home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Роль латинских и арабских переводов в «посмертной жизни» Гиппократа

Так как Гиппократова литература использовалась практикующими врачами на Западе, это вызвало необходимость перевода ее на латынь для тех. Поэтому в V или VI веке в Италии были сделаны переводы многих трактатов Гиппократа, в частности в Равенне, столице византийского экзархата с 568 до 752 года. Они датируются временем, когда Кассиодор в Виварийском монастыре в Южной Италии рекомендовал монахам, не знающим греческого, читать на латыни Гиппократа и Галена. Эти древние переводы на латынь скрупулезно скалькированы с греческого. Они дошли до нас в рукописях X века. Но ошибки копиистов столь многочисленны, что результат удручает: это варварская латынь, порой непонятная. Тем не менее один из переводов очень ценен, так как является единственным источником одного из Гиппократовых трактатов «Недели», греческий оригинал которого утрачен.

На Востоке Гиппократово творчество, которое продолжали читать на греческом языке в Александрии, Пергаме и Константинополе, было переведено на арабский и сирийский. Здесь нужно упомянуть крупного переводчика IX века Хунайна ибн Исхака. Это несторианский врач, который руководил в Багдаде Домом Мудрости, основанном абассидским калифом. Он имел обыкновение переводить со своими учениками с греческого на сирийский, а потом с сирийского на арабский. Сохранился единственный арабский перевод, сделанный непосредственно с Гиппократова текста.

Так как Хунайн был крупным переводчиком Галена, он косвенно способствовал распространению Гиппократовых произведений, сделав перевод «Комментариев» Галена к Гиппократу. Произошел однако довольно курьезный случай. Мы помним, что это комментарии — из «слов Гиппократа» (по терминологии Хунайна), то есть комментарии Галена к этим словам. А в арабском переводе заново составили Гиппократовы трактаты, изъяв уточнение «слова Гиппократа» из комментариев Галена. Эта любопытная хирургическая операция воскресила Гиппократа, но с головой Галена! Благодаря этим переводам Гален и Гиппократ оказали глубокое влияние на арабскую медицину, хотя арабские комментаторы и узнали Гиппократово творчество преимущественно через Галенов гиппократизм.

Переводческая работа на этом не остановилась. Арабские переводы Галена были в свою очередь переведены на латынь, начиная с XI века, и в этой форме широко распространились на Западе вплоть до эпохи Ренессанса. Но таким образом Гиппократ был известен только косвенно. Так Салернская школа в Южной Италии знала Гиппократа по «Комментариям» Галена к «Афоризмам», «Прогнозу» и «Режиму при острых болезнях», переведенных с арабского на латынь Константином Африканским (вторая половина XI века). Начиная с XII века возвращаются к латинским переводам, сделанным непосредственно с греческого Бургундио Пизанским и позже Варфоломеем Мессинским, переводчиком при дворе Манфреда (1268–1266 годы) или Никола де Регжио Калабрским (между 1308 и 1345 гг.). Но новых латинских переводов Гиппократа, сделанных непосредственно с греческого, гораздо меньше, чем переводов Галена. Первые крупные университеты XIII века в Монпел-лье, Болонье и Париже, где преподавалась медицина, знали преимущественно галено-арабский гиппократизм. И несмотря на новые переводы, сделанные, начиная с XII века (в которые в конце XII и в начале XV веков были внесены робкие улучшения), основой преподавания остается сборник Салернской школы, известный под названием «Артицелла». Гиппократ представлен в нем только тремя трактатами, прокомментированными Галеном и переведенными с арабского Константином Африканским. «Афоризмы» остаются предметом комментариев и дискуссий. В частности, первый афоризм («Жизнь коротка, искусство вечно, случай шаток, опыт обманчив, суждение трудно») наводит на размышления о методе в медицине, взаимосвязи опыта и разума.

«Гиппократов сборник» снова стал известным во всей своей полноте с приходом Возрождения и первой печатной книгой. В 1525 году Марк Фабий Кальв опубликовал в Риме полный латинский перевод, сделанный непосредственно с греческого. Годом позже Жан-Франсуа д'Азола опубликовал в Венеции первое издание на греческом языке с рукописи. Оно было подарено Франциску I и хранится сейчас в Парижской Национальной Библиотеке. До непосредственного возвращения к греческому тексту печатная книга широко распространила традицию средневековья. «Артицелла», опубликованная в Падуе в 1473 году была переиздана пятнадцать раз до появления первого издания «Гиппократова сборника» на греческом языке.

Изучение судьбы Гиппократа в новейшее время выходит за пределы исследования и… компетентности автора. Синтетическую историю от Ренессанса до новейшего времени еще предстоит написать, несмотря на превосходные отдельные исследования. Она пойдет многими путями.

Один из них — поиск подлинной Гиппократовой традиции методом возвращения к греческому тексту, освобожденному от комментариев. Этот поиск, начатый Жаном-Франсуа д'Азолой, долго был предметом изучения для врачей-эллинистов, издателей, переводчиков и толкователей Гиппократа. С XVI по XIX век они пытались восстановить текст, казавшийся им наиболее близким к оригиналу.

XVI век с блеском провел этот поиск. Из всех издателей эпохи Возрождения самым известным является Рабле, один из инициаторов «гуманистической медицины», который вернулся к греческому тексту или к точному латинскому переводу. Но его частичное издание Гиппократа и Галена (1532 год), несмотря на успех (о чем свидетельствуют многочисленные переиздания), не был эпохальным. Есть полные издания ученых, гораздо менее известных, но гораздо более авторитетных, таких как врач из Цвиккау Янус Корнариус (1538 год) или врач из Меца Анюс Фэс (1595 год). Их издания использовались учеными еще в XVIII веке, пока не появилось большое издание в десяти томах Эмиля Литтре, вытеснившее издания XVI века. Вскоре последовало издание голландского врача Эрмеринса, которое затмило престиж «издания Литтре».

Этими двумя большими изданиями заканчиваются инициативы врачей-эллинистов. Ими же заканчивается тип монументального издания, включающего все творчество Гиппократа и сделанного одним человеком. В издательской работе врачей-эллинистов сменяют филологи, пользующиеся помощью историков науки. Но ни один из трех больших проектов, существовавших в Германии, Англии и Франции не завершился современным изданием полного творчества Гиппократа.

Другой путь, на мой взгляд, состоит в изучении воздействия, которое оказал гиппократизм на историю идей. Трактат «Воздух, вода, местности» с его медицинской климатологией, климатологической и политической антропологией произвел совершенно особое влияние на мыслителей XVI–XVIII веков. Врач из Падуи Гироламо Кардан (который был также крупным математиком и изобретателем циферблата) опубликовал в 1570 году длинный комментарий к этому трактату. Английский врач Джон Арбетнот детально прорезюмировал его в «Эссе о воздействии воздуха на тело человека» (1733 год, переведен на французский в 1742 году). Врач школы Монпеллье Барте использует этот трактат Гиппократа в труде «Новые элементы в науке о человеке» (1778 год). А работа Жоржа Кабаниса об «Отношениях физического и духовного» (1802 год) широко использует его в разделе о влиянии климата на моральные устои. Самое знаменитое произведение, которое можно связать с этим Гиппократовым трудом — «Дух законов» Монтескье (1748 год).

Один ученый вспомнил, что в бумагах Монтескье в Ла Бреде было обнаружено краткое резюме трактата «Воздух, вода, местности». Однако Монтескье ни слова не говорит о нем. Его за это упрекали. Греческий врач Корен в речи по случаю своего знаменитого издания трактата «Воздух, вода, местности», вышедшего в свет в 1800 году, процитировал хвалебный отзыв о трактате одного из своих предшественников и добавил: «В наши дни этот отзыв был подтвержден другим гениальным произведением, «Духом законов», автор которого ничуть бы не умалил собственной славы, если бы имел похвальное мужество оказать честь греческому врачу, который подал ему идею его работы и был ее основанием».

Но самый важный путь — это изучение перевоплощения образа Гиппократа в ходе прогресса медицинской науки и «биологических революций» (по словам одного современного историка науки). Это прежде всего история двойного искажения Гиппократова творчества. Авторитет учителя из Коса, переданный в искаженном виде экзегезой Галена и арабов, сдерживает прогресс науки. Так, в XVII веке открытие Гарвеем кровообращения оспаривалось от имени Гиппократа. В то же время некоторые пытались спасти косского старца, превращая его в предтечу. Ничто-же сумняшеся, обнаружили у него «круговое движение»! Таким образом, открытие Гарвея получило свои верительные грамоты, и статуя Гиппократа не была взорвана.

Из-за этого двойного искажения неогиппократики прибегали к самому тексту, чтобы почерпнуть из него подлинные сведения. Так в XVII веке «английский Гиппократ» Томас Сиденхем нашел в некоторых текстах, в частности в «Эпидемиях», модель клинического наблюдения без теоретический оснований, клинической эпидемиологии и терапевтической трезвости взглядов. Его восхищение Гиппократом было таково, что когда он открыл оспу, он предположил, что она не существовала во времена Гиппократа, «иначе, — добавляет он, — она бы не ускользнула от его внимания, внимания человека, который понял историю болезней яснее и описал болезни точнее, чем кто-либо из его преемников».

Во Франции неогиппократизм был традицией школы Монпеллье, которая сильно отличалась от Парижского медицинского факультета. Эта школа отстаивала право преемственности косской школы, о чем свидетельствует надпись конца XVIII века в актовом зале: «Когда-то косский, а теперь монпеллийский Гиппократ». Учение Гиппократа просуществовало там дольше, чем учение Галена. В XIX веке Гиппократов эмпиризм блестяще прославил Леннек, который боролся против «физиологической медицины» Бруссе. Но в этот кризисный момент Гиппократ стал ставкой ожесточенных баталий, которые далеко выходили за рамки его учения. Противники «гиппократовой секты» карикатурно изобличали фатализм и выжидательную позицию Гиппократа, который довольствовался тем, что предоставлял действовать природе. И когда какой-нибудь Гиппократов трактат «бестактно» упоминал, что нужно действовать решительно и быстро, они с ученым видом доказывали, что отрывок не подлинный!

С тех пор в медицинском мире утихли споры школ, потрясающих Гиппократом или бичующих его. Скипетр Гиппократа был сломан. Однако он пережил всех своих хулителей и поклонников. Хотя творчество, сохранившееся под его именем, научно устарело, его человеческое величие остается образцом для врачей. Его замечательные труды остаются богатейшим и самым впечатляющим памятником пробуждения научной мысли в Греции и в западном мире.


Наследие Гиппократа в поздней античности | Гиппократ | Приложение 1 «КЛЯТВА»