home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Карточки больных

Внимание к мельчайшим деталям привело к тому, что врачи вели карточки больных с чрезвычайной точностью, день за днем записывая симптомы, которые они считали знаменательными — с начала болезни до ее исхода, обычно фатального.

Карточки были известны еще до греческой медицины. В Египте труды по медицине состояли из ряда коротких статеек о болезнях. Этот способ изложения существует в некоторых нозологических трактатах «Гиппократова сборника», традиционно приписываемых книдским Асклепиадам.

Но карточки индивидуальных болезней появляются только в школе Гиппократа, уже уехавшего из Коса в Фессалию. Они сохранились в трактатах под названием «Эпидемии». Только самая древняя группа, состоящая из I и III книг, содержит сорок две аккуратно составленные карточки. Гален насчитывал в пятой книге «Эпидемий» пятьдесят индивидуальных случаев. Если их объединить, они образовали бы трагедию в сто актов. И иногда акт обладает единством времени. Так раненый, получивший повреждения печени утром, вечером умирает:

«У того, кто был ранен в печень дротиком, цвет лица сразу же стал землистым; запавшие глаза, возбуждение, дурнота; он умер до того, как опустела площадь, тогда как ранен был утром».

Конечно, стиль врача совсем не похож на стиль автора трагедии, нагромождающего патетические детали, чтобы взволновать публику. (Вспомним рассказ в «Медее» Еврипида о смерти молодой и прекрасной новобрачной, павшей жертвой отравленного подарка соперницы). У врачей ничего подобного нет. Тем не менее иногда сквозь объективность рассказа угадываются эмоции. Вот трагическая история дочери Нерия:

«Девушке, очень красивой девушке, дочери Нерия, было двадцать лет. Ее подруга, играя, ударила ее ладонью по темени. Тотчас же она потеряла зрение и перестала дышать. Когда она вернулась домой, сразу же началась лихорадка, у нее болела голова, и все лицо покраснело. На седьмой день из уха потек зловонный и красноватый гной; его вытекло больше одного киафа; казалось, что ей лучше и произошло облегчение. Но вот снова наступила сильная лихорадка; девушка была слабой и не разговаривала; правая сторона лица перекосилась, были затруднения с дыханием, конвульсии; она дрожала, язык был одеревенелый, взгляд неподвижный. На девятый день она умерла».

Для упоминания о возрасте, разумеется, есть медицинское оправдание. Но вот упоминание о красоте в список признаков не входит. Нас волнует трагический контраст между красотой девушки, играющей с подругами, и перекошенным лицом, остановившимся взглядом через восемь дней после несчастного случая, на вид безобидного. Взгляд врача, умеющего бесстрашно взирать на невыносимые вещи, замечает и трагедию. Описания больных воскрешают сцены обыденной жизни и производят глубокое впечатление:

«У жены Феодора была сильная лихорадка из-за кровотечения, зимой. Лихорадка прекратилась в течение второго дня. Вскоре после этого у нее появилась тяжесть с правой стороны, как если бы это шло от матки. Все это произошло вначале. В последующие дни ощущалась боль в груди, она была сильной. Ей помогли припарки на правый бок. На четвертый день боли появились снова. Дыхание было учащенным; трахея во время вдоха, который был мучительным, слегка свистела. Она лежала на спине, ей было трудно перевернуться. Ночью лихорадка стала более острой, и был непродолжительный бред. На пятый день утром лихорадка казалась более умеренной; сначала со лба в небольшом количестве стекал пот, потом по всему телу и ногам. После этого ей показалось, что лихорадка отступила; на ощупь ее тело стало холоднее. Но сосуды на висках пульсировали больше, дыхание было более учащенным, временами она бредила, и все ухудшалось. Язык был все время очень белым; кашля не было, кроме третьего и четвертого дня, и то непродолжительного; жажды не было, но мокрота; правый гипохондрий на пятый день сильно опух, потом стал более мягким. На третий день с помощью свечей она выделила немного экскрементов, на пятый день снова немного жидкости; живот мягкий, моча вязкая, имеющая вид сока лазерпиция; глаза, как у уставшей женщины. Ей трудно было вставать и переворачиваться. На пятый день ночью она была плохая, бред. На седьмой день в то время, когда площадь полна народу, потек обильный пот; он начался со лба и распространился по всему телу. Будучи в полном сознании, она привела в порядок свои дела, но в середине дня она сильно бредила. Что касается охлаждения, оно было аналогичным, но произошло ухудшение того, что относится к цвету лица. Вечером с кровати упала нога, она без причины угрожала своему ребенку, затем умолкала и на какое-то время успокоилась. В момент первого сна сильная жажда, бред; она вскакивала, оскорбляла присутствующих, потом снова умолкала и на какое-то время оставалась спокойной. В течение всей оставшейся ночи у нее был тяжелый сон, но век она не смыкала. На (седьмой) день большую часть времени отвечала кивками головой, ее тело оставалось неподвижным, а рассудок довольно ясным; в тот же час снова пот, глаза опущены к нижнему веку, неподвижные, отупевшие; белки желтые и мертвенные. Все лицо желтое и черное, большую часть времени она протягивала руку к стене или одеялу; когда она пила, слышались шумы; она рвала даже через нос; она собирала лочья шерсти, прятала лицо в ладони; после пота руки были, как лед; пот, который вышел позже, был холодным, тело на ощупь тоже холодное. Она вскакивала с кровати, кричала, бредила. Дыхание учащенное, руки дрожали, при приближение смерти конвульсии. Она умерла на седьмой день. На шестой день она помочилась ночью в небольшом количестве. Моча приставала к палочке, была клейкой и похожей на сперму. Все эти ночи она страдала бессонницей. После шестого дня моча слегка кровянистая».

Описание отмечает развитие болезни не только день за днем, но также в течение дня и ночи. Самое необычное замечание — это свесившаяся с кровати нога. Отрывок производит впечатление спонтанного и описанного с натуры. Женщина бранила без причины своего ребенка — такая деталь не оставляет никаких сомнений. Однако эта внешняя спонтанность не должна заслонять того, врач руководствуется точным знанием исходных точек для исследования и принимает к сведению время года, лихорадку, дыхание, положение больного в постели, состояние различных частей тела, глаза, сосуды на висках, руки, гипохондрий, все выделения и испражнения: пот, мокроту, кал, мочу, сон, помутнение сознания двух степеней: бред и приступы безумия. Более того, это описание понятно только специалисту, так как оно содержит и недомолвки. Признаки констатируются, но их значение обычно не разъясняется. Это предполагает со стороны читателя знание значения каждого из этих признаков. Описание является инструкцией, аналогичной инструкции трактата «Прогноз».

Клиническое описание врачей-гиппократиков достигло уровня совершенства. Но это искусство внешнего наблюдения было существенно ограничено их незнанием невидимого внутреннего мира организма человека.


Наблюдение и разум | Гиппократ | Реконструкция невидимого внутреннего мира