home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Метод аналогии: видимая модель реконструкции невидимого

Таким образом, врачи могли прийти к выводам вопреки тому, что они видели. Они сознавали трудности проникновения в мир невидимого, обычно старались воссоздать внутренние невидимые явления путем аналогий с внешними явлениями.

Автор «Древней медицины» излагает свою теорию о том, что функции органов зависят от их конфигурации и что грушевидные органы больше всех притягивают жидкость. В частности, он говорит:

«Чтобы понять это, следует сравнить с тем, что видимо снаружи. С одной стороны, открыв рот, вы не сможете втянуть ни одну жидкость, но, вытянув, сморщив и сжав губы, вы втянете. Если вы еще и приложите к губам трубочку, вы сможете легко втянуть, что захотите. С другой стороны, медицинские банки, имеющие широкую часть, которая переходит в узкую часть, являются изобретением искусства с целью притягивать и втягивать плоть. Части внутри человека, имеющие естественную конфигурацию такого типа, это мочевой пузырь, голова, а у женщин матка».

Это самый показательный пример для иллюстрации метода аналогии. Досократовские философы, как и врачи, интересовались человеком, сталкивались с теми же трудностями и использовали тот же метод аналогии. Видимое было критерием невидимого. Этот метод связан с именем Анаксагора, так как он нашел удачную формулировку, одобренную Демокритом и которая стала пословицей: «Видимое — око невидимого».

Но красивая формулировка — это не изобретение. Эмпедокл, который был моложе Анаксагора, но предшествовал ему в творчестве, уже применил этот метод в поэме «О природе», где объяснял механизм дыхания по аналогии с поведением воды и воздуха в клепсидре.

Метод аналогии применялся не только к человеку, но также и к неисследованным частям земли. Историк Геродот, современник (и сосед) Гиппократа, применял его в этой области довольно необычным способом. «Догадываясь о неизвестном с помощью того, что явно», он изучает неизвестное верхнее течение Нила по аналогии с симметричным течением Дуная. В данном случае то, «что явно», совсем не было таковым. Дунай, как говорит Геродот, начинается у кельтов в городе под названием «Пиренея»! Аристотель исправит ошибку, говоря, что это гора. Но все равно расположит там истоки Дуная. Мы видим, к каким крайностям могло привести рассуждение по аналогии, когда за отправную точку берутся плохо установленные факты.

Врачи-гиппократики более или менее сознательно перестали применять аналогию, когда пытались реконструировать физиологию или патологию. Самыми отважными кажутся те, кто видел человека по образу и подобию Вселенной. Это все равно, что объяснять невидимое невидимым! Среди врачей-гиппократиков только один выделяется постоянным употреблением этой формы суждения. Это большой специалист по аналогии. Она проскальзывает даже в физиологических рассуждениях там, где ее совсем не ждешь. Вот ученое рассуждение об удовольствии мужчины и женщины во время полового акта, куда включены две аналогии, взятые из повседневной жизни:

«Так как у женщин половые части натираются и во время соития матка находится в движении, в ней происходит нечто вроде щекотания, которое вызывает удовольствие и теплоту во всем теле. Женщина тоже исторгает семя, происходящее из тела, то в матку, тогда она становится влажной, то наружу, когда матка открыта больше, чем следует. И женщина испытывает удовольствие, как только начинает совокупляться и в течение всего времени, пока мужчина ее не оставит. По правде говоря, если женщина страстно желает соединиться, она исторгает семя прежде, чем мужчина, и в течение всего остального времени ее удовольствие не такое сильное; но если она не испытывает этого страстного желания, ее удовольствие заканчивается вместе с мужчиной. Все происходит подобно тому, как когда в кипящую воду выливают другую воду, она перестает кипеть, так и семя мужчины, попадая в матку, гасит тепло и удовольствие женщины. Но удовольствие и тепло увеличиваются в тот момент, когда семя входит в матку, потом оно прекращается. Это как если бы вылить вино на огонь. Сначала огонь при соприкосновении с вином оживляется и увеличивается, Потом прекращается, так и у женщины тепло оживляется при соприкосновении с семенем мужчины, потом прекращается. Женщина испытывает меньше удовольствия, чем мужчина, но зато она испытывает его дольше, чем он. Почему мужчина испытывает больше удовольствия? Потому что выделение влаги у него осуществляется быстро из-за большего волнения, чем у женщины».

Итак, семя мужчины имеет двойное, явно противоречивое воздействие на удовольствие женщины. Оно его гасит, но до этого на какое-то время оживляет. Две аналогии объясняют этот двойной эффект: сначала холодная вода, вылитая в кипящую, затем вино, выплеснутое на пламя. Первая аналогия связана с наблюдениями на кухне, вторая, для нас более странная, связана, вероятно, с ритуальными действиями возлияния вина в огонь. Мы помним, что Ахилл у Гомера совершает жертвенное возлияние вина на погребальный костер Патрокла. Такая ссылка на ритуальные действия не должна удивлять. Религия у греков была частью повседневной жизни. Тот же автор сравнивает послеродовые выделения, если они нормальные, с кровью жертвенного животного. Обычай жертвоприношений оказал влияние даже на специальную медицинскую лексику. Греческое существительное, обозначающее разрезание (sphage), обозначало область шеи, где перерезают горло и сосуды.

Области, из которых греческие врачи черпали видимые факты для аналогий с внутренним функционированием человеческого тела, были очень разнообразными: растения, животные, искусства, но «кухня» оставалась привилегированной областью. Котелок с водой, кипящий над огнем, является одной из самых предпочитаемых моделей, начиная с физиологии пищеварения и кончая патологией лихорадок. Мы видели, что пищеварение — род кухни. Один автор объясняет зевоту во время лихорадок потоком выходящего изо рта воздуха и обосновывает свое объяснение паром, который поднимается из котелка с кипящей водой. Пот происходит от испаряющейся под воздействием тепла и оседающей на стенках сосудов крови, подобно пару, поднимающемуся над котелком с кипящей водой и оседающему на крышке. К этому добавляется модель изготовления сыра или масла, которая объясняет створаживание и отделение. Створаживание сыра с отделением сыворотки было хорошо известно грекам: оно использовалось «специалистом» по аналогии для объяснения коагуляции и отделения внутренних жидкостей во время сильных морозов. Но этот врач мудрит, приправляя свои доказательства капелькой экзотики. Для объяснения влияния сильной жары на внутренние жидкости, которые в это время разогреваются и взбалтываются, он переносит читателя в Скифию, страну, известную, однако, своим холодным климатом. Там он ищет свою аналогию в изготовлении сыра из кобыльего молока, который назывался «гиппак»:

«То, что происходит в теле, сравнимо с тем, что делают скифы с кобыльим молоком. Выливая молоко в деревянные сосуды, они его взбалтывают. Взболтанная часть отделяется и пенится. Жирная часть, называемая маслом, держится на поверхности, потому что она легкая. Плотная и тяжелая часть остается внизу, они се отделяют и высушивают. Когда она створаживается и высыхает, ее называют «гиппак». Сыворотка находится посередине. Так же и в человеке во всем влажном, когда оно взбалтывается по причинам, о которых я говорил, отделяются все жидкости: на поверхности находится желчь, так как это самая легкая жидкость, на втором месте кровь, на третьем — флегма. Самая тяжелая из всех жидкостей вода».

Жидкости внутри тела, когда они разогреты и взболтаны, отделяются слоями, как масло, сыр и сыворотка в далеких землях Скифии, где изготовляется гиппак. Все становится ясно!

Метод аналогии может перейти в дополнительную стадию и провести элементарный опыт, вторгаясь во внешнюю действительность для объяснения внутренних процессов. Один из законов, на который ссылались древние врачи и философы для объяснения дифференциации частей эмбриона, состоял в том, что подобное идет к подобному. Аристотель будет это оспаривать. Но наш специалист по аналогии ссылается на него и подтверждает опытом или, скорее, зародышем опыта:

«Если вы хотите прикрепить трубку к бурдюку, всыпать через эту трубку в бурдюк землю, песок и мелкие свинцовые опилки и, влив воду, подуть через трубку, сначала все элементы будут перемешаны в воде. Затем под воздействием продолжительного вдувания свинец пойдет к свинцу, песок к песку, земля к земле. И если высушить и осмотреть бурдюк, разрезав его, вы увидите, что подобное пошло к подобному. Аналогичным образом сочленяются семя и плоть, и каждая подобная часть идет к своему подобному».

Эта аналогия убеждает не больше, чем предыдущая. Но нельзя не умилиться этим первым шагом опыта. Автор пытается воссоздать условия, которые, как он думал, соответствуют условиям эмбриона в матке. Трубка — это пуповина, бурдюк — внешняя оболочка, окружающая плод; дыхание, поступающее в бурдюк, соответствует дыханию, которое эмбрион получает через пуповину матери. Что касается различных ингредиентов, введенных в бурдюк, сначала раздельных, а потом смешанных под воздействием дыхания, оно соответствует плоти эмбриона, сначала однородной, а потом расчленяющейся, чтобы образовать различные части тела ребенка. Все это очень элементарно. Но сравнение, унаследованное ионической наукой от гомеровского эпоса, мало-помалу становится методом исследования, чтобы разгадать невидимое с помощью видимого.

Не все врачи-гиппократики в одинаковой степени поддавались искушению аналогии. Мы закончим это сообщение более осторожной и более научной позицией автора «Искусства». Как у Анаксагора, у него была склонность к формулировкам. Оба сыграли на парадоксе, ища око, чтобы вглядеться в невидимое. Но для Анаксагора само видимое становится оком для невидимого, у автора-гиппократика оком для невидимого становится разум. Разница в формулировке? Не только. Метод врача — уже не метод аналогии, а пояснительный, расшифровка невидимого с помощью толкования видимых признаков. Ведь если внутреннее строение человека невидимо, оно дает видимые признаки, такое как «чистый или хриплый голос, учащенность или замедление дыхания, запах, цвет, жидкие или густые выделения, которые имеют обыкновение выходить путями, где им открыт выход».

Врач сделает эту категорию признаков критерием, чтобы судить о больных частях и перенесенных недугах. Он умеет даже искусственно вызывать эти признаки, когда они не обнаруживаются естественным путем. Например, он заставляет больного подняться на косогор или бегать, чтобы дыхание обнаружило то, что должно обнаружить! Это абсолютно оригинальная мысль.

Нигде столь четко не высказывалась мысль, что эти установленные или вызванные признаки являются толкователями невидимого. «Принцип этого метода исследования, — комментирует Шарль Дарамбер, — остался на вооружении медицины и хирургии, только его применение модифицировано прогрессом медицины и науки».


Гиппократово учение о жидкостях | Гиппократ | ЗДОРОВЬЕ, БОЛЕЗНЬ И ПРИРОДА