home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Дороги.

На карте они похожи на веревки — плавные изгибы крученых линий, узлы-перекрестки, кое-где оборванный конец висит истончающейся на глазах нитью. А когда уже идешь такой веревкой-дорогой, запоминается лишь пыль. Где-то под ногами утоптанная земля, где-то — аккуратно уложенный камень, где-то — мелкий щебень, но пылью пахнет везде, если в течение трех дней не было дождя.

Рано утром гонец ускакал обратно в столицу с моим ответом. Улетел и Хьорн — купить мулов и припасы в ближайшем селении. Рыжжет и Трусь занимались чисткой оружия и упаковкой вещей, еды и прочего необходимого для путешествия. Терч изучала карту. Я бездельничала в библиотеке, перелистывая бабушкины мемуары. От рукописи пахло пылью, я немилосердно зевала и жалела, что раньше не догадалась почитать бабулин труд в качестве средства от бессонницы.

— Вот, вот как нам надо двигаться, — воодушевленно взмахивала ушами и тыкала носом в карту Терч. — Река Игрель вытекает из наших гор Соррель намного выше замка. И сразу-сразу поворачивает в сторону Корна.

— Верхнее и среднее течения реки Игрель известны своими порогами и водопадами, так как проходят по самой труднодоступной части Соррельского среднегорья, — процитировала я читанный когда-то давным-давно учебник географии. — Расставшись с горами, река Игрель в нижнем течении является естественной границей Россошата и Корна…

— С верхним и средним течением мы связываться не будем, не будем! — подпрыгивала и хлопала ушами Терч. — Спустимся по тропам и выйдем на дорогу. А к реке, к реке мы приблизимся уже на равнине, вдали от гор. Именно там, там, где жаловались на этого… дракончика.

— Мурль, дракона, — поправила неизвестно зачем появившаяся Трусь. — И мулов надо бы своих иметь. Там Хьорн привел каких-то трех костлявых, мурль, они даже на жаркое не годятся.

— Хищники, — вздохнула я. — Какие свои мулы? Вы же всех сожрете в три дня, и все равно ездить не на чем будет!

Сентябрь — прекрасное время для путешествий по Россошату: солнечно, но жары нет; ночи прохладные, но не настолько, чтобы замерзнуть. Охаянные Трусь мулы оказались довольно выносливыми ушастиками, которых не смущали ни пыль, ни веревки-дороги, ни странные пассажиры. Рыжжет и Трусь в силу небольшого роста и природной лени постоянно восседали на безропотных копытных. Хьорн иногда летел, но по большей части присоединялся к кошкам. Я и Терч предпочитали идти пешком. Пусть утруждать ноги не пристало великому воину, но я нуждаюсь в постоянном поддержании физической формы. А Терч всегда готова прогуляться за компанию.

Область нижнего течения Игрель была мне памятна еще с войны. Холмистая, богатая оврагами местность. Прошло пятнадцать лет, и селения здесь выглядели зажиточными, как будто их никогда не жгли и не топтали чужие и свои армии. Разве что дома в основном новые — в деревнях они и по сто лет стоят, а тут видно, что намного моложе. Справные дома, кое-где с пристройками, не землянки погорельцев. Поля под земледелие здесь куцые в силу неровного рельефа, а вот всякие овцы-козы на буйной местной траве росли и плодились просто на ура. Завидев молочный скот, остроухие вымогатели потребовали натурального молока и ныли до тех пор, пока я не свернула в ближайшую деревушку и не забарабанила в калитку.

— Что вам угодно, молодой человек? — степенно осведомилась солидного вида хозяйка. И ничего смешного: когда я в походной одежде, мужском платке-бандане и волос не видно, меня часто за юношу принимают. Ну, плечи у меня широкие, ноги мускулистые, да. Тем более ей солнце в глаза бьет.

— Она не молодой, мурр-мяу, — сообщил ей Рыжжет, выходя вперед.

— Она не молодая, — встряла еще и Трусь, хитро сощурив глазки. Чего к возрасту прицепились… — Мурль, и вообще женщина.

Ойкнув, крестьянка начала извиняться. В родном моем Россошате даже последний бродяга знает, что за женщины болтаются по дорогам в одежде воина и с говорящими кошками. Вернее, одна женщина. Вокруг меня столько слухов, что я бы и сама поверила, что магесса Миарра — настоящий страшный маг.

Хозяйка тем временем принесла пузатый горшок с холодным молоком из погреба и мисочку простокваши для Терч. Пока ушастые хлебали полезные продукты, я попыталась расплатиться за съеденное.

— Нет-нет, госпожа, с вас денег я не возьму. Вас же, поди, господин король послал нас от дракона избавлять?

Я уныло кивнула, отводя глаза. Да, его величество попросит как пошлет. Будет ли с меня толк? А богато они здесь живут, вон какие здоровые хлева для овец с козами у ближайших домов, и огороды до самого пруда тянутся.

— Родители мои бедно жили. — Хозяйка, похоже, проследила направление не только моего взгляда, но и мыслей. — Дед говорил, мол, крестьянину никто не поможет, кроме своих рук. А король Румиэль, дай боги ему здоровья, как начал царствовать, так всем и помог. Уж сколько лет каждая семья на свадьбу от казны получает пять золотых монет: хочешь дом строй, хочешь скотину заводи — на многое хватит. У кого ребенок рождается, на год от государственной подати освобождает. И господам местным запретил с крестьян лишнее драть, как прежде было…

Да знаю я, знаю все это. Давняя мечта моего коронованного родича — не богатая аристократия, а зажиточный народ. Вот только ни король, ни королева давно не носят коронных драгоценностей Россошата, переходивших от поколения к поколению со времен древнего основателя государства. Изумруды, сапфиры, рубины, невиданных размеров жемчуг — почти все было продано во время войны с Корном. Многие думали, что после заключения мира Румиэль кинется выкупать их, а он начал давать крестьянам монеты на новые дома…

Кажется, не зря.

Внезапно нахлынувшие воспоминания вырвали меня из реальности. Словно не было этих пятнадцати лет, опять я стою в королевской палатке одна перед молодым королем… о боги, да ведь это было вон на том холме! Или на вот этом? Пращур побери это Игрельское приграничье, тут все холмы одинаковы…

…Стена палатки словно лопнула, и за ней открылся совсем другой военный лагерь — враждебный лагерь армии Корна. И оттуда, закрытый мощной пеленой магии, шагнул чужой маг. Сила, клубившаяся вокруг него, была такой мутной, что черты лица врага словно смазались. Из вытянутых вперед сложенных рук вырвалась кроваво-красная удавка, захлестнувшая горло моего короля!

Я видела, видела это заклинание, эту магическую нить, и судорожно попыталась схватить ее руками. Бесполезно, удавка душила Румиэля, но для всех остальных оставалась лишь дуновением воздуха. Кто-то из королевской охраны влетел в палатку, но арбалеты и алебарды были бессильны — магическая пелена была непробиваема, к магу никто не мог приблизиться. А дорогой мой Румиэль кашлял кровью и задыхался, упав на одно колено, отчаянно борясь за жизнь…

Выскочившая откуда-то из-за двери Терч с разбегу ударилась о магическую пелену всем телом, включая уши и хвост. Собаку отшвырнуло, в воздухе запахло паленым. Маг надменно повел плечом. О, он был уверен в своей неуязвимости, раз явился сюда, прямо в королевскую ставку! Хотя, может, издали удавка-заклинание не действовало бы? Или хотел лично доставить тело врага королю Корна?

У меня не было возможности задать пришельцу эти вопросы. Терч странно взвыла на нескольких нотах, но в этом вое не было боли. В ответ коротко зашипели кошки, вывернувшиеся непонятно откуда. В следующий момент раздался звук, который я так часто слышала в родовом замке, — звук раздираемой портьеры. Восемь когтистых лап драли защитную пелену вражеского мага! Пахло жженой шерстью, но недаром коты способны прыгнуть даже на горячую плиту…

А вы еще спрашиваете, зачем мне столько животных?

— Миарра, не спи! — В защите врага мелькнула прореха, точь-в-точь как на охотничьем гобелене у меня в малой гостиной. Я кинулась внутрь, не думая головой, отдавшись рефлексам тела — не зря столько лет проходила воинскую подготовку. Сорок подтягиваний в день в течение нескольких лет сослужили свою службу — руки у меня железные.

Ухваченный за интимную часть тела вражеский маг оказался не в силах не только восстановить разодранную защиту, но даже внятно разговаривать. Удавка на шее Румиэля растаяла без следа, и король, держась за горло и хватая ртом воздух, поднялся на ноги, а враг лишь выл и ныл. Наконец удалось разобрать, что он извиняется за причиненные неприятности и предлагает вылечить слегка поджаренных котов и Терч. (Собака, разумеется, не просто так полетела на магическую защиту, а разведала боем, к какому слабому месту приложить кошачьи лапы.) И правильно предложил, потому что за короля и своих друзей я была морально готова раздавить ему то, что потом ни один маг-лекарь не восстановил бы. В благодарность враг получил от меня прощальный апперкот и до конца дня пролежал в нокауте, но сама я от этого магессой не стала…

— Так что спасибо вам, госпожа, заранее. — Крестьянка уже собирала пустую посуду. — Дракон этот уже много скота поел, на короля и на вас вся надежда.

— До свидания, хозяйка, — вразнобой ответили мои спутники.

Эх, честная женщина, знала бы ты, какая на меня надежда. Одна надежда, что опять верные друзья начнут, а я уж как-нибудь доделаю.

«Твой дар тебе не подчиняется, — вздыхает бабушка. — Он есть, но ты не можешь взять его в руки». Я чуть не плачу: выучила же, выучила все заклинания! Разрозненные куски помню прекрасно, но собрать в единую формулу не могу, и моя природная сила не откликается на куски, не колет кончики пальцев, чтобы вылиться в колдовство… А как здорово было, когда бабушка произнесла первые строки заклинания, я последние, и с моих пальцев сорвался настоящий огненный шар!

«У Миарры странное свойство. Она не может сама начать заклинание, но может успешно закончить то, которое начал кто-то другой», — подводит итог дедушка.

«Но кто будет вести ее за собой по жизни?» — хрустит по-королевски изящными пальцами мама.

Тогда мне были подарены удивительные помощники, мои верные друзья — мои вожатые. Я научилась идти за ними. Они делали первые шаги, я — последний. Они подносили артефакты, считывали из рукописей первые фразы заклинаний, а я честно шла проложенной мне дорогой.

Сама! Не это ли ключевое слово? Меня учили, и я честно старалась пользоваться готовыми магическими формулами, которые каждый раз разваливались, разбегались в разные стороны, как муравьи.

Может, надо просто придумать свое собственное заклинание? Пусть на основе старых, но не вспоминать заученное, а придумать свое?

Как придумал король Румиэль помогать крестьянам, хотя такого никогда и нигде не было.


предыдущая глава | От легенды до легенды | cледующая глава