home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6 Маньчжурский кандидат

Тито Харной вел свой видавший виды «сегвей» — рассчитанную на двух человек модель конвейерной сборки — по Массачусетс-авеню в направлении Кембриджа. Сидя на заднем сиденье, Бас испытывал острое чувство ностальгии, правда, не совсем приятное. Оно постепенно усиливалось по мере приближения к альма-матер — Массачусетскому технологическому.

Несмотря на то что, разбогатев, Бас постоянно делал щедрые пожертвования родному институту, принимавшие форму новых учебных корпусов, именных стипендий, грантов и прочего, сам он до этого ни разу после окончания не появлялся в его стенах. С институтом было связано много грустных воспоминаний, причудливо сочетавшихся с радостью триумфа. Каждый раз, когда Бас вспоминал свои студенческие годы, он снова — до известной степени — ощущал себя этаким чокнутым монстром, каковым и оставался после окончания МТИ. Обычно Бас, руководствуясь сермяжной житейской мудростью, предпочитал гнать прочь подобные упаднические настроения.

Но теперь, судя по всему, ему не оставалось ничего другого, как снова предстать перед своим прошлым.

Из состояния задумчивости его вывел голос Харноя:

— До надежды осталось всего ничего.

Действительно, они уже пересекли реку Чарльз, и до Кембриджа было рукой подать.

Впереди уже маячили корпуса технологического — и справа, и слева.

Бас обратил внимание на гладь реки.

— Что это там такое происходит? — спросил он Харноя.

— Ежегодный фестиваль Драконьих Лодок. Сегодня у азиатов большой праздник с карнавалом.

Харной остановил скутер почти в самой тени Большого купола, и они с Басом направились прямо к веренице зданий, составлявших знаменитый Бесконечный коридор, который, в свою очередь, привел их на лужайки Киллиан-корт.

Несколько собравшихся здесь художников рисовали с различных ракурсов живописную водную феерию. Работали они с помощью электронных палочек-стилей на холстах из протеобумаги. В зависимости от выбранной художником программы сделанные им мазки тут же превращались в оцифрованную пастель, графику, картину, написанную маслом или акварелью, рисунок углем, тушью или карандашом. Некоторые стили были оснащены особыми стилевыми фильтрами, позволявшими моментально создавать творения в духе Моне или Сера.

Тем временем во всей округе проводились конкурсы воздушных змеев. Сделанные из протеобумаги с добавлением особых программ, они отличались необычайной гибкостью и при сильных порывах ветра взмывали едва ли не к заоблачным высям. Лишенные веревок, они управлялись с земли любителями этой древней забавы особыми пультами в виде полосок протеобумаги, которые позволяли использовать самые разные программы полета. Совершая немыслимые курбеты и броски, эти ну прямо-таки живые воздушные создания пытались сбить своих крылатых соперников, не позволяя им сделать то же самое с собой.

Неподвижно сидевшие пользователи протеобумаги читали журналы, газеты и книги, общались с друзьями, смотрели телепередачи о туристических достопримечательностях в разных концах планеты или занимались сотнями других дел, так или иначе связанных с изобретением Баса Эпплбрука.

— Я рад, что вы доверились «Маскелерос», Эпплбрук! — произнес Харной, ведя Баса через парк в направлении башни здания № 54. — Мы вас не подведем. К счастью, мы обладаем своими собственными каналами негласного наблюдения за всеми неординарными событиями в городе и его окрестностях. Мы держали специальных агентов для контроля за всем, что связано с вашим именем.

— Но для чего? — удивился Бас.

Новость была для него в новинку.

— Вы что, шутите? Действительно не знаете, для чего? Вы же вселенская знаменитость, вас в университетском городке все прекрасно знают и помнят. Вы самая светлая голова из всех, кто когда-либо учился в технологическом! Я говорю об этом совершенно серьезно, ни капельки не иронизирую.

Басу стало не по себе. Неужели он действительно стал своего рода эмблемой, символической личностью для нового молодого поколения?

— Ну что ж, принимаю ваши слова на веру. Мне остается лишь надеяться, что я смогу оправдать ваши надежды.

— Даже если бы вы не придумали ничего другого, кроме протеобумаги, то все равно остались бы непревзойденным гением в глазах окружающих. Вот потому мы и хотим вам помочь. Это просто замечательно, что нам удалось внедрить шпиона — то есть меня — в то место, где вы встретились с «Дабстерами». Эти пижоны палец о палец не ударили бы, чтобы вам помочь.

Несмотря на столь лестные речи, Бас все еще сомневался в полезности и истинных мотивах загадочных «Маскелерос», однако равнодушие друзей Крикет не оставляло ему иного выбора. (Сама мисс Ликлидер, хотя и выражавшая искреннюю симпатию к нему, не могла предложить ему какой-либо существенной помощи.)

— Благодарю вас, Тито. Но мне еще не вполне ясно, как вы сможете найти Дагни.

— Крионизируйте свой метаболизм, дружище. Через минуту вы все поймете сами.

Спустившись на несколько ступенек вниз, они оказались перед безобидной подвальной дверью позади здания № 54. Прямо над дверной ручкой помещался небольшой квадратик протеобумаги. Харной, ни секунды не раздумывая, плюнул на него.

— Неужели для вас не годится смазка от пота на кончиках ваших пальцев? — удивился Бас.

— Конечно, годится, но от плевков я просто тащусь.

— Ясно.

Незримая лаборатория, уместившаяся на клочке протеобумаги, тут же провела экспресс-анализ ДНК слюны Харноя, и дверь открылась.

Внутри темной, лишенной окон комнаты их ожидала кучка светящихся голов.

Лица принадлежали всемирно известным личностям: Мэрилин Монро, Стивену Хокингу, Бритни Спирс (подростковая версия, а не официальное лицо «ОпиэйтБустерс»), президенту Уинфри, Фримену Дайсону, Уолту Уитмену (торжества по поводу его двухсотлетия десять лет назад снова сделали знаменитого поэта популярной личностью), Вуди Вудпекеру, Губке Бобу Квадратные Штаны и сыну Барта Симпсона Гомеру-младшему.

— Добро пожаловать в логовище «Маскелерос»! — зловещим тоном поприветствовал Баса Терминатор.

Бас сначала замер на месте от удивления. Затем, поняв, где очутился, неожиданно разозлился.

— Давайте-ка снимем маски! Во время нашего разговора в помещении не должно быть ни клочка протеобумаги.

В комнате зажегся верхний свет, и стала видна группа заговорщиков, одетых лишь в камуфляжные костюмы. Один за другим члены «Маскелерос» сдвинули назад маски, и взгляду Баса предстали улыбающиеся юношеские лица: собравшиеся здесь молодые люди были обоего пола и самого разного этнического происхождения. Один из них собрал у всех остальных, включая и Харноя, их маски, после спрятал потенциально опасные листки протеобумаги в плотно закрывающийся шкафчик.

Бас коротко изложил суть проблемы жадно внимавшим ему студентам. Те понимающе закивали головами, а одна девушка произнесла:

— Значит, вам нужно отыскать место, где прячется ваша подружка. При этом она не должна знать, что вы вышли на ее след. Но поскольку она эффективно контролирует каждый лист протеобумаги на нашей планете, то ваше единственное средство информации, похоже, закрыто. Но вы забыли… про Интернет!

— Интернет! — вспыхнул Бас. — К чему ж так мелочиться! Можно использовать в качестве сигналов дым костров или… или… телеграф! Интернета давно не существует, как и ксероксов.

— Вы не поняли, старина, — вступил в разговор рыжеволосый юноша. — Большие секторы Паутины все еще остались на своих прежних местах. И их поддерживают добровольцы вроде нас. Мы бережно сохраняем этого древнего монстра и с великим почтением относимся к нему. Виртуальная экология Паутины сейчас сильно отличается от прежней, это правда. Стало больше пограничных биомов, разделенных участками отчетливого опустошения. Но мы продолжаем поддерживать в работоспособном состоянии тысячи веб-камер. Протеобумага в них совсем не используется, они работают исключительно на древнем кремнии. Мы сделаем вот что — отправим несколько агентов на поиски, и я гарантирую, что вскоре мы выследим вашу девушку.

— Она не моя девушка, — устало возразил Бас. — Эх, да что мне терять! Давайте попробуем, была не была!

В сопровождении «Маскелерос» Бас вошел в соседнюю комнату, заставленную старинными компьютерами: тут были допотопные модели с плоскими плазменными экранами и складными клавиатурами «палм-пайлотов». Жара и запахи перегретой работающей электроники, стоявшие в помещении, напомнили Басу студенческие годы, которые, как ему теперь казалось, отделяла от настоящего целая вечность. Несколько «маскелерос» сели за свои машины и приняли азартно щелкать «мышками». На экранах замелькали, напоминая кадры импрессионистского фильма без сюжета и звука, бесчисленные снимки Большого Бостона, снятые давно забытыми веб-камерами, расположенными в самых разных местах.

— Освежитесь, дружище. Поиск может занять какое-то время, — произнес Тито Харной, протягивая Басу банку с шипучкой.

В конце концов Бас и Тито разговорились. Они обсудили последние достижения спинтроники и то, какое потенциальное влияние те способны оказать на протеобумагу.

— Дальнейшая минимализация схем не изменит базовую парадигму протеобумаги, — заявил Бас. — Усилятся быстродействие и мощность, однако стандартная функциональность останется прежней.

— Нет! Спинтроника означает, что все функции протеобумаги могут быть распространены на весь окружающий мир. Протеобумага как отдельная сущность прекратит существование.

Бас был вынужден задуматься над подобным сценарием, и такое развитие событий не на шутку встревожило его. Постепенно он согласился с тезисом Харноя, по крайней мере частично. Почему он раньше не додумался до такого варианта? Возможно, Дагни была недалека от истины, когда обвинила его в том, что он-де утратил былой кураж…

— Мы нашли ее!

Вместе с остальными присутствующими Бас бросился к одному из мониторов, на котором возникло изображение Дагни.

Она восседала в уютном гнездышке из подушек с листом протеобумаги на коленях. Рядом поднос, заваленный пакетами еды из какого-то фаст-фуда.

— С какой камеры поступает изображение? — спросил Бас.

— С той, что установлена на уровне потолка на антресолях в зрительном зале кинотеатра «Парамаунт» на Вашингтон-стрит неподалеку от Чайна-тауна.

Когда в 1999 году Бас Эпплбрук появился на свет, кинотеатр «Парамаунт», одна из величайших кинематографических гранд-дам двадцатого века, этого Золотого Века Голливуда, был на два десятилетия закрыт строительными лесами. Последующие пятнадцать лет без конца рассматривались различные планы его ближайшего ввода в строй. К этому времени Бас уже оканчивал МТИ. В тот год как раз начались восстановительные работы. Торжественное открытие отреставрированного здания совпало со взлетом экономики, вызванным появлением протеобумаги, и кратковременной, но смертельно опасной эпидемией мегасифилиса. Столкнувшись с проблемами финансирования и опасностью инфицирования помещения при массовом скоплении людей, а также баснословной дешевизной систем типа «домашний кинотеатр», основанных на использовании протеобумаги, хозяева, не выдержав конкуренции, вынуждены были закрыть кинозал, который в очередной раз вышел из моды.

— Вы можете укрупнить изображение? — спросил Бас. — Хотелось бы увидеть, что она сейчас разглядывает.

Веб-камера дала крупный план листа протеобумаги на коленях у Дагни.

И тогда Бас понял, что она наблюдает за ним и остальными присутствующими.

В бесконечном обратном движении монитор показал газету, показывающую монитор, показывающий газету…

— На ком-то из нас — клочок протеобумаги! — взвыл Бас.

В следующее мгновение хитроумная Дагни посмотрела себе через плечо прямо в объектив веб-камеры, и в тот же миг ожил, вернее, заговорил подбородок Баса.

— На ком же еще, как не на тебе самом, идиот! — произнесла кожа Баса чуть искаженным голосом Дагни.

Бас мгновенно отодрал с подбородка лоскуток пластыря, приклеенный после бритья. Вслед за его движением резко дернулось изображение «Маскелерос» на листке протеобумаги у Дагни.

— Дагни! — крикнул Бас, обращаясь к протеопластырю. — Ты зашла слишком далеко! Ты устраиваешь забавы за мой счет! Верни мне мой пароль, чтобы я мог защитить протеобумагу!

— Приди и забери! — поддразнила его Дагни. — Я же не сдвинусь с места.

— Заберу!

С этим смелым заверением Бас решительно скомкал пластырь, отчего изображение на листке у Дагни моментально исчезло. На экране монитора вид у нее был довольно беззаботный — с грациозностью и величием царицы Савской она восседала на груде подушек.

Бас повернулся к Тито Харною.

— Одолжите мне свой телефон и «сегвей». Я хочу раз и навсегда покончить с этой хулиганкой!

— Кто-нибудь из ребят поедет вместе с вами.

— Нет, оставайтесь здесь. Дагни может неправильно отреагировать на вмешательство посторонних. Кроме того, мне нужно, чтобы «маскелерос» продолжали следить за ней и немедленно сообщали мне обо всех ее действиях и передвижениях. Надеюсь, она послушается меня и откажется от своих безумных замыслов. Если же нет… тогда я просто не уверен в себе. Я готов на все!

— Хорошо.

Кто-то сунул Басу телефон. Он загрузил в него свои личные данные, затем ввел номер Харноя. Засунув телефон за воротник рубашки, чтобы им можно было пользоваться не беря в руки, Бас направился к выходу из штаб-квартиры юных заговорщиков.


5 Беглец | Нейтринная гонка | 7 Призрак оперы