть истинное проявление культурной революции, которую, предположительно, породило изобретение протеобумаги? Если дело обстоит именно так, то ему должно быть стыдно.

Наконец на сцене появился конферансье. Он был одет в одноразовый костюм, скроенный по лекалам знаменитого мешковатого прикида, который во время своих концертов в конце прошлого тысячелетия надевал певец Дэвид Бирн, чья восьмидесятилетняя исполнительская карьера недавно достигла нового всплеска популярности благодаря успешному совместному гастрольному туру вместе с «Блидинг латас». Его одеяние, полностью изготовленное из протеобумаги, представляло собой стремительно меняющуюся комбинацию психоделических образов. От их беспорядочного мельтешения стало больно глазам, и Бас был вынужден отвести взгляд в сторону.

— Первая категория — «Лучшее превращение трагедии в комедию». Одна из претендентов — Фаустина Кенни и ее «Касабланка»…

На огромном экране протеобумаги и на аналогичных листках, которые держали в руках зрители, появился видеоклип.

Хэмфри Богарт, склонясь к сидящей за пианино Дули Уилсон, исполнявшей роль Сэм, произнес:

— Эти клавиши из настоящей слоновой кости или синтезированной?

— Ни то, ни другое, Рик, — они из человеческих костей, привезенных из Чечни. Разве ты не видишь, как они восхитительно поблескивают?

— …Энджеле Коупленд за его «Ровно в полдень»…

Суровый Гэри Купер повернулся к очаровательной Грейс

Келли и произнес:

— Не беспокойся, Эми, семейным бриллиантам ничего не сделается. Мои трусы — лучший тайник, потому что они сделаны из шкуры прекрасного синтезированного броненосца!

— …Джим Капп за «Властелина колец»…

Фродо Бэггинс, плывущий в лодке по реке, пристально посмотрел в глаза Сэму Гамджи и заметил:

— Признайся, Сэм, это ты слопал последнюю плитку этого чертова супершоколада с антиоксидантом!

— …Лура Гиффард за «Голубой бархат»…

Брутальный Деннис Хоппер, прижимая к носу и рту прозрачную маску, прогнусавил:

— Какого черта я вызвался подвергнуть себя бета-излучению для испытания этого нового газа для разгона демонстрантов?

— …и, наконец, Дагни Уинсом за «Унесенных ветром»…

Сжимая в объятиях Вивьен Ли, Кларк Гейбл спросил:

— И что же мне делать, если ты все же решишься на коррекцию пола? Где я тогда окажусь?

— В полной заднице! — последовал ответ.

— …А теперь я назову имя победителя! Это — Дагни Уинсом и ее «Унесенные ветром»!

Под шквал аплодисментов Дагни поспешила к подиуму. С ликующим видом триумфатора она сжимала в руках приз — бронзовый бюстик Вуди Аллена с пузырем для слов, которые когда-то пририсовывались в книжках героям комиксов, и начала свою ответную речь.

— Это вам не хухры-мухры, братцы! Мне пришлось потягаться с сильными претендентами на главную награду. Хочу выразить искреннюю благодарность членам жюри — они поняли, что феминистский подтекст не помеха реальным мужикам. Благодарю также Калифорнийский государственный комитет искусств за их неустанную поддержку, моих родителей за их зиготное предвидение и Алекса, моего психотерапевта, за его вдохновенное лечение лунным камнем. Кроме того, позвольте мне попросить вас приветствовать Баса Эпплбрука, изобретателя протеобумаги, который сегодня присутствует в этом зале. Бас, покажись народу и поклонись!

Бас, ни жив ни мертв, поднялся со стула, чувствуя на себе взгляды всего зала. Моргая от света направленных на него софитов, он повернулся к присутствующим и вымученно улыбнулся. Выдержав какое-то короткое время грохот аплодисментов, насколько этого требовали приличия, он с облегчением опустился на свое место.

Дагни спустилась со сцены, села с ним рядом и, наклонившись, легонько поцеловала в щеку. Это частично компенсировало Басу его вынужденный показ публике. Однако оставшаяся часть церемонии очень скоро испортила ему настроение.

За наградой, врученной Дагни, последовала номинация «Лучшее превращение комедии в трагедию». Затем настал черед номинации. «Прощай, мюзикл!» и наоборот. Номинации «Подтекст на переднем плане» и «Лучший документально-пародийный фильм» сменила награда за «Бомбу наоборот» — в эту категорию попали фильмы, которые, очевидно, имели целью лишение оригинала какой бы то ни было интриги. Номинация «Идиотский сюжет» подразумевала награду за обмен героев самыми безмозглыми репликами и маразматическое объяснение мотивов своих поступков. Категория «Кинокомикс» предполагала талантливые комментарии актеров, которыми те сопровождали все свои действия, а также искусное использование велеречивых тягомотных реплик во время боевых, напичканных стремительным действием эпизодов. «Изменение пола» означало, что мужчин озвучивали женскими голосами и наоборот. Номинация «Этническое несоответствие» сулила награду за использование совершенно неподходящего иностранного акцента.

Отец Баса родился в 1970 году. В раннем детстве Бас обнаружил дома стопку журналов, которые Йорк Эпплбрук собирал в юные годы. Зачарованный этими восхитительными раритетами, Бас с живейшим интересом проглотил залпом комплект журнала «Мэд», еще лишь наполовину понимая прочитанное, но все же смеясь от всей души над пародиями на фильмы, снятые за много лет до его появления на свет. В умудренном жизненным опытом десятилетнем возрасте Бас, однако, уже умел отличить настоящий юмор от бородатых анекдотов и избитых шуток «обычных придурков».

В данный момент ему казалось, будто он попал в гигантский оживший номер журнала «Мэд».

Бас просто не мог поверить, что все эти предположительно взрослые люди искренне воспринимают подобный подростковый стеб как новую разновидность высокого искусства. И каким образом его детище могло стать своего рода катализатором этих банальных квазидадаистских поделок?

Басу неожиданно стало стыдно.

Он, конечно же, не стал делиться своими раздумьями с Дагни. Ему не хотелось омрачать ей радость от победы над соперниками. Кроме того, он все еще не опомнился от радости, которую она доставила ему своим коротким, но все же поцелуем. Разговор с Крикет сделал возможность заняться с Дагни любовью по окончании церемонии более реальной. Бессмысленно жертвовать первой же вероятностью бесплатного секса за последние два года, возлагая ее на алтарь упрямых пустых разглагольствований.

Наконец утомительная церемония завершилась. Съехавшиеся на нее со всего земного шара творцы нового искусства разбились на группы, намереваясь отправиться в другие места, чтобы там или отпраздновать триумф, или оплакать поражение. Бас оказался в компании Дагни, членов «Хабстер Дабстерс» и стайки тусовщиков. Все они направились в бар под названием «Плачущая горилла», отличительной чертой интерьера которого являлось изображение мрачного примата, позирующего рядом со всевозможными знаменитостями. Там Бас употребил алкоголя больше, чем еды, и отведал пригоршню неизвестных ему наркотиков.

Непонятным образом он оказался в номере отеля, абсолютно голый, вместе с Дагни. Секс имел место во время коротких огненных калейдоскопических проблесков сознания, чередовавшихся с провалами в полное беспамятство. Бас запомнил очень немногое из этой, несомненно, приятной ночи.

Но, к его великому ужасу, он прекрасно запомнил свои последующие хвастливые постельные речи.

— …во время испытания пришлось поместить в протеобумагу кое-какую «лазейку». Секундочку, сейчас слажу в операционную систему, проверю, там она или нет. Там, сидит и в ус не дует! Точно, я ее так и не вытащил. И никто не смог ее обнаружить. Во всех листах до единого по-прежнему есть потайная дверца!

Дагни лежала, закрыв глаза, и лишь что-то сонно пробормотала. Однако, как стало известно из «Бостон глоуб», листы которой Бас перевернул утром 25 июня, когда газета воспроизвела символическую версию их резкого разрыва, причиной которого стала патологическая честность Баса во время незаконченного второго свидания, она прекрасно расслышала каждое его слово.


СПОРТИВНАЯ ОДЕЖДА «МАД БАГ» НЭШВИЛЛЬСКАЯ СТУДИЯ ИГРЫ НА СИТАРЕ КОСМЕТИЧЕСКАЯ ФИРМА «КСИЛЛЕЛЛА» | Нейтринная гонка | 5 Беглец