home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


случай мора у Софокла, Гиппократа и Фукидида

Несмотря на гибкость в отношении к божественному, рациональные объяснения, предлагаемые врачами, часто противоречат верованиям, популярным в то время. Но так как врачи не испытывали потребности выступать против общественного мнения, только сравнение с литературными источниками, а именно с трагедией, может показать истинное отношение Гиппократовой философии к традиционному мышлению.

Для примера возьмем болезнь, обрушившуюся на целое общество. Греки называли ее loimos, а мы обычно называем «чумой». Историки медицины предпочитают называть ее мором, так как собственно чума, которая вызывается палочкой Йерсена, была еще неизвестна в Греции архаической и классической эпох.

Мор неоднократно упоминается в греческой трагедии. Эсхил упоминает его как одну из причин опустошения городов. Софокл уделяет ему большое место в начале трагедии «Эдип-царь», где Фивы стали жертвой бедствия. Вот как жрец Зевса описывает ситуацию царю Эдипу:

«Город, как ты сам видишь, сломлен. У него больше нет силы сопротивляться вне пучин смертоносной зыби. Он приходит в упадок в ростках, где образуются плоды земли. Он приходит в упадок в стадах быков и безуспешных родах женщин. Здесь насылающее лихорадку божество, внезапно обрушившийся отвратительный Мор, неотступно преследует наш город. Из-за него пустеет дом Кадма, а черный Гадес обогащается стонами и рыданиями».

Эта картина скорби повторяется хором стариков:

«О, неисчислимы страдания, которые я испытываю. Болезнь, я это вижу, поразила весь народ. И человеческий разум не находит оружия, чтобы ее отразить. Плоды этой прославленной земли больше не произрастают, и в родах женщины не оправляются от своих завывающих болей. Можно увидеть, как один, потом другой, подобно бескрылой птице устремляется быстрее, чем неукротимый огонь, к берегу западного бога. Город с бесчисленными мертвецами умирает. Не зная снисхождения, сыновья лежат на земле, безжалостно несущей смерть».

Эта концепция общего бедствия, которое охватило город в трех сферах жизни (растения, животные, человек), не нова в греческой литературе. Это наследие архаической концепции, уже представленной в эпосе. У Гомера в начале «Илиады» мор обрушился на лагерь ахейцев у Трои. Он поразил сначала животных, собак и мулов, потом людей. У Гесиода город несправедливого царя — жертва мора и голода — видит как гибнут мужчины, как женщины перестают рожать, а собственность уменьшается из-за потери урожая и стад. Описание мора у Софокла, Гомера и Гесиода особенно сближает объяснение, которое там дается: бедствие является божественным наказанием, истребляющим все общество, чтобы наказать одного человека.

У Гиппократа нет примера общей болезни, которая одновременно обрушилась бы на все сферы жизни (растения, животные, человек). Когда автор трактата «Ветры» рассказывает о море, он подчеркивает, что эта болезнь не поражает одновременно людей и животных. Разница между Гишюкратом и Софоклом особенно отчетлива при объяснении причины мора. Однако и у врача, и у драматурги появляется одно и то же слово: miasma. У них оно имеет совершенно разный смысл. В «Эдипс-царе», как и во всех греческих трагедиях, miasma означает религиозное преступление, связанное с пролитой кровью. Дельфийский оракул, спрошенный Креоиом по приказу Эдипа, ответил, что для прекращения мора нужно изгнать из города «miasma», которая является его причиной. Таким образом, причина мора — преступление против религии и морали, даже если оно невольное. У Гиппократа, наоборот, слово miasma лишено всякой религиозной и моральной окраски. «Когда воздух отравлен миазмами, которые являются врагами человеческой природы, — говорит автор «Ветров», «тогда люди заболевают». Что означают «миазмы» в медицинском контексте? Это виды испарений, которые исходят от земли, из болота или от трупов. Таким образом, miasma является материальной и естественной причиной. У врачей мор поражает избирательно или людей, или различные виды животных, тогда как у драматурга мор обрушивается без разбора на все формы жизни, как это происходит у Гомера и Гесиода. Отсюда различие в способе распространения мора. Драматург ссылается на опасность заражения. Врач-гиппократик не верит в распространение эпидемии через простой контакт.

Парадоксально, но эта мысль неспециалиста ближе концепции современной медицины, чем взгляды врача-гиппократика.

Средства, применяемые для борьбы с мором, а трагедии и в Гиппократовой медицине, естественно, не имеют ничего общего. В «Эдипе-царе» никто и не думает призвать па помощь врача. Обращаются к богам, оракулам и прорицателям. Исполненный тревоги хор стариков, глас народа, взывает к семи богам, умоляя положить конец бедствию. Дело здесь не в простонародной психологии. Эдип, который исключительно благодаря своей мудрости смог отгадать загадку сфинкса, перед лицом катастрофы не видит иного выхода, кроме как послать за советом к дельфийскому оракулу и пригласить фиванского прорицателя Тире-сия. Точно так же Ахилл в начале «Илиады» советует спросить «прорицателя или жреца или даже толкователя снов». Воспоминания о Гомере настолько живы в трагедии, что Эдип, царь Фив, гневается на откровения прорицателя Тиресия точно так же, как Агамемнон, вождь ахейцев, услышав откровения Калхаса.

Обращение к оракулам и прорицателям у Софокла является не только литературной реминисценцией. Это часть реальной жизни. Списки дельфийских оракулов содержат около сорока ответов, данных по поводу мора. Среди них есть ответ афинянам, жертвам эпидемии VI века. Пифия посоветовала «очистить город». Эту задачу они поручили одному из Семи Мудрецов, Эпимениду Критскому. Эпименид взял черных и белых овец и повел их на Ареопаг. Оттуда он их отпустил брести, куда они захотят, наказав афинянам, которые за ними следовали, принести в жертву каждую из них там, где она ляжет. Так прекратилось бедствие. Вот почему в афинских домах еще сегодня можно найти безымянные жертвенники в память о тогдашнем искуплении.

Согласно другому преданию, Эпименид заявил, что причиной мора было преступление Кил она. Он указал и средство против болезни: были казнены два юноши, Кратин и Ктесибий, и бедствие прекратилось.

Когда в середине V века, в начале Пелопоннесской войны, разразилась большая афинская «чума», жители опять прибегли к молениям в храмах и оракулам. Таким образом, с религиозной точки зрения прекращение мора может произойти только с помощью искупления или очищения в соответствии с обрядами.

С рациональной точки зрения гиппократиков такие средства доступны исключительно медицине. Лечение состоит в предохранении от миазмов, содержащихся в воздухе. Послушаем Полибия, ученика Гиппократа:

«Вот советы, которые следует давать населению: не менять режим, если он не является причиной болезни, но стараться до крайности похудеть и ослабить тело, ограничивая пищу и напитки привычного режима, но постепенно… Что касается воздуха, вот необходимые предосторожности: вдыхать как можно меньше воздуха и воздух как можно меньше зараженный. Для этого по возможности дальше уйти из местности, зараженной болезнью, затем провести курс лечения похудением, так как это лучший способ избежать глубокого, учащенного дыхания».

Это, скорее профилактическое, чем целебное, лечение может вызвать улыбку. Но оно использует только естественные и рациональные средства. Эти советы, не такие уж устаревшие, как кажется, если сравнивать их с рекомендациями, данными совсем недавно официальной организацией:

«Служба гигиены воздуха округа Базель (Швейцария) 27 июля предупредила население о том, что воздух округа содержит сильную концентрацию озона. Три измерительных станции обнаружили уровень содержания озона на кубический метр воздуха выше нормы на 120 мг. Поэтому населению рекомендуется избегать длительных высоких физических нагрузок. И особенно людям, страдающим респираторными заболеваниями. Детям рекомендуется не выходить из дома».

Оригинальность позиции врача-гиппократика можно оценить, сравнив ее с мнением Фукидида о большой афинской «чуме» 429 года. Фукидид дает великолепное описание этого бедствия, в котором отходит от традиционной концепции и приближается к медицинской модели. Он констатирует неэффективность божественных средств, молений богам и оракулам. Его описание дает понять, что религиозные преступления, такие как содержание трупов в священных местах, являются не причиной болезни, а ее следствием. Фукидид присоединяется к медикам по двум позициям. Он детально описывает симптомы болезни, используя терминологию, аналогичную терминологии врачей. Его анализ патологического явления — чисто рациональный, как и у Гиппократа. Но не следует преувеличивать зависимость Фукидида от врачей. Когда историк приступает к описанию бедствия, он ссылается на личный опыт: он сам перенес болезнь и видел множество больных людей. Поэтому как свидетель может описать болезнь, не прибегая к чужой помощи. (В «Гиппократовом сборнике» нет детального описания эпидемии. Нет никаких доказательств, что сам Гиппократ был свидетелем афинской «чумы»). Только гораздо позже спутали эпидемию, о которой идет речь в биографических трудах, с большой афинской «чумой» и приписали Гиппократу заслугу в том, что он принес облегчение, разведя большие костры для очищения воздуха. Фукидида отличает от врачей его отказ найти причину:

«Я предоставляю каждому — врачу или неспециалисту — взять на себя труд высказать свое мнение о болезни. Пусть они укажут, отчего она могла на самом деле произойти, и причины, которые, по их мнению, удовлетворительным образом объясняют это бедствие, так как они способны выполнить такую задачу».

Но для врача главное — именно узнать причину болезни. От этого зависит лечение. «Если знать причину болезни, — говорит автор «Ветров», — можно было бы прописать телу то, что ему полезно, исходя из противоположного для противодействия болезни». Фукидид же не признает ни правоту сторонников рациональной медицины, ни правоту жрецов. Проводя убедительные параллели, он подчеркивает бессилие и тех и других. «Ничего не помогало, ни врачи, которые, леча болезнь в первый раз, оказались пред неведомым (и которые больше всех умирали, потому что больше всех общались с больными), ни никакое другое человеческое средство. Также и молитвы в храмах, обращения к оракулам и другие подобные средства оставались безрезультатными: в конце концов они от этого отказались, отдавшись на произвол болезни».

Отказ от поиска причин объяснятся тем, что историк оказался более прозорливым, чем врачи его времени. Не будучи жертвой убеждений, которые мешали врачам поверить в передачу болезни путем контакта, Фукидид заметил заражение и правильно определил, что врачи из-за контакта с больными больше всех подвергались риску заразиться.

Проблема причин эпидемии позволяет сопоставить драматурга, врача-гиппократика и историка. Религиозной и моральной концепции драматурга противопоставляется рационализм врача-гиппократика, тогда как историк, явно отвергая религиозные, проявляет скептицизм и по поводу рациональных объяснений врачей. Софокл представляет традиционное культурное наследие, Гиппократ воплощает торжествующий рационализм, Фукидид кладет начало скептическому позитивизму, который описывает факты и отказывается высказываться о причинах.


Медицина Асклепия и медицина Асклепиадов | Гиппократ | ГИППОКРАТ И РОЖДЕНИЕ НАУКИ О ЧЕЛОВЕКЕ