home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Пределы анатомических знаний

Так как врачи-гиппократики не производили вскрытий человека и представляли его внутреннее состояние по тому, что они видели и прощупывали, или по тому, что они наблюдали при вскрытии животных, неудивительно, что их знания в этой области были отрывочными, ошибочными и даже близкими к фантазии. Когда читаешь врачей античности, часто рискуешь допустить ошибку, используя термины, которые предполагают более современный уровень знаний.

Чтобы хорошо понять медицину древних, нужно забыть о достижениях современной медицины. Даже такие простые слова, как «органы» и «нервы», не могут употребляться без учета анахронизма. Разумеется, гиппократики знали такие основные органы, как головной мозг, сердце, легкие, печень, почки, селезенка, мочевой пузырь, которые располагались в двух больших полостях, разделенных диафрагмой — в верхней и нижней полости. Но они еще не называли их органами. Это понятие было введено Аристотелем. Они скорее говорили о «структурах», так как определяли эти части тела больше по их форме, чем по функции. Современное слово «нервы», хотя и происходит от греческого «neura» и широко употреблялось врачами-гиппократиками, сейчас больше не соответствует тому, что они под этим подразумевали. Они путали нервы и сухожилия и не знали того, что мы называем «нервной системой». Для них это были только связки, функцией которых было сохранение целого.

Зная мышцы, они не знали об их способности сокращаться. Они, разумеется, знали фиброзные протоки, переносящие кровь, но называли их phlebes (отсюда происходит слово флебит) и, как правило, не делали различий между венами и артериями. Слово «артерия» означало то, что мы сегодня называем трахеей. Артериальный пульс еще не был открыт, и до эллинистического периода не использовался для диагноза. Пульсации, особенно на висках, наблюдались, но только как патологические расстройства.

Для эпохи Гиппократа лучше говорить о «сосудах» и знать, что эти сосуды переносили не только кровь, но и воздух, а при случае и другие жидкости. Расположение этих сосудов внутри тела было еще довольно фантастическим. Каждое описание в «Гиппократовом сборнике» предлагает собственную систему. Особенно отличались положения отправной точки системы. Греки не имели представления о кровообращении, открытом только в XVII веке Гарвеем. Один врач считал, что отправной точкой была голова, другой — печень, третий — сердце. Парадоксально, но самое знаменитое описание после Аристотеля было и самым фантастическим. Для того чтобы показать, что его предшественники ошибались, считая началом сосудов голову, а он первым увидел, что это сердце, Аристотель в качестве примера цитирует длинное описание Полибия, сохранившееся в «Природе человека». Это описание содержит четыре пары сосудов, спускающихся от головы до стоп с ответвлением в руки. Оно даже не упоминает сердце!

Пожалуй, больше всего гиппократики нафантазировали о половых органах. Матка, которой они справедливо приписывали причину женских болезней, совершает странные путешествия по телу. То, что она подвержена смещениям и выпадениям, соответствует действительности. Но то, что она спускается до ног, вызывая судороги в большом пальце, или устремляется к печени, к бедру, ребрам и пояснице, не перестает удивлять. Иногда кажется, что матка наделена собственной жизнью. То высохшая матка «бежит», поднимаясь к влажному и набрасывается на доверху наполненную влагой печень. От этого у женщины возникает внезапное удушье. То разгоряченная матка «устремляется» к внешней прохладе. Так объясняются разновидности выпадений! Такие метафоры являются пережитком древних представлений, согласно которым некоторые части тела считались самостоятельными живыми существами.

В научных описаниях не все было так фантастично. Расположение и форму костей было легче определить. Хирургические трактаты показывают довольно хорошее знание человеческого скелета и похвальное сознание необходимости безупречно знать форму костей и связок для правильного диагноза и лечения вывихов и переломов. Например, автор «Суставов», дав точное описание позвоночника, совершенно справедливо обличает невежество тех своих собратьев, которые путают перелом (неопасный) остистого апофиза со смещением (опасным) вперед всего позвонка:

«Спинной мозг пострадал бы, если бы подвергся изгибу на небольшое расстояние из-за такого смещения (вперед). Сместившись, позвонок сдавил бы спинной мозг, если даже не раздавил бы. Сжатый и блокированный, он вызвал бы паралич многих больших и жизненно важных частей тела. Так что врачу при наличии столь большого количества других повреждений не нужно было бы беспокоиться о том, как выпрямить позвонок. Таким образом, ясно, что было бы невозможно поставить такой позвонок на место ни сотрясением, ни любым другим способом, разве что разрезать человеку живот, а потом оттолкнуть позвонок рукой изнутри наружу, но это возможно сделать только с мертвым, но никак не с живым! Что же заставляет меня писать все это? Дело в том, некоторые воображают, что лечили людей с вывихнутым внутрь и полностью вышедшим из суставов позвонком. Некоторые считают, что это самое неопасное из всех искривлений, поэтому нет необходимости во вправлении, так как в таких случаях выздоровление самопроизвольно! Многие люди пребывают в неведении и извлекают выгоду из своего неведения, так как убеждают свое окружение. Они ошибаются по следующей причине: они путают ость, которая выступает из позвонка, с самим позвонком».

Врач-гиппократик явно знал о тяжести повреждений спинного мозга. Его свидетельство показывает, что анатомические знания могли быть очень неравными у разных врачей. Причиной этого было отсутствие унифицированного обучения. Наконец, проницательность автора «Суставов» свидетельствует, что самые знающие врачи, несмотря на пробелы в анатомии, могли правильно судить о мире невидимого.


Вскрытие животных | Гиппократ | Пределы Гиппократовой физиологии