home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ход болезни: беспорядок или порядок?

На первый взгляд, противоречивые концепции патологического тоже могут сосуществовать. Болезнь понималась как беспорядок, как разрушение нормального состояния. Но в то же время врачи исследовали правила, организующие ход болезни в пространстве тела и особенно во времени.

Метафора ориентируется на ход болезни, или, скорее, на ее бег:

«Если болезнь устремится в тот же момент, что и лечение, она не быстрее, но если она его опережает, она быстрее».

Нужно ли представлять лечение, как бегуна на стадионе, который пересекает финишную линию раньше своего соперника, болезни? Или как охотничью собаку, преследующую дикого зверя? Или, что более правдоподобно, как воина, преследующего врага? Как бы то ни было, метафоры часто дают представление о болезни, как о живом существе, сильном и быстром, которое нападает на больного, подобно воину, или как дикое животное на свою добычу. Действительно, болезнь «приближается», «нападает», «овладевает» больным, «держит» его. Между больным и болезнью завязывается своего рода битва. Болезнь его «побеждает», если ему не удалось «устоять» перед ее силой. И «когда болезнь восторжествовала над телом, такой случай неизлечим». Болезнь, ненасытное существо, питается за счет больного. Когда больной очень слаб, «очевидно, что то, что он ест, приносит питание и рост болезни, а телу — истощение и слабость». Лихорадка тоже нуждается в поддержке, как огонь. И когда болезнь больше не находит подходящей пищи, она постепенно пожирает здоровую плоть больного и вызывает смерть:

«Болезнь начинается с того момента, когда больше нет пищи в достаточном количестве, она пожирает, постепенно продвигаясь. Когда она все пробежала, пища для болезни закончилась, и больше нет здоровой части для захвата. Если такое происходит, больной умирает».

В лучшем случае болезнь отпускает больного. Однако даже когда кажется, что она удаляется, она может снова прибежать, напасть и ожесточиться в новом приступе гнева.

Все эти метафоры хранят следы дорационалистической, догиппократовой концепции болезни — демонического существа, напавшего на больного, вызывающего в нем огромный беспорядок своими непредвиденными свойствами и продолжительностью. Болезнь — своего рода внутренняя буря. В этой перспективе патология является царством беспорядочного и своевольного.

Невзирая на метафоры, которые отсылают к древней и мудреной концепции болезни, врачи более ясно представляют себе продвижение болезни по телу. Она начинает с определенной точки, направляется в другое место, укореняется там, может снова переместиться или выйти наружу. Эти перемещения болезни, заметные по боли, тесно связаны с теорией жидкостей. Они способствуют движению «виновной» жидкости, которая отделилась от других. Вот как автор «Природы человека» представляет себе связь между болью и перемещением жидкости:

«Когда одна из жидкостей уединяется и держится на отшибе, неизбежно, что больной становится не только та часть, которую она покинула, но и та, где она обосновалась и скопилась. Из-за чрезмерного переполнения она вызывает страдания и боль. Когда одна из жидкостей вытекает из тела больше, чем нужно для устранения избытка, пустота вызывает страдание. Если же, наоборот, жидкость движется внутри, меняет место и отделяется от других, в соответствии с тем, что было сказано, она вызывает двойное страдание: в месте, которое она покинула, и в месте, где она в избытке накопилась».

Невозможно дать подробное представление о путях патологических течений внутри тела. Тем не менее начало трактата «О местах в человеке» представляет добротный синтез движения болезней и жидкостей внутри тела:

«На мой взгляд, в теле нет начала, но все подобно началу и концу. В окружности нельзя найти начало. Что касается болезней, они имеют свое начало во всем теле. Часть тела, скорее сухая, естественно, предрасположена принимать болезни и больше страдать; влажная часть предрасположена к этому меньше. Ибо болезнь останавливается в сухой части, тогда как болезнь во влажной перемещается и занимает обычно то одну точку тела, то другую, и все время изменяясь, имеет паузы и быстро прекращается, поскольку не укореняется. И все части тела, когда болезнь устремилась в разные стороны, тотчас же передают эту болезнь одна другой: живот голове, а голова плоти и животу. Так как живот, когда не имеет очищения, сообразного соответствующей мере, и в него происходят поступления, орошает тело влагой, поступающей от пищи. Эта влага, устраненная из живота, вся идет к голове. И когда она ее достигла, не будучи направляемой сосудами головы, течет по воле случая по тому пути, который ей встречается».

Итак, именно от головы, как правило, начинаются течения, вызывающие болезни. Некоторые врачи, находящиеся под сильным влиянием арифмологии, даже свели число этих течений к семи, как это сделал автор трактата «О местах в человеке». Течения, начинающиеся от головы, направляются по воле случая. Но случай может многое. Эти течения достигают семи мест: ноздри, уши, глаза, грудь (эмпиема или туберкулез), ткань около позвонков (водянка), спинной мозг (вид туберкулеза), бедра. Автор «Желез» тоже насчитывает семь жидкостей, происходящих из головы. Эта идентичность точек зрения не исключает различий, так как части тела, куда доходят жидкости, не всегда одинаковы.


Краткий итог отношений между нормальным и патологическим | Гиппократ | Длительность и кризисы болезней