home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Наука или случай?

Автор трактата «Искусство» в высшей степени склонен к размышлениям о своей деятельности. Эта склонность вообще характерна для врача-гиппократика.

Лучший способ определить необходимые условия для своей деятельности — это исходить из понятия, противоположного понятию technо, а именно — tuche. Эта антитеза между искусством и случаем, или, если хотите, наукой и везением, с V века была темой споров о различных видах деятельности, которые претендовали на статус искусства или науки. Она появляется даже в театре. Еврипид в «Алкестиде» образно говорит: «То, что зависит от случая, не постигается искусством». Но до Платона и Аристотеля мы чаще всего встречаем это слово (tuche) в специальных трудах врачей. Уже в «Древней медицине» упоминание случая используется для опровержения абсурдной теории, что искусства медицины не существует: «Если бы искусства медицины вообще не существовало (…), случай полностью определял бы судьбу больных». Об открытиях медицины он говорит, что они обязаны своим появлением науке, а не случаю.

Эта антитеза занимает большое место в трактате «Искусство», особенно в ответе на первый аргумент противников. Ответ полностью построен на этой антитезе:

«По правде говоря, я тоже не отказываю случаю в праве на успех, но считаю, что неправильное лечение болезней, как правило, кончается неудачей, тогда как хорошее — успехом. Потом, как это возможно, чтобы те, кто полностью исцелился, приписывали бы причину чему-то другому, а не искусству, если они исцелились, прибегая к нему и отдавая себя его услугам? Ибо они не пожелали надеяться только на случай, поскольку обратились к искусству. Поэтому они далеки от того, чтобы приписывать выздоровление случаю, но скорее приписывают его искусству. Ибо лишь только они обратились к нему и доверились ему, они увидели его реальность и ощутили его силу, раз его работа была доведена до успешного конца».

Делая небольшую уступку своим противникам и признавая, что случай иногда может сыграть свою роль в успехе или неудаче врача, автор энергично настаивает на реальной силе искусства, применение которого, если оно правильное, обычно сопровождается успехом. Роль случая сводилась к минимуму, сила науки утверждалась. То же мы встречаем в трактате:

«Тот, кто знает медицину, не ждет ничего от случая, а добьется успеха со случаем или без него. Вся медицина твердо обоснована, и прекрасные доктрины, которые ее образуют, не нуждаются в случае. Ибо случай автократен и не позволяет собой командовать, и даже молитвой его нельзя заставить прийти, тогда как наука позволяет собой командовать и приносит успех каждый раз, когда тот, кто ее знает, желает ею воспользоваться».

Понятия «наука» и «случай» не совсем абстрактны. В этом последнем отрывке они даже персонифицированы, когда, кажется, сравниваются с двумя женщинами или, возможно, с двумя богинями с противоположными характерами. Одна властная, и ее нельзя уговорить даже молитвой, другая же легко уступает, по крайней мере, сведущему человеку. Дело в том, что греческое слов tuche, которое соответствует французским словам hasarcl (случай), chance (везение, удача), fortune (успех), действительно будет обозначать божество. Здесь зарождается знаменитое рассуждение Галена, где он сравнивает богиню Фортуну, окруженную своими приверженцами, и бога искусств Гермеса в сопровождении его последователей. Несколько отрывков дадут представление об этой аналогии:

«Не стыдно ли презирать культуру искусств и следовать за Фортуной? Чтобы разоблачить порочность этого божества, древние изображали ее в живописи или скульптуре в образе женщины (что уже было символом безрассудства), вложили ей в руки руль, поставили у ее ног сферический пьедестал и закрыли ее глаза повязкой, желая всеми этими атрибутами показать нам ее непостоянство. И наоборот, посмотрите, насколько отличны атрибуты Фортуны от атрибутов Гермеса, господина разума и владеющего всеми искусствами: это веселый молодой человек, красота которого не усилена украшениями, а является отражением достоинств его души. Его лицо улыбающееся, глаза зоркие, пьедестал имеет прочную форму куба…

Посмотрите на спутников Фортуны, вы увидите, что все они праздны и неумелы в искусствах; влекомые надеждой, они бегут за быстроногой богиней, одни ближе, другие дальше, некоторые даже повисли на ее руках… Но другая свита, свита Гермеса, состоит только из благопристойных и возделывающих искусства людей; мы не видим, чтобы они бежали, вопили или спорили. Бог стоит посередине, все расположились вокруг него в соответствующем порядке; каждый сохраняет место, которое ему было указано. Ближе всех стоят к Гермесу и непосредственно его окружают геометры, математики, философы, врачи…».

В эпоху Гиппократа, очевидно, были еще далеки от столь точного и уничижительного изображения богини Фортуны. Однако понятие случая существует и объясняется как контраст с понятием искусства и науки.


Два пути познания | Гиппократ | Условия существования науки